Шторх. Правда о Хатыни

Статья в еженедельном журнале Vrai Crime (Реальные преступления)

Дата: 22 марта 1953 года

Автор: Николь Ру, главный редактор

Название белорусской деревни Хатынь в Логойском районе Минской области Белорусской ССР уже стало именем нарицательным. Точнее, его целенаправленно сделали таковым работники советского агитпропа.

Дабы отвлечь внимание от несопоставимо более чудовищного (если по числу жертв) преступления, совершённого палачами НКВД в российском Катынском лесу близ Смоленска (это лесной массив в 20 км на запад от центра города). В тридцать раз более чудовищного (4421 против 149 жертв).

Согласно официальной версии, в соответствии с принципом коллективного наказания («акции возмездия») 149 жителей Хатыни (в том числе 75 детей) были сожжены заживо или расстреляны, а затем сожжены (показания свидетелей разнятся) карательными подразделениями оккупантов.

По этой версии, в ночь с 21 на 22 марта 1943 года в Хатыни заночевали партизаны из партизанской бригады «Дяди Васи» (Василия Воронянского – он был убит 14 сентября 1943 года, когда его самолёт был обстрелян ПВО люфтваффе).

Утром 22 марта партизаны ушли в сторону Плещениц. Одновременно из Плещениц им навстречу в направлении Логойска выехала легковая автомашина в сопровождении двух грузовиков с коллаборантами из 118-го батальона шуцманшафта, которые впоследствии и осуществили акцию в Хатыни.

В легковой автомашине находилась самая настоящая знаменитость рейха - Ханс Вёльке, который в 1936 году стал чемпионом Олимпийских игр в толкании ядра и был лично знаком с фюрером.

Он стал первым немецким легкоатлетом на Олимпиаде 1936 года, завоевавшим золотую медаль в мужских соревнованиях. Затем завоевал бронзовую медаль в толкании ядра на чемпионате Европы по лёгкой атлетике 1938 года.

В те времена в Европе профессиональных спортсменов как таковых не было – каждый где-то работал или служил... ну, а спорт был для них типа хобби. Вёльке служил в берлинской полиции.

После победы на Олимпиаде он был повышен в звании с унтер-офицера до лейтенанта по личному распоряжению Гитлера. Во время Второй мировой войны был переведён в ОрПо – полицию порядка - в которой получил звание гауптмана. После начала Операции Барбаросса был отправлен служить на оккупированные территории СССР.

Офицерское звание дало капитану Вёльке право ехать в легковом автомобиле… что его и погубило (ибо партизаны в первую очередь обстреливали именно легковушки, охотясь на офицеров).

Вёльке, получивший ранение в плечо при обстреле автомобиля, сумел самостоятельно выбраться и попытался убежать, однако был застрелен нападавшими. По версии советского агитпропа, именно гибель Вёльке и стала причиной проведённой в тот же день карательной операции, в ходе которой были заживо сожжены 149 мирных жителей Хатыни, в том числе 75 детей.

Проблема этой версии в том, что существует альтернативная версия событий, изложенная в донесении командира 118-го батальона майора Эриха Кёрнера начальнику СС и полиции округа «Борисов», которому подчинялся этот батальон шуцманшафта (набранной из «аборигенов» вспомогательной полиции).

Вот этот документ.

«22.03.1943 года между Плещеницами и Логойском бандитами [партизанами] была повреждена телефонная связь. К охране восстановительных работ и проведению блокирования в 9.30 был направлен усиленный 2-й взвод 1-й роты 118-го батальона шуцманшафта капитана охранной полиции Вёльке.

В 600 метрах позади населенного пункта Губа были обнаружены рабочие, занимавшиеся вырубкой леса. На вопросы, заданные им, они отвечали, что никто из них не имеет отношения к бандитам.

Внезапно с восточного направления, с расстояния 30 метров, был открыт сильный пулеметный и винтовочный огонь. Завязался бой, во время которого капитан Вёльке и трое украинских полицейских погибли, двое полицейских получили ранения. В ходе сильного огневого контакта противник был разбит и унес своих убитых и раненых в восточном направлении на Хатынь.

После этого командир украинского взвода взял на себя командование, однако у него не было необходимых сил для продолжения акции. Полицейские укрепились в своих подозрениях относительно рабочих, валивших лес, а также в том, что противник считал это место подходящим для нападения.

Севернее населенного пункта Губа часть бандитов пыталась спастись бегством, старалась выйти из-под огня, при этом 23 из них было убито, остальные натолкнулись на жандармерию из Плещениц и были захвачены с целью проведения допроса. Бандиты утверждали, что их вина не доказана и требовали, чтобы их освободили.

К преследованию отступающего противника были привлечены крупные силы, в том числе часть батальона СС Дирлевангера. Между тем противник имел в деревне Хатынь дружественное бандитам население [видимо, по данным информаторов немецкой полиции].

Деревня была блокирована со всех сторон и обстреляна. Противник вел огонь из деревенских домов и оказывал упорное сопротивление, и чтобы подавить его, войскам пришлось применить орудия и минометы. В ходе боевых действий было убито около 34 бандитов, часть жителей была сожжена»

Из этого донесения следует, что советский агитпроп врёт почти что во всём. В первую очередь, в сути акции в Хатыни. Причиной которой стала вовсе не гибель Вёльке (ни в вермахте, ни, тем более, в СС особого отношения к ВИП-персонам не было - это было запрещено приказами Кейтеля и Гиммлера соотвественно).

А отступление партизан в деревню, из которой их нужно было, понятное дело, выбить – ибо наличие такого опорного пункта противника в тылу стало бы катастрофой для логистики и не только.

Поэтому не было никакой карательной акции – был лобовой штурм деревни, во время которого партизаны стреляли чуть ли не из каждого дома. Которые, естественно, поджигали чем придётся – это Standard Operating Procedure в населённых пунктах с деревянными постройками.

Так их штурмовали и вермахт, и РККА, и американцы, и англичане, и французы… любая армия во Второй великой войне. В процессе штурма погибло немало мирных жителей… что не было никаким военным преступлением (в отличие от, например, Пирчюпяй… хотя и там не всё до конца понятно).

А побочным ущербом, в котором виновны в первую очередь партизаны, укрывшиеся в Хатыни (если называть вещи своими именами, они подставили мирняк, сделав некомбатантов заложниками).

Результат штурма оказался предсказуемым: используя подавляющее превосходство в живой силе и огневых средствах, оккупанты просто стёрли Хатынь с лица земли вместе с партизанами и жителями. Точнее, сожгли зажигательными снарядами и минами.

Имело ли место военное преступление? На этот экзистенциальный вопрос вряд ли будет когда-либо получен окончательный ответ. Если все жители Хатыни погибли в процессе боя между оккупантами и партизанами, то нет, конечно.

А вот если оккупанты уже после окончания боя расстреляли всех оставшихся в живых – без различия пола и возраста - а потом сожгли всю деревню дотла (хотя бой уже закончился), то, безусловно, это было военным преступлением.

Бойцы Оскара Дирлевангера были теми ещё упырями – под стать своему даже по нехилым меркам СС инфернальному комбату, поэтому второй вариант мне представляется существенно более вероятным.

Шторх. Особое поручение

25 мая 1944 года

Борт самолёта Fi-156 Шторх

Оккупированная вермахтом территория Литвы

Полковник госбезопасности СССР, Герой Советского Союза Михаил Евдокимович Колокольцев (известный всем, кроме троих людей и нескольких не-совсем-людей и совсем-не-людей) только как Роланд фон Таубе, вот уже несколько недель пребывал в весьма мрачном настроении.

Собственно, с тех самых пор, как его начальник (скорее партнёр, но в данном случае это было неважно) рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер присвоил ему генеральское звание. СС-бригадефюрера и генерал-майора полиции (и ваффен-СС – в зависимости от выполняемого Колокольцевым задания шефа).

Роланд фон Таубе ещё с конца 1928 года служил личным помощником Гиммлера (тогда ещё зам рейхсфюрера) по особым поручениям… собственно, именно это и стало причиной его безнадёжно мрачного настроения.

Ибо генеральское звание автоматически означало безвозвратный уход с оперативной работы (в качестве главного специалиста рейха и не только по борьбе со всевозможной паранормальной нечистью – от волколаков до молохан… сиречь дьяволопоклонников).

И переход на финансово-административно-политическую работу. Которую Крылатый Маркграф (как его ещё в 1938 году окрестила Сара Бернштейн – ныне Абигайль Дойл – его коллега в британской МИ-6) выполнял столь же безукоризненно качественно… хотя к ней у него душа не лежала совсем.

Ибо в этой своей де-факто новой должности (хотя официально не поменялось ничего) ему приходилось общаться с такими персонажами, по сравнению с которыми даже инфернальные молохане – добрые дядюшки и тётушки. А общение много некомфортнее визита к стоматологу.

Как, например, Фридрих Еккельн, который – по сообщениям информаторов Гиммлера – настолько потерял берега в реализации Фюрерпринципа (административной основы Фюрерштаата), что совсем отбился от рук Гиммлера.

Возникла срочная необходимость в коррекции поведения… а в этой области Колокольцеву равных не было. Ибо ещё на заре Третьего рейха Колокольцев (не без помощи своего соратника - гения пропаганды и вообще убеждения доктора Йозефа Гиммлера) умело распустил по всему рейху - а затем и по оккупированным территориям – весьма убедительный слух.

Суть которого состояла в том, что тот, у кого хватит глупости встать на пути почти всесильного личного помощника Гиммлера (или даже просто бросить ему вызов – явно или неявно) сильно рискует в один совсем не прекрасный день не проснуться. Или выпасть из окна. Или подавиться куском мяса.

Тем более, что всем персонажам, способным на вышеописанное, было известно, что на Роланда фон Таубе работает некий никому не известный ликвидатор РСХА, по «подвигам» которого за полтора десятилетия не было открыто ни одного дела.  Что было чистой правдой, причём чуть ли не по всей Европе - и США с Канадой.

Поэтому Колокольцев не сомневался, что ему удастся быстро и эффективно убедить вернуться во вменяемое и (самое главное) контролируемое рейхсфюрером состояние и Еккельна тоже. Несмотря на весьма колоритную биографию генерала.

Фридрих Август Еккельн родился второго февраля 1895 года в семье владельца текстильной фабрики в городе Хорнберг, в знаменитом Шварцвальде в Баден-Вюртемберге. Учился в местной начальной школе и в средней школе во Фрайбурге-им-Брайсгау (тоже в Шварцвальде).

Еккельн проучился год на инженерном факультете Фридрихс-Политехникума в Кётене (в Саксонии, близ Галле, в котором родился Рейнгард Гейдрих), однако в октябре 1913 года вступил в Королевскую прусскую армию в качестве добровольца в 76-й полк полевой артиллерии.

После начала Первой мировой войны участвовал в боевых действиях на Западном фронте. В марте 1915 года был произведен в лейтенанты резерва, в том же месяце переведен в 40-й пехотный стрелковый полк и стал полковым адъютантом.

В марте 1916 года был тяжело ранен и переведен в Военно-воздушные силы имперской армии, где прошел обучение на пилота и до конца войны служил в 5-м авиационном отряде. Тем самым впоследствии вступив в неформальное «братство авиаторов» в СС, присоединившись к Рейнгарду Гейдриху, Генриху Мюллеру… и Роланду фон Таубе.

После капитуляции Германии (если называть вещи своими именами) Еккельн недолгое время служил в фрайкоре (Верхне-Силезской самообороне) «Гренцшутц Ост», однако уже 20 января 1919 года уволился.

За полтора десятилетия членства в НСДАП и службы в СС, Колокольцев повидал антисемитов всех цветов и фасонов… однако Еккельн умудрился выделиться даже на этом невероятно пёстром фоне.

Ибо ещё до увольнения из фрайкора, в конце 1918 года, бравый лейтенант женился… на еврейке. Произвёл на свет аж троих детей и шесть лет работал управляющим поместьем недалеко от Данцига у своего тестя Пауля Хирша. Еврея, понятное дело.

Чем они так насолили Еккельну, Колокольцев так и не понял… однако, разведясь с женой и категорически отказавшись платить алименты (возможно, дело было именно в этом финансовом вопросе), Фридрих Август двинул в антисемиты.

Сначала он вступил в местное отделение националистического и антисемитского «Молодого немецкого ордена» (фрайкора, переквалифицировавшегося в типа политическую организацию), а затем в консервативную Немецкую национально-народную партию (которая отличалась от НСДАП разве что некоторым уклоном в сторону монархизма).

Видимо, именно последнее стало раздражать Еккельна - и он… правильно, вступил уже в НСДАП (1 октября 1929 года – примерно на год позже Колокольцева). Однако сначала пошёл совсем по иной стезе – партийного оратора и организатора (на постоянную работу – редкость в то время).

Как один из первых членов партии, он позже был награжден Золотым партийным значком. У Колокольцева тоже был такой – несмотря на то, что формально он не имел на него права (наградил его лично фюрер – своим решением, которое в партии и в рейхе было выше любых правил). Было за что.

Как и до того у Гиммлера, на чисто партийной работе у Еккельна не сложилось – и первого декабря 1930 года он вступил в СС, где его карьера быстро пошла вверх. 31 марта 1931 года ему было поручено командование 17-м СС-штандартом в Харбурге-Вильгельмсбурге.

22 июня 1931 года он был повышен до звания СС-штандартенфюрера (полковника СС) и переведен на должность командира 12-го СС-штандарта в Ганновере. Следующее повышение последовало в сентябре 1931 года, когда он был повышен до звания СС-оберфюрера («старшего полковника» - эквивалента бригадного генерала) и назначен руководителем СС-абшнитта (округа) IV в Брауншвейге.

В конце января 1933 года, сразу после прихода Гитлера к власти, Еккельн был назначен командиром SS-Gruppe Süd в Мюнхене и повышен до звания группенфюрера СС (генерал-лейтенанта).

20 июня 1933 года Дитрих Клаггес, премьер-министр Свободного государства Брауншвейг (было и такое), назначил Еккельна начальником государственного полицейского управления в Брауншвейге и полицейским советником при земельном министерстве.

10 августа 1933 года Еккельн принял командование SS-Gruppe Nordwest в Брауншвейге, а в октябре был назначен начальником полиции общественного порядка Брауншвейга.

В апреле 1934 года ему также было поручено командование политической полицией (гестапо) в Брауншвейге. 13 сентября 1936 года Еккельн был повышен в звании до СС-обергруппенфюрера (трёхзвёздного генерала).

28 июня 1938 года он был назначен начальником СС и полиции (HSSPF) «Митте» со штаб-квартирой в Брауншвейге, но с юрисдикцией над всем военным округом XI. Во время «Хрустальной ночи» 9–10 ноября 1938 года Еккельн (кто бы сомневался) организовал антиеврейские акции в Брауншвейге и Ганновере.

На протяжении всей своей полицейской карьеры Еккельн был известен своей безжалостностью и жестокостью. Политические оппоненты, особенно члены КПГ, СДПГ и профсоюзов, подвергались безжалостным преследованиям, а некоторые были вообще убиты.

Вместе с начальником вспомогательной полиции Фридрихом Альперсом Еккельн был ответственен за убийства в Ризеберге 11 коммунистов и профсоюзных деятелей 4 июля 1933 года. Он использовал свое положение в полицейском ведомстве, чтобы обеспечить, чтобы эти убийства никогда не были должным образом расследованы… как будто в Фюрерштаате это кого-то интересовало.

Однако он (как ни странно), не забывал и о политике… в смысле, о государственной службе (после 23 марта 1933 года политика в общепринятым смысле в Германии прекратила существование).

На парламентских выборах в июле 1932 года (НСДАП стала крупнейшей партией по числу мест в рейхстаге) Еккельн был избран депутатом Рейхстага от 16-го избирательного округа Южный Ганновер–Брауншвейг.

Он был переизбран на этот пост на двух следующих выборах, а в ноябре 1933 года перешел в 15-й избирательный округ (Восточный Ганновер), который представлял и поныне (при всей очевидной декоративности этой должности). С марта 1940 года он также занимал должность государственного советника в правительстве земли Брауншвейг (аналогично).

После начала Второй мировой войны Еккельн был переведен в Ваффен-СС. В соответствии с принятой в СС практикой, Еккельн получил более низкое звание по сравнению с тем, которое он имел в Альгемайне-СС, и служил командиром батальона в 2-м полку 3-й танковой дивизии СС «Тотенкопф».

Он участвовал в битве за Францию в мае-июне 1940 года и подружился с командиром дивизии Теодором Эйке (начальником системы концлагерей СС). 9 июля 1940 года, по окончании военной службы, он был переведен в Дюссельдорф в качестве командира Оберабшнитт-Вест и HSSPF-Вест в VI военном округе.

29 июня 1941 года, через неделю после начала Операции Барбаросса, Гиммлер назначен Еккельна начальником (официально Верховным руководителем) СС и полиции (HSSPF) юга России и Украины.

В этой должности Еккельн отвечал за управление всеми массовыми убийствами, совершаемыми эйнзацгруппами СС, «операциями по обеспечению безопасности», и борьбой с партизанами, в своей юрисдикции.

Как и командиры эйнзацгрупп (беспардонно завышавшие число убитых ими евреев аж втрое), Еккельн столь же беспардонно приписывал себе заслуги в нулевом варианте окончательного решения еврейского вопроса, к которым он не имел ни малейшего отношения.

Не гнушаясь в своих докладах настолько феерическим враньём (даже по нехилым меркам эскадронов смерти СС), что Колокольцев (по долгу службы обязанный знакомиться с этими докладами) просто диву давался.

Ибо описанные Еккельном методы массового убийства евреев (в частности, пресловутая «упаковка сардин») противоречила реальности чуть более, чем полностью. Такими методами за отведённое время можно было убить на порядок меньше людей, чем в реальности… поэтому очевидно, что Еккельн (несмотря на весь его самопиар) лично не был на месте массовых расстрелов ни разу.

Колокольцева это не удивляло совершенно – ибо он был в курсе, что руководитель проекта по окончательному решению Рейнгард Гейдрих (не терпевший никакой конкуренции), сразу объявил своему подчинённому в этом проекте (в силу Фюрерпринципа Еккельн в этом вопросе подчинялся шефу РСХА), что любые попытки влезть в процесс будут пресечены… вплоть до нулевого варианта.

Еккельну оставалось только пиарить себя… что Гейдриху предсказуемо быстро надоело. Он надавил на Гиммлера…  и первого ноября 1941 года тот отправил Еккельна в Прибалтику (в той же должности). В которой «еврейский вопрос» был уже практически решён.

Немного поразмыслив, Гейдрих решил, что всю работу будут делать его люди… ну а вся инфернальная слава пусть достаётся Еккельну (Гейдриху с головой хватало славы шефа РСХА и де-факто рейхспротектора Богемии и Моравии).

Поэтому при кошмарном Румбульском расстреле Еккельн лишь присутствовал в качестве наблюдателя (формально подчинявшиеся ему части СС на деле подчинялись Гейдриху – в силу Фюрерпринципа).

Колокольцев – надо отдать ему должное - быстро сориентировался в изменившейся обстановке… и сделал Еккельну предложение, от которого тот не смог отказаться (в противном случае однажды утром мог бы и не проснуться).

Отправить «налево» пару тысяч «румбульских евреев». Которые отправились не в ров червей кормить, а… в разные страны. Ну, а в обратном направлении (в смысле, в рейх) отправилось немалое количество стратегических материалов для рейха.

При финансовой и организационной поддержке Всемирной Сионисткой Организации, семьи Валленбергов, Банка Ватикана, абвера и фирмы Колокольцева-Гиммлера ЕМК Гмбх (именно в таком порядке).

Однако и на новой должности Еккельн вещал слишком громко… поэтому его с оной де-факто сняли – и уже в феврале 1942 года отправили командовать уже военными операциями против партизан в соседней Белоруссии.

С февраля по август 1942 года Еккельн командовал кампфгруппой своего имени (стандартная практика в СС), подчинявшейся командованию 18-й армии. Успев даже повоевать на фронте под Ленинградом… правда, без особого успеха.

Затем Еккельн командовал двумя крупными антипартизанскими операциями в Беларуси — «Болотная лихорадка» (август–сентябрь 1942 года) и «Зимнее колдовство» (февраль–март 1943 года).

Звучало грозно… однако результаты были более, чем скромные (партизаны никуда не делись – и продолжали наносить оккупантам весьма существенный ущерб в живой силе, технике… и не только).

С января 1944 года по январь 1945 года Еккельн отвечал за набор латвийского личного состава в новые формирования Ваффен-СС. Выражаясь языком менеджмента, получил «место у окна» при должности и регалиях... но без какой-либо реальной власти где бы то ни было.

В результате начал выкидывать такое, что потенциально был способен нанести оккупантам в Прибалтике больший ущерб, чем все партизаны и подпольщики… и даже заброшенные на оккупированные территории спецгруппы НКВД и ГРУ.

Это было категорически неприемлемо; рейхскомиссар Остланда Хинрих Лозе пожаловался Гиммлеру… и тот отправил Колокольцева «привести в чувство» капитально потерявшего берега генерала СС.

Прибыв в Ригу, где находилась штаб-квартира Еккельна, Колокольцев с негодованием (так его никто никогда не кидал) обнаружил, что уже совсем не бравый генерал СС… только что отбыл в литовский Друскининкай. Якобы на лечение… то ли минеральными водами, то ли грязью – смущённый адъютант Еккельна был не в курсе.

Колокольцеву пришлось отправиться в Друскининкай… однако возникла непредвиденная транспортная проблема. Точнее, проблема с транспортным средством – де-факто собственным самолётом Колокольцева Bf.108 Тайфун.

Шторьх. Ягдкоманда

25 мая 1944 года

Деревня Райгардас

Оккупированная вермахтом территория Литвы

Обермайстер Манфред Карст оказался невысоким крепким мужичком неопределённого возраста (ему можно было дать и тридцать пять, и сорок и даже больше) и внешне был похож скорее на хитроватого баварского крестьянина (он вырос в окрестностях Нюрнберга), чем на офицера военной полиции.

Когда они отошли в сторону, Колокольцев поставил задачу: «Мне нужно знать всё, что ты думаешь по поводу утреннего инцидента… который сподвиг подполковника на весь этот инфернальный ужас…»

Обермайстер внимательно посмотрел на генерала СС. Колокольцев повторил: «Всё, включая самые безумные мысли… на самом деле, именно они-то меня и интересуют в первую очередь…»

Карст кивнул, однако начал с фундамента: «У нас здесь, как и везде на восточных территориях, кроме Эстонии… там своя специфика… да и в России немного по-другому…». Сделал небольшую паузу – и продолжил:

«Есть обычные бандиты, которые выдают себя за народных мстителей… с ними мы в основном покончили. Есть упоротые радикальные националисты, которые ненавидят и нас, и красных… и непонятно, кого больше… но их мало очень…»

Глубоко вздохнул - и продолжил: «Есть… точнее были красные партизаны, которых белоповязочники ЛАФ расстрелять не успели… а сами они не успели уйти с Советами… те драпали слишком быстро…»

«Были?» - с некоторым удивлением осведомился Колокольцев. Обермайстер объяснил: «Их уже давно НКВД к рукам прибрал… они в их засланные группы влились… как и еврейские партизаны – иначе их бы уже перебили нафиг…»

Колокольцев кивнул, ибо знал, что в этих краях евреев ненавидели все – и местные, и пришельцы. Карст продолжил:

«Поэтому реально мы имеем дело с пришельцами… засланцами из НКВД или ГРУ… которые друг друга не особо любят…»

Ибо люто конкурировали… да практически везде. Колокольцев задал экзистенциальный вопрос: «Кто из них стрелял по полицейским?»

«ГРУ» - уверенно ответил обермайстер. И объяснил: «НКВД редко берут пленных… это не их стиль… тем более, сразу семерых…». Карст запнулся.

«Продолжай» - потребовал Колокольцев. Командир ягдкоманды пожал плечами:

«Если бы не было этого инфернального огненного шоу…»

Он усмехнулся: «Я очень рад Вашему появлению… с Вашими ресурсами мы быстро с пришельцами покончим, но…»

«Но?» - совершенно искренне удивился Колокольцев. Фельджандарм объяснил:

«Я точно знаю, что Шимкус грохнул бы Тигеля… его подчинённые его бы поддержали, да и мы тоже. Потом придумали бы что-нибудь для отмазки…»

Колокольцев задумался, затем кивнул. Ибо и у него было такое ощущение. Обермайстер продолжал:

«… если бы не это шоу, то я бы…». Он снова запнулся, затем неожиданно несколько переменил тему: «У нас тут типа капеллана… неофициального»

Официально ни в СС, ни в люфтваффе капелланов не было.

«… отец Людвиг. Мы в Тракае базируемся, его туда отправили из рейха после этих жутких депортаций летом сорок первого… ибо служить было некому, а он литовским свободно владеет, родился и вырос в Мемеле…»

14 июня 1941 года в три часа утра началась массовая депортация жителей Литвы. После проведения обысков им сообщали, что они будут выселены в другие районы СССР. При попытках бежать сотрудники НКВД стреляли на поражение.

Ссыльным разрешалось взять с собой не более ста кило вещей на человека, для чего к каждому эшелону прицеплялись грузовые вагоны. В течение четырёх дней около 17 600 жителей оккупированной Советами Литвы были депортированы в Коми, Алтайский и Красноярский края и Новосибирскую область.

Больше всего пострадала интеллигенция. Депортированы были президент Литовской Республики Александрас Стульгинскис, бывший председатель парламента Константинас Шакенис, министры и многие другие представители литовской элиты. Было депортировано 1200 учителей – и 79 священников.

«Он ещё и экзорцист?» - улыбнулся Колокольцев. Карст кивнул: «Да, но не только. Вообще в оккульте и эзотерике разбирается… и в нумерологии тоже…»

Запнулся, глубоко вздохнул и решительно продолжил: «Всего двенадцать жертв… семь похищены… неясно для чего, это солдаты и два фельдфебеля, они ничего не знают полезного для пришельцев… да и возни много…  с семерыми»

Колокольцев кивнул: «Священные числа». Фельджандарм продолжил: «Огненное шоу опять же…»

Колокольцев усмехнулся: «Слишком похоже на жертвоприношение Таранису?»

Обермайстер удивлённо посмотрел на генерала СС: «Вам приходилось с таким сталкиваться?». Колокольцев кивнул: «Я раскрыл дело Танатоса… Манфреда Петерманна… и многие другие такие же…»

«Понятно» - усмехнулся Карст. «Я и не сомневался, что ваше… пришествие в Райгардас не случайность… и не совпадение…»

Колокольцев осведомился: «Знаешь, где пришельцы свой НП оборудовали?»

Фельджандарм кивнул: «Через поле… на краю леса. И деревня как на ладони, и удрать можно успеть, если полицейские в лоб пойдут…»

«Но вы не пойдёте?» - улыбнулся Колокольцев. Обермайстер покачал головой:

«Мы зря времени не теряли… понятно, что брать их надо будет сразу как тут прояснится… уже наметили, где, как и что…»

И уже абсолютно профессиональным тоном продолжил: «Пришельцев трое – мужчина и женщина наблюдатели… ещё один на стрёме…»

«И женщина?» - удивился Колокольцев. Карст кивнул: «Это их стандартный метод – женщина увидит то, что не заметит мужчина… и наоборот».

Колокольцев отдал приказ: «Подстраховщика можете не брать – от него всё равно толку чуть… рядовой солдат, которым сознательно жертвуют…»

Обермайстер кивнул: «Согласен». Колокольцев продолжил: «А этих двоих… наблюдателей мне доставьте в целости и сохранности. И поосторожнее с ними – это у наших ампулы с цианидом, а эти особи лимонку в штанах носят…»

«Мы в курсе» - усмехнулся фельджандарм. Колокольцев взглянул на Рыцарский крест обермайстера и продолжил: «После успешного выполнения операции всем двухмесячный отпуск и денежная премия. Тебе дубовые листья – рейхсфюрер мои представления не читая подписывает… остальным соответственно…»

«Спасибо» - вздохнул Карст. И предсказуемо продолжил: «Мы бы и так всё сделали в лучшем виде… уж больно серой несёт от всего этого дела…»

«Каждая работа должна быть адекватно вознаграждена» - наставительно ответил Колокольцев. И осведомился: «Часа вам хватит?».

Обермайстер кивнул: «За глаза». И отправился выполнять приказ.

Огненно-звуковое шоу прошло как по маслу… а ровно через пятьдесят пять минут ягдкоманда доставила Колокольцеву изрядно помятых и потрёпанных, но вполне себе коммуникабельных наблюдателей… скорее всего, из спецгруппы ГРУ.

Как и предсказывал Манфред Карст, молодых мужчину и женщину.