Смерть в рассрочку

Многие всерьёз опасались, что с началом Второй Великой войны СС загонят евреев в концентрационные лагеря; причём созданные по модели «диких» концлагерей начала 1933 года, а не «образцового» Дахау.

К счастью, они ошиблась – юдофобы Третьего рейха решили двинуться назад в будущее, возродив систему, которая, казалось, безвозвратно канула в Лету ещё семь десятилетий назад. Систему еврейских гетто – небольших (маленьких даже) городских районов, куда в принудительном порядке переселяли всех лиц еврейской национальности.

Первое в истории гетто было создано ещё в 1516 году в Венеции после того, как папа Лев Х потребовал изгнания из этого города всех евреев. Однако власти города приняли компромиссное решение - поселить евреев на острове в районе Каннареджо, известном в то время, как Ghetto Nuovo (Новая Плавильня).

В дальнейшем название (хотя, где плавильня, а где евреи) стало использоваться и в других городах Европы для обозначения районов принудительного поселения (концентрации или даже, в некотором роде, интернирования) евреев.

Венецианское гетто было окружено каналами и связано с остальной Венецией тремя мостами, которые вечером закрывались воротами. Евреям, за исключением врачей, было запрещено покидать гетто ночью; охрану ворот и окружающих каналов несла городская христианская стража.

Со временем евреям было разрешено покидать гетто в специальных головных уборах и со знаками отличия жёлтого цвета. Запрет на профессии для евреев не распространялся на мануфактуру, ростовщичество и медицину, однако им запрещалось иметь недвижимость.

Поскольку евреям не разрешалось заниматься изобразительными искусствами (никакими), синагоги в гетто - в конечном итоге их стало пять - проектировались христианскими архитекторами.

Увеличивающаяся численность евреев в гетто (к середине XVII века их было уже более пяти тысяч) вызвала необходимость строительства зданий высотой в восемь этажей, получивших название венецианских небоскребов. В 1541 году к собственно гетто добавилось Старое гетто, а в 1633 году Новейшее гетто.

В 1539 году в Арагоне был издан указ, предписывающий всем евреям жить исключительно в специально отведённом для них квартале. В дальнейшем еврейские гетто появились в Германии, Франции, Швейцарии, Польше, Чехии, Литве, Италии и других европейских странах.

В 1555 году папа Павел IV издал буллу, согласно которой евреи всех папских земель должны были селиться в раз и навсегда отведенных для этого местах, огражденных стеной, и не имели права покидать пределы гетто в ночное время и в дни христианских праздников.

Выходить из гетто на территорию города евреи должны были в специальных желтых шляпах. В гетто могла быть только одна синагога. Внутри гетто повседневная жизнь регулировалась раввинами. Контроль за порядком осуществляли стражники-христиане, охранявшие ворота гетто.

Система еврейских гетто в Европе оказалось на удивление живучей – она просуществовала триста лет и была уничтожена лишь победоносной наполеоновской армией.

Ибо она на оккупированных территориях железной рукой внедряла Гражданский кодекс Наполеона Бонапарта, который не допускал дискриминации человека по религиозному и национальному признаку.

Однако последнее гетто в Европе — римское — было упразднено только в 1870 года, когда Рим был присоединен к Итальянскому королевству в ходе Рисорджименто – объединения Италии.

На территориях Польши, отошедших к Российской империи в конце XVIII - начале XIX века гетто сохранились лишь в нескольких городах, в которых вплоть до 1862 года евреям было запрещено селиться вне специально отведенных улиц.

Идея концентрации евреев в гетто была выдвинута Адольфом Гитлером в 1939 году, сразу же после победы над Польшей и оккупации этой страны, в которой проживало более двух миллионов евреев. Что было несколько странно, ибо обычно фюрер лишь ставил задачу (причём в самых общих чертах) и ждал детальных предложений от подчинённых.

Первые гетто предсказуемо начали создаваться на территории оккупированной вермахтом Польши. Переселение евреев из маленьких местечек и деревень в крупные города началась с 21 сентября 1939 года - почти сразу же после капитуляции Войска Польского.

Первое гетто было создано в городе Пётркув-Трыбунальский в октябре 1939 года, затем в Пулавах и Радомске (в декабре 1939 года), в Лодзи (8 февраля 1940 года) и в Енджеюве - в марте того же года.

Процесс создания гетто в подавляющем большинстве случаев проходил в два этапа. На первом этапе оккупанты решали вопрос физической и правовой изоляции евреев от остального населения путём организации гетто «открытого типа». Ключевой целью этого этапа было упрощение контроля за евреями.

На этом этапе вводились запреты евреям на смену места жительства и другие ограничения в передвижении, а также ряд запретов на экономическую и социальную сферу их жизни.

К концу первого (промежуточного) этапа население было четко разделено на еврейскую и нееврейскую части, ибо евреям было запрещено появляться на улице и в других общественных местах без специальных опознавательных нашивок (жёлтые звёзды на одежде или жёлтые нарукавные повязки).

А также пользоваться общественным транспортом, посещать культурно-развлекательные учреждения ходить по центральным улицам, покупать продукты в магазинах, на рынках и у крестьян, обменивать вещи на продовольствие, продавать недвижимое и любое другое имущество.

На втором этапе евреев принудительно переселяли в гетто «закрытого» типа - изолированную территорию с внешней охраной и запретом выходить из гетто без специального разрешения (не-евреям нужно было разрешение на вход и выход).

Вокруг закрытого гетто силами узников и за их счёт возводилась ограда в виде колючей проволоки или (чаще) глухих стен и заборов. Вход и выход осуществлялся через контрольно-пропускные пункты, которые охранялись с обеих сторон (изнутри – еврейской полицией, изнутри – полицией городской).

При переселении в гетто евреям разрешалось взять с собой только личные вещи; прочую собственность надлежало оставить. Гетто были страшно перенаселены, жители голодали, страдали от холода и болезней. Фактически, закрытое гетто представляло собой городской концлагерь – только с условиями жизни, несопоставимо лучшими, чем даже «образцовый» Дахау.

Попытки пронести в гетто продовольствие извне жестоко карались вплоть до смертной казни (приговоры приводила в исполнение еврейская полиция), однако предприимчивых евреев – и не только евреев – это не останавливало.

В каждом гетто оккупантами в принудительном порядке создавались юденраты - органы самоуправления еврейских гетто. В полномочия юденрата входило обеспечение хозяйственной жизни и порядка в гетто, сбор денежных средств и других контрибуций, отбор кандидатов для работы в трудовых лагерях, а также исполнение распоряжений оккупационной власти.

Юденрату формально подчинялась еврейская полиция, главой которой обычно был один из членов юденрата. Полицейских происходило при участии оккупантов и руководителей юденратов – обычно из числа тех, у кого был опыт службы в полиции или в армии.

Обычно еврейская полиция оружия не имела — членам полиции разрешалось носить лишь резиновые дубинки. Однако, полицейским, завоевавшим доверие оккупационных властей, разрешалось постоянно иметь огнестрельное оружие.

Оружие (винтовки и пистолеты) выдавалось на время проведения акций, для охраны важных объектов и ночных дежурств. Руководители и командиры еврейской полиции, обычно это были представители юденрата, имели право на постоянное ношение оружия – только и исключительно короткоствол.

Сразу же после того, как было создано первое гетто, стали очевидны две фундаментальные, экзистенциальные реальности. Первое – такие гетто будут созданы везде, на всех оккупированных территориях.

И второе – что это билет в один конец; обратной дороги (в нормальный мир) у евреев не будет. Будет дорога только к расстрельным рвам или на фабрики смерти – аналоги центров эвтаназии Акции Т4, только на порядок большего размера.

А до того они будут тысячами умирать от скученности, антисанитарии, голода и болезней – как узники испанских, британских и германских концлагерей на Кубе и в Южной Африке – и большевистских в Советской России.

Иными словами, система гетто представляла собой смерть в рассрочку.

Поскольку система гетто была (а) совершенно очевидно первым этапом и важной частью системы полного физического уничтожения евреев; и (б) начала создаваться за полтора года до этой конференции… в общем, профессиональному детективу убойного отдела Крипо было совершенно очевидно, что это решение было принято, как минимум, ещё до начала Второй Великой Войны.

Если не вообще не в 1919 году – и потому не руководством рейха, которого в то время ещё и в серьёзном проекте не было. А теми, кто фактически создал и Гитлера, и Гиммлера; кто снабдил их всем необходимым для захвата власти.

Кто помог им эту власть захватить и удержать (в частности, организовав печально знаменитый поджог рейхстага) … и кто аккуратно подвёл их к необходимости «нулевого варианта» Endlösung der Judenfrage.

Обществом Туле.

Семён Дубнов

Трагическая история Семёна Марковича Дубнова - наглядный пример того, как талантливый (возможно, даже, гениальный) человек настолько уходит в мир своего творчества – в данном случае исторических исследований – что теряет способность адекватно воспринимать реальность.

И раза за разом принимает в конечном итоге самоубийственные решения (не один такой случай среди евреев… да и не только евреев, на самом деле).

Ибо реальность настигает. Всегда. А иногда – и убивает.

Семён Маркович (Шимен Меерович) Дубнов (он же Симон Дубнов) - российский историк и публицист еврейского происхождения. Один из классиков и создателей научной истории еврейского народа. Писал на двух языках — на русском и на идише (не редкость в еврейском сообществе).

Симон Дубнов родился 10 сентября 1860 года, в городе Мстиславль, Могилёвской губернии, в Российской империи. Выбор профессии для Симона был естественным – его определила родословная учёного.

Среди его предков были известные исследователи и знатоки Талмуда реббе Юдл из Ковеля и Иосеф Йоске, автор «Иесод Иосеф» — одного из популярных каббалистических религиозных сочинений XVIII века.

Прапрадед Дубнова Бенцион Хацкелевич в XVIII—начале XIX века фактически возглавлял еврейскую общину Мстиславля. Первым носителем фамилии Дубнов стал прадед Симона Дубнова — Вольф, бывший видным знатоком раввинской литературы. Первым учителем будущего историка стал его дед Бенцион, преподававший на протяжении 45 лет Талмуд.

Семён Дубнов получил традиционное образование в хедере и йешиве. В течение трёх-четырёх лет Дубнов, до тринадцати лет говоривший только на идише, самостоятельно освоил русский язык (мало кому известно, что едва ли не подавляющее большинство евреев жили настолько изолированной жизнью, что не знали языка страны обитания).

В 1876 году Дубнов окончил казённое еврейское училище, а через два года окончил двухклассное Мстиславское уездное училище. В 1880-е годы занятия наукой и первые литературные опыты свели Дубнова с русскими учёными и писателями, интересовавшимися еврейскими проблемами - Сергеем Бершадским и Николаем Лесковым – классиком русской литературы.

Дубнов принимал активное участие в общественной жизни России конца XIX — начала XX века. Важнейший период жизни Дубнова пришёлся на годы пребывания в Одессе (1890-1903), где сложилась его философия еврейской истории. В Одессе он входил в кружок выдающихся еврейских писателей, к которому принадлежал Шолом-Алейхем (Соломон Рабинович).

Как член Общества для распространения просвещения между евреями в России, он вместе с сионистами боролся за создание национальных еврейских школ (весьма странное занятие для сионистов, целью которых была эмиграция в Палестину).

После кровавого погрома 1903 года в Кишинёве (убито около 50 человек, искалечено около 600, повреждено около трети всех домостроений города) Дубнов был одним из тех, кто призывал к созданию активной еврейской самообороны… к сожалению, стало только хуже. Намного хуже…

Дубнов энергично выступал за участие евреев в выборах в Государственную думу (1905 года) и даже основал еврейскую секцию партии конституционалистов-демократов (кадеты).

Он был членом Союза для достижения полноправия еврейского народа в России (1905). В 1906 году вместе с соратниками (основал Еврейскую народную партию, которая просуществовала вплоть до 1918 года.

Новое поколение русско-еврейской интеллигенции создало Еврейское литературное общество, которым Дубнов фактически руководил. Он активно участвовал в основании в Петербурге еврейского университета, в создании «Еврейской энциклопедии», был автором и редактором ежегодника «Еврейская старина». Он продолжал научные исследования, доведя свою «Историю евреев в России» до начала XX века.

Дубнов сразу и однозначно не принял власть большевиков. Он был одним из немногих политических деятелей, отрицательно относившихся как к власти красных, так и белых.

Что было логично – белые были в прямом смысле погромными антисемитами (по некоторым данным, белые погромы унесли жизни 200 тысяч евреев и потому были названы «малым Холокостом»).

Красные же чисто идеологически не могли терпеть никакого «избранного народа» (даже евреи в Советской власти были теми ещё антисемитами) и потому все евреи в СССР подлежали поголовной ассимиляции в «советский народ», а вся еврейская национальная и религиозная инфраструктура – тотальному уничтожению.

Последнее Симон Дубнов понял одним из первых… и совершил первую грандиозную ошибку. В 1922 году (в возрасте 62 лет) эмигрировал в Германию, проигнорировав лютый, воинствующий антисемитизм весьма многочисленных и активных групп населения (надо было бы в немецкую Швейцарию – с его достижениями это было вполне возможно).

Он поселился в Берлине и решил завершить труд своей жизни — десятитомную историю еврейского народа. С 1922 по 1933 год в различных издательствах и на разных языках вышли в свет в новой редакции три тома его «Всемирной истории евреев», «Новейшая история еврейского народа», «Письма о старом и новом еврействе» и ряд других произведений.

Приход к власти НСДАП заставил Дубнова покинуть Германию. Он имел возможность уехать в Палестину или в США, но принял роковое решение и в августе 1933 года переехал в Латвию, так как хотел быть ближе к детям и внукам, а главное — к своему читателю, русскоязычному еврейству. В Риге Дубнов завершил и выпустил все три тома мемуаров (последний — в 1940 году).

Присоединение Латвии к СССР в 1940 году создало для Дубнова реальную опасность – ибо категорическое неприятие учёным теории и практики большевизма было хорошо известно.

В 1920-х годах он опубликовал в европейской и американской печати несколько статей с резкой критикой советской национальной политики. В ответ, в конце 1920-х годов в СССР были изъяты его труды, а он сам подвергнут остракизму. Однако престарелого учёного не арестовали (видимо, властям было не до него).

Что, увы, нельзя было сказать об оккупационных немецких властях – как и подавляющее большинство латвийских евреев, эвакуироваться Дубнов не смог.

Его отправили в гетто вместе с семьёй, а 8 декабря 1941 года, в последний день акции по «разгрузке» Рижского гетто, он был расстрелян в Румбульском лесу как нетрудоспособный и потому не имеющий ценности.

Когда латышские полицейские уводили его на расстрел в Румбулу, престарелый историк кричал на идише: «Йидн, шрайбт ун фаршрайбт!» («Евреи, пишите и записывайте!»).  

Массовые расстрелы в Понарах - евреев и не только

 Расстрелы евреев в Понарах (Панеряй)… точнее, в Верхних Понарах были самыми массовыми во время Холокоста пулями – первого этапа окончательного решения еврейского вопроса на подконтрольных Германии территориях.

Верхние Понары (пригород Вильнюса в 10 км к юго-западу от центра города), вошел в состав Виленского воеводства Второй Польской Республики в 1923 году. Преобладающими языками в этом районе были польский и идиш (иными словами, этнических литовцев там было… немного).

10 октября 1939 года, вскоре после оккупации части Польши РККА в сентябре 1939 года (в соответствии с секретным приложением к Пакту Молотова-Риббентропа), Понары были переданы Литве в соответствии с Советско-литовским договором о взаимной помощи.

До оккупации теперь уже Литвы в июне 1940 года Понары были тихим курортным районом… а после оккупации ситуация изменилась радикально. Готовясь к «освободительному походу в Европу» (римейку с треском проигранной кампании лета 1920 года), Советы начали строительство семи гигантских нефтехранилищ.

Были выкопаны семь огромных круглых ям (40 метров в диаметре и 8 метров глубиной), рядом с которыми выкопали ещё три рва непонятного назначения. Однако нефтехранилища построены не были – помешала операция Барбаросса.

История Холокоста в Литве вообще и в Вильнюсе, в частности, тёмная весьма… однако можно утверждать, что наличие огромных выкопанных могил (на многие десятки тысяч тел), вполне могло спровоцировать местных энтузиастов-юдофобов на окончательное решение еврейского вопроса в Литве путём обнуления оного.

Тем более, что и их расположение было очень удобным - место находилось всего в трёх километрах от железнодорожной станции в уединённой лесистой местности.

Вообще есть ощущение, что в Литве имела место ситуация «хвост вертит собакой»; нулевой вариант окончательного решения был сначала принят литовцами – как элитами, так и ширнармассами – ещё до того, как началась его реализация оккупантами (соответствующий приказ Гиммлера был отдан только в середине августа 1941 года). И потому в «еврейском вопросе» оккупанты плясали под дудку литовцев, а не наоборот.

Откуда у литовцев столь лютая, активная и смертоносная юдофобия? Евреев ненавидели по всей Прибалтике (как и в Западной Украине), ибо эти регионы серьёзно пострадали от лютых советских депортаций 1939-41 годов, сопровождавшихся массовыми расстрелами элит – в частности, на печально известном полигоне «Коммунарка». Имели место массовые расстрелы и во время драпа РККА летом 1941 года… в общем, литовцам было за что мстить Советам.

Не секрет, что Советская Россия (плавно и закономерно превратившаяся в СССР) была еврейским проектом. Ибо создатели как большевизма – начиная с Карла Маркса – так и большевистской партии и советского государства (Троцкий, Каменев, Зиновьев… даже Ленин был мишлинге) были этническими евреями.

В те годы принцип коллективной ответственности был распространён весьма, поэтому здоровая и вполне обоснованная ненависть к Советам превратилась в необоснованную (евреи-большевики были столь же враждебны своим соплеменникам, как и любой другой нации) и нездоровую юдофобию.

С совершенно смертоносными последствиями… кровной местью, по сути.

Соединения вермахта вошли в Вильнюс уже 24 июня. Погромов (в отличие от Каунаса) не было… однако преследования евреев начались практически сразу же после оккупации.

Наличие, по сути, готовых котлованов для огромных общих могил создало непреодолимое желание использовать их по «новому назначению». Место убийств было окружено забором из колючей проволоки и взято под охрану литовскими боевиками…  и понеслось.

Уже в первый день оккупации литовские белоповязочники (боевики Фронта Литовских Активистов) расстреляли несколько десятков советских чиновников, военнопленных (видимо, захваченных во время восстания) … и евреев.

Уже 2 июля в город прибыла Эйнзацгруппа A, которая (в соответствии с принятым руководством рейха решением) в тесном взаимодействии с литовской полицией и местными активистами начала акции по окончательному решению еврейского вопроса путём обнуления еврейского населения. Инициатива явно принадлежала местным… ну, а оккупанты были не против совсем.

Массовые расстрелы начались 11 июля или около того. В этот день – согласно показаниям очевидцев расстрела - было убито около 200 человек. Их арестовывали, собирали в тюрьме Лукишкес, формировали расстрельные партии, доставляли в Понары и расстреливали на краю могил.

Насколько можно доверять оценкам свидетелей? Обычно – у эмоций глаза велики – это число завышено, причём существенно. Поэтому в реальности число расстрелянных составило, скорее всего, 100-150 человек.

В июле имели место ещё три массовых (и многодневных) расстрела: 12-19 июля, 23-26-го и 28-31-го. В общей сложности было убито 5000 человек… что весьма похоже на правду.

Сначала – в соответствии с приказом Гиммлера, против которого местные (пока) ничего не имели, расстреливали только мужчин «призывного возраста»: от 18 до 50 лет. Но это лишь в Вильнюсе – в других местах женщин и детей начали расстреливать… скорее всего, сразу же после оккупации.

В августе расстрелы участились и расширились: имели место восемь расстрелов. При этом – согласно приказу Гиммлера – с середины августа евреев начали расстреливать без возрастной и гендерной дискриминации.

1-2 августа были расстреляны около 300 евреев; 6-го столько же; 8-го около 200; 11 и 16 -  около 200 каждый раз (было довольно много подростков от 12 до 15 лет и престарелых), 19-го - около 100 человек (молодые люди) и 22-го - 88 человек (в том числе 6 женщин). Всего 1388… вряд ли больше тысячи в реальности.

31 августа после так называемой «большой провокации», когда было объявлено, что «евреи стреляли в немецких солдат», началась организация гетто на территории одного из кварталов, в Старом городе.

В сентябре около 40 тысяч евреев — жителей города были согнаны в гетто, окруженное заборами из колючей проволоки. Было создано два гетто: «большое» и «малое, которые были разделены улицей Вокечю.

В «большом» находилось около 30 тысяч человек, в «малом» — около 10 тысяч. В октябре 1941 года «малое» гетто было ликвидировано. Создание гетто сопровождалось массовыми расстрелами – 02 сентября были убиты 3700 евреев: 864 мужчин, 2019 женщин и 817 детей.

Массовые расстрелы в Понарах продолжались до осени 1943 года. В конце 1943 года, когда стало понятно, что война, скорее всего, проиграна, было решено распространить Акцию 1005 на огромные могилы в Понарах.

СС заставили 80 евреев-заключённых выкапывать полуразложившиеся тела, укладывать их штабелями, обкладывать сухими дровами, обливать маслом и поджигать. Костёр из мёртвых тел горел трое суток, после чего останки тел перемалывались до состояния песка, крупные фрагменты тщательно дробились.

Сжигание трупов продолжалось с конца 1943 года до июня 1944 года... поэтому ни эксгумация трупов была очередным фейком советского агитпропа. По данным историка Моники Томкевич, было убито 80 000 человек, в том числе 72 000 евреев, 5000 советских военнопленных, от 1500 до 2000 поляков, 1000 человек, описанных как коммунисты или советские активисты, и 40 цыган.

Польские жертвы были в основном представителями польской интеллигенции, попавшими в проскрипционные списки СС — учеными, педагогами (Казимеж Пельчар), профессор Университета Стефана Батория, священниками (отец Ромуальд Швирковский), и бойцами Армии Крайовой.

Насчёт советских военнопленных сомнительно (они умирали от голода и болезней – расстрельной программы было)… а так весьма похоже на правду.

Фабрика смерти Хелмно

 Лагерь смерти… точнее, фабрика смерти, ибо никакого лагеря там и в помине не было, находился в полусотне километров к северу от Лодзи, рядом с деревней Хелмно-над-Неремом (в смысле, над рекой Нерем). После оккупации Польши эта деревня была переименована в Кульмхоф и аннексирована в состав Германии.

Фабрика в некотором роде имени Герберта Ланге. Ибо именно Зондеркоманда Ланге впервые - в VII Форте в Позене/Познани – использовала как (сначала) стационарные, так и (впоследствии) мобильные газовые камеры (и те, и другие были сконструированы ветераном Акции Т4 доктором химических наук, унтерштурмфюрером СС Августом Бекером).

Поэтому совершенно неудивительно, что создание «пилотной» фабрики смерти было поручено именно Зондеркоманде Ланге. Который и стал первым комендантом Хелмно.

Его зондеркоманде были приданы двадцать служащих полиции безопасности и 120 полицейских-охранников. Ланге и его банда (давайте называть вещи своими именами) подчинялись непосредственно Главному имперскому управлению безопасности… то есть, Рейнгарду Гейдриху.

Хелмно-на-Нере было выбрано Ланге в качестве первой фабрики смерти потому, что рядом с этой деревней находилась усадьба с большим помещичьим домом, который был почти точной копией хорошо знакомого Ланге центра эвтаназии в Зонненштайне.

Более того, эта усадьба гораздо лучше подходила для массовых убийств – в Хелмно уже в первое время планировалось убивать 150-200 человек в день (в разы больше, чем в Зонненштайне даже на пике Акции Т4), а в перспективе – ещё на порядок больше.

Фабрика смерти состояла из двух частей, удалённых на четыре километра друг от друга: замка (точнее, помещичьего дома) близ деревни Хелмно и, так называемого, лесного лагеря (Waldlager) в соседнем Жуховском лесу.

Первыми жертвами лагеря Кульмхоф стали (неожиданно многочисленные) евреи окрестных местечек. Жертвы привозили в грузовиках на площадь перед замком и объявляли им, что они прибыли в транзитный лагерь и должны сначала пройти «санобработку», а всю одежду сдать «для дезинфекции» (деньги и ценности необходимо было сдать на «ответственное хранение», чтобы они не были повреждены при «дезинфекции»).

Для маскировки их встречал немецкий офицер в тирольской шляпе, одетый как местный помещик, и объявлял, что некоторые из них останутся здесь, а остальные будут отправлены в рабочие лагеря в Германии и Австрии.

После этого приговорённых разделяли на группы по 50 или 70 человек и отводили в первый этаж замка, где им приказывали раздеться до нижнего белья (женщинам позволяли оставить комбинашки или сорочки).

Затем их направляли в коридор, в конце которого находился крытый грузовик (переоборудованный в газваген стандартный Опель-Блиц 3,6, замаскированный под грузовик для перевозки мебели), с распахнутой задней дверью кузова (всего таких душегубок в Хелмно было три).

Грузовик до отказа набивали приговорёнными, после чего герметичные двери закрывались, специальный рычаг в кабине направлял выхлопные газы в кузов – и мобильная газовая камера трогалась с места.

На самом малом ходу, дабы к моменту прибытия в Waldlager жертвы были уже мертвы (на это требовалось 15-20 минут). Тела хоронили в лесу в общих могилах по 30-40 человек. Изнутри кузов газвагена был обит войлоком в несколько слоёв, так что крики умиравших от удушья никто не слышал.  

Захоронением трупов занималась похоронная команда численностью около сорока человек, которых отбирали из числа привезённых евреев. Их содержали в закрытом помещении замка под сильной охраной. Они же - после выгрузки трупов – очищали кузов газвагена от экскрементов и мочи перед возвращением мобильной газовой камеры в усадьбу.

Герберт Ланге решил не дожидаться ввода фабрики смерти в эксплуатацию м провёл пилотную акцию неделей ранее. Первого декабря 1941 года бойцы его зондеркоманды осуществили окончательную ликвидацию Калижского гетто.

Два полученных от технарей РСХА грузовых фургона Опель-Блиц грузоподъёмностью 3,5 тонны и размерами грузового отсека 4х2х2 метра пригнали на площадь гетто, после чего в них бесцеремонно загрузили евреев, набив под завязку (в каждый фургон помещалось около полусотни жертв). Верхнюю одежду и вещи евреям приказали оставить – якобы привезут позже.

Водители переключили рычаги, чтобы выхлопные газы поступали внутрь герметичного кузова, обитого изнутри листами оцинкованного железа, забрались в кабины, завели моторы… и повезли обречённых в последний путь к общим могилам, вырытым польскими землекопами в лесу Едленки близ Глухова.

Три дня спустя та же польская арбайтскоманда вырыла первые общие могилы на огромных полянах в Вальдлагере в Ржухувском лесу. Первая могила имела размеры 20х8х5 метров и могла вместить 4-5 тысяч тел.

На другой поляне были две могилы длиной около 30 метров, шириной 10 метров и глубиной три метра (уже до шести тысяч в каждой). На второй поляне находилась точно такая же могила (ещё 6 000 трупов). На третьей поляне находилась могила длиной около 12 метров, шириной десять метров и глубиной три метра (ещё около двух тысяч тел).

Таким образом, в могилах, выкопанных до инаугурации фабрики смерти в Хелмно, можно было захоронить двадцать пять тысяч убитых евреев.

А уже восьмого декабря состоялась инаугурация Шлосслагеря - фабрики смерти в Хелмно. Первыми были убиты сотни евреев из гетто в ближайшем к Хелмно городе Коло (Вартбрюкене). В котором – что характерно – состоялся один из первых массовых расстрелов евреев: в декабре 1939 года были убиты сто человек.

Обречённые (их было более семисот) прибыли из Коло 7 декабря в ужасном состоянии: полузамерзшие, голодные, грязные, уже полумертвые. Видимо, от долгого ожидания транспорта, ибо расстояние по шоссе составляло всего 14 километров (хотя и за 15-20 минут в декабрьскую стужу 1941 года можно было до костей промёрзнуть).

Им объявили, что они должны пройти санобработку (вши были огромной проблемой в гетто), после чего их отправят на работы в этом районе. Для несчастных евреев эти слова были манной небесной… увы, это была ложь.

Прибывших распределили по комнатам «барского дома», где они провели ночь (из комнат забирать удобнее, чем прямо с прибывших грузовиков). Две комнаты на втором этаже «барского дома» оставили пустыми – их превратили в раздевалки (мужскую и женскую).

Конвейер смерти был запущен следующим утром. До сорока мужчин (больше в Опель-Блиц не помещалось) и до 60 женщин и детей приводили в раздевалки, где они должны были раздеться догола (одежда подлежала дезинфекции) и расстаться с деньгами кольцами, колье, серьгами и прочей ювелиркой (всё им якобы вернут после санобработки).

Однако на самом деле их весьма жёстко гнали вниз по ступенькам в подземный коридор, который вел обратно к грузовой рампе, где их ждал теперь уже газваген, замаскированный под фургон для перевозки мебели.

Евреев безжалостно загоняли внутрь, уплотняли, закрывали герметичные двери, после чего следовала команда «Газ!». Водитель переключал рычаги, чтобы выхлопные газы поступали внутрь герметичного кузова, забирался в кабины, заводил мотор… и повезли обречённых в последний путь к общим могилам, вырытым польскими землекопами теперь уже в Вальдлагере.

Операция по дезинформации жертв была продумана до мелочей и тщательно реализована. Евреев собирали на площади гетто, после чего составляли два списка – трудоспособных и нетрудоспособных… что не имело никакого значения.

Затем их запирали на ночь в синагоге и еврейской школе, а на следующий день загружали в грузовики и отправляли в Хелмно. Им было сказано, что Хелмно — это сборный пункт для отправки на восток на работы.

К больным и беременным женщинам (их забрали в последний день ликвидации гетто) относились вежливо и обходительно; Водителям грузовиков (40-60 жертв в каждом) давали указания, (громко, чтобы все слышали) вести машину осторожно, потому что они будут перевозить больных людей.

Выезжающим было приказано взять лишь самые необходимые вещи и одежду. Вслух зачитывали имена отъезжающих и красными чернилами вычеркивали их из регистрационного списка.

Евреев выгружали из грузовиков во дворе «барского дома», где их ждали эсэсовцы в белых халатах и под видом санитаров с переводчиком, освобожденным ранее из гестаповской тюрьмы в Познани. Время от времени их встречал немецкий офицер, одетый как местный помещик в тирольской шляпе.

Конвейер смерти для евреев Коло работал до 11 декабря включительно, пока в гетто не осталось ни одного обитателя. Через три дня, 14 декабря 1941 года, в Хелмно были убиты около пятисот евреев из близлежащей деревни Чачулец.

На следующий день 975 евреев из деревни Домби, расположенной в шести километрах к югу от Хелмно, были заперты в католическом костеле, после чего их отвезли в Хелмно, отравили газом и закопали в общей могиле.

15 декабря настала очередь местных цыган. 15 и 16 декабря 1941 года две группы цыган из Лодзинского гетто общей численностью около 8 300 человек были перевезены на грузовиках из цыганских лагерей прямо в Хелмно, где их убили и захоронили в общих могилах.

Операция потребовала колоссального напряжения сил: каждый день нужно было сделать около сорока ходок двумя грузовиками. На каждую уходило сорок минут; с огромным трудом удавалось справляться за пятнадцать часов в день.

Транспортировка цыган из Лодзинского гетто возобновилась 29 декабря и продолжалась два дня: около 4 000 человек были доставлены на грузовиках в Хелмно, где их отравили газом и захоронили в общих могилах.

16 января 1942 года СС и полиция начали депортацию из Лодзинского гетто, которая длилась две недели. Немецкие чиновники при содействии полиции порядка (ОрПо) собрали 10 000 польских евреев, отобранных юденратом.

Жертвы были перевезены с железнодорожной станции Радегаст в Лодзи на железнодорожную станцию Коло, расположенную в 10 км к северо-западу от Хелмно. Там сотрудники СС и полиции организовали пересадку заключенных из грузовых и пассажирских поездов на небольшие грузовые поезда, курсирующие по узкоколейным путям, которые доставляли их из Коло на гораздо меньшую станцию Повьерце, расположенную недалеко от Хелмно.

Поскольку облавы в Лодзи обычно проводились утром, евреи выходили из поездов Холокоста в Повьерце уже сильно после полудня. Поэтому их вели пешком к заброшенной мельнице в Завадках, расположенной примерно в двух километрах, где они и проводили ночь.

Здание мельницы продолжали использовать и после ремонта железной дороги, если транспорт с обречёнными прибывал слишком поздно. На следующее утро евреев вывозили из Завадки на грузовиках.

Обречённых убивали сразу после прибытия в усадьбу. С конца июля 1942 года жертв доставляли на фабрику смерти прямо из Повьерце после восстановления регулярной железнодорожной линии, соединяющей Коло с Домбе, и ремонта железнодорожного моста через реку Ргилевка.

Первая стадия окончательного решения на «территории Хелмно» длилась с 8 декабря 1941 года до середины января 1942 года, имела целью убийство евреев из всех близлежащих городов и деревень, которые были предназначены для немецкой колонизации по программе Lebensraum.

С середины января 1942 года СС и полиция порядка начали перевозить евреев из Лодзи в переполненных грузовых и пассажирских поездах. К тому времени началась депортация в Лодзинское гетто евреев из Германии, Протектората Богемии-Моравии и Люксембурга. Из Австрии были доставлены 5 000 цыган.

Летом 1942 года новый комендант Ботманн внес существенные изменения в методы убийств в лагере. Эти изменения были вызваны двумя инцидентами, произошедшими в марте и апреле того же года.

Сначала, в результате поломки, газваген встал на шоссе, когда жертвы в кузове были ещё живы. Многие прохожие слышали их громкие крики. Затем на погрузочной рампе взорвался другой фургон. Взрыв вырвал запертую заднюю дверь и сильно обжёг жертв внутри.

Ботманн распорядился добавить в бензин яд, чтобы ускорить смерть обречённых. Кроме того, фургон трогался с места только после того, как жертвы были мертвы – или, по крайней мере, без сознания. Их больше не везли в лес к общим могилам с живыми жертвами внутри.

После уничтожения почти всех евреев округа Вартеланд в марте 1943 года СС закрыли центр уничтожения в Хелмно и приказали полностью снести Шлосслагер вместе с усадьбой, которая была сравнена с землей.

Чтобы скрыть следы военных преступлений, с 1943 года СС приступили к реализации Акции 1005. Иными словами, приняли решение эксгумировать тела убитых евреев и сжечь их в открытых кремационных ямах. Эту работу выполняли евреи зондеркоманды, которых периодически убивали и заменяли новыми.

Кости разбивали молотками на цементе и добавляли к пеплу. Каждую ночь их перевозили в мешках из одеял к реке Варта (или к реке Нер) на другой стороне Завадки, где сбрасывали в воду с моста и с плоскодонной лодки. Впоследствии администрация Хелмно купила машину для измельчения костей (Knochenmühle) у компании Schriever в Гамбурге, чтобы ускорить этот процесс.

23 июня 1944 года СС возобновили операции в Хелмно, чтобы завершить истребление оставшихся 70 000 еврейских узников гетто в Лодзи, последнего гетто в оккупированной Польше, производившего военные материалы для рейха.

Специальный отряд «Ботманн» вернулся в лес и возобновил убийства жертв в меньшем по размеру лагере, состоящем из новых деревянных бараков и новых кремационных костров.

Сначала жертв доставляли в церковь в Хелмно, где они при необходимости проводили ночь, а по дороге в приемную оставляли свои посылки. Их везли в лес, где администрация лагеря построила два огороженных барака для раздевания перед «душем» и две новые кремационные ямы под открытым небом.

Эсэсовцы и полицейские охраняли жертв, пока те снимали одежду и сдавали ценные вещи перед тем, как войти в газовые фургоны. На этом последнем этапе работы лагеря было убито около 25 000 евреев. Их тела сжигали сразу после смерти. С середины июля 1944 года СС начали депортировать оставшихся жителей Лодзинского гетто в Аушвиц-Биркенау.

В сентябре 1944 года СС привезло новую команду 1005 из еврейских заключенных из-за пределов округа Вартеланд, чтобы эксгумировать и кремировать оставшиеся трупы и уничтожить следы массовых убийств.

Месяц спустя, после того как большая часть работы была выполнена, СС казнило около половины из 80 человек отряда. Газовые фургоны были отправлены обратно в Берлин. Оставшиеся еврейские рабочие были казнены незадолго до отступления немцев из центра уничтожения в Хелмно 18 января 1945 года – за два дня до прихода Красной армии.

Первый процесс по делу Хелмно состоялся в Лодзи вскоре после окончания Второй Великой войны. Двое подсудимых были приговорены к смертной казни и повешены; остальные отделались тюремным заключением. В 1962-65 годах состоялись ещё четыре процесса – уже в ФРГ. Максимальный срок составил 15 лет.

Герберт Ланге погиб в бою 20 апреля 1945 года под Берлином. Второй комендант Хелмно, гауптштурмфюрер Ганс Ботманн, покончил жизнь самоубийством в британском плену в апреле 1946 года.