Этим прозвищем не очень понятно кто наградил великого авантюриста ХХ века Александра Львовича Парвуса. Настоящее имя Парвуса - Израиль Лазаревич Гельфанд (интересно, что одним из его псевдонимов был Александр Молотов).
Его последующее увлечение марксизмом было классово-естественным, ибо он родился (8 сентября 1867 года) во вполне себе пролетарской семье еврея-ремесленника в белорусском городе Березино Минской губернии.
В раннем детстве их дом сгорел в результате крупного пожара, уничтожившего значительную часть города, и семья Гельфанд была вынуждена переехать в Одессу, на родину отца, где тот стал уж совсем пролетарием - портовым грузчиком (пролетарнее некуда).
В Одессе Израиль Гельфанд и окончил гимназию. В это время уже существовал Палестинский фонд, на средства которого талантливые евреи-выпускники российских средних учебных заведений могли получить образование в Европе.
Гельфанд оказался достаточно талантливым, чтобы получить стипендию. Он выбрал Швейцарию, где учился сначала в Цюрихе, а затем (в 1888 году) поступил в Базельский университет на отделение политической экономии.
Уже через три года он получил докторскую степень, после чего перебрался в Германию. Проявив неординарные способности к финансам, он поступил на работу сначала в швейцарский банк, а затем в германский, в общей сложности проработав в банковской сфере около двух лет.
Однако очень быстро выявилась его, мягко говоря, несовместимость с банковским миром, да и вообще с миром деловых финансов. Ибо, во-первых, его неудержимо тянуло в политику; во-вторых, у него обнаружились недюжинные способности исследователя-теоретика в области политологии и экономики; и, в-третьих, он безнадёжно уткнулся в пресловутый «стеклянный потолок».
Масштаб его личности позволял ему рассчитывать на очень высокое положение в любой европейской стране… вот только происхождение не позволяло. В России его возможности были крайне ограничены из-за его еврейской национальности, в других странах из-за российского подданства… в общем, он очень быстро понял, что в существующем мире ему карьеры не сделать и полагающегося ему по праву места в социальной иерархии не занять.
Поэтому он предсказуемо принял решение радикально изменить этот мир. Точнее, «разрушить до основания», а на его обломках построить новый мир, в котором уже занять причитающееся ему положение. Весьма распространённый драйв среди революционеров вообще (например, у Сталина) и среди еврейских революционеров, в частности (Троцкий, Каменев, Зиновьев, Свердлов и т.д.).
Несопоставимо более мощный, чем желание «освободить евреев» (не говоря уже обо всём «рабочем классе») … ну, а уж о «реализации Великой Мессианской Идеи еврейского народа» никто из них осознанно вряд ли всерьёз задумывался. Иными словами, фраза «миром правят интересы, причём, как правило, шкурные» применима к Парвусу и его будущим подельникам «на все сто».
Однако Парвус радикально отличался от своих подельников – ибо ими двигала только и исключительно гордыня (единственный двигатель жажды власти), а им – в первую очередь алчность.
Иными словами, им нужна была власть ради власти – и славы; а ему в первую очередь деньги, а уж затем всё остальное. Именно поэтому Троцкий, Каменев, Зиновьев и прочие в конечном итоге добились колоссальной власти и известности, но не богатства, а Парвус – впечатляющего богатства, но не власти (да и известность у него в конце жизни была уже не особо).
Однако существенный вклад в «дело революции» он всё же внёс. Сначала, правда, как чистый теоретик – он получил широкую известность как марксистский теоретик и публицист благодаря статьям о мировой экономике и международных отношениях на рубеже веков.
Основная его работа этого периода — «Мировой рынок и сельскохозяйственный кризис», написанная в 1897 году и выпущенная под именем Парвуса. Которое и стала его именем на всю оставшуюся жизнь.
Однако и практическая работа была ему не чужда – ещё в 1886 году он сблизился с марксисткой группой «Освобождение труда» (Плехановым, Аксельродом и Засулич). В реальности, надо отметить, марксисты предлагали рабочим ещё большее закабаление, чем «гнёт буржуазии» (см. Манифест коммунистической партии) … впрочем, это уже несколько иная история.
Переехав в Германию, Гельфанд вступил в Социал-демократическую партию Германии, где предсказуемо оказался на крайнем левом фланге. Ибо уж очень радикально он стремился изменить мир.
И приступил к реализации своих амбиций издателя, начав с издания обозрения Aus der Weltpolitik («Из мировой политики»). В 1897 году он стал редактором дрезденской газеты Sächsische Arbeiter Zeitung («Саксонская рабочая газета»).
Газета под его руководством резкостью тона вызывала сильное недовольство не только среди правых социал-демократов, но даже среди левых. В этот период с ним сотрудничал поляк Юлиан Мархлевский (блестящий историк, полиглот, литературовед и искусствовед – и революционер-марксист).
И еврейка Роза Люксембург (теоретик марксизма, философ, экономист и публицист). Люксембург стала близкой подругой Парвуса – и его преемником в газете после высылки Парвуса из Саксонии.
Скептически относясь к русской интеллигенции, Парвус, тем не менее, поддерживал связи с российскими революционерами и на Международном социалистическом конгрессе в Лондоне в июле 1896 года даже был членом российской делегации.
В 1898 году он переезжает в Берлин и по рекомендации Карла Каутского (видного марксистского теоретика и социал-демократического политика) начинает сотрудничать с центральной партийной газетой «Форвертс». Однако вскоре был арестован и выслан из Пруссии вместе с Мархлевским (будущим основоположником марксистской эстетики и социологии искусства).
Переехав в Мюнхен, Парвус познакомился с Лениным (в 1900 году). Ленин часто бывал у Парвуса (мюнхенская квартира последнего вообще стала «центром притяжения» как для немецких, так и для российских марксистов), пользовался книгами его личной библиотеки, а также познакомился благодаря Парвусу со многими видными революционерами.
Приступив (по рекомендации Парвуса) к изданию за рубежом органа РСДРП — газеты «Искра», Ленин, Мартов и Потресов не замедлили привлечь Парвуса к сотрудничеству в качестве журналиста.
Причём журналиста №1 – статьи Парвуса выходили на первой странице „Искры“ — редакторы с радостью отодвигали свои передовицы на задний план, оставляя место для него.
Познакомившийся с ним в редакции «Искры» Троцкий, счёл Парвуса, несомненно, выдающейся марксистской фигурой… но не преминул отметить, что уже в те годы Парвус был одержим совершенно неожиданной для марксиста мечтой разбогатеть.
Однако пока что Парвус активно занимался развитием марксистской теории. Именно он был изначальным автором идеи «перманентной революции», согласно которой «мировая революция» начнётся именно в России, ибо именно там накопились наиболее кричащие и непримиримые противоречия и проблемы.
Победив в России, марксисты зажгут пламя революции сначала по всей Европе, а затем и во всём мире. Либо своим примером, либо, что более вероятно, военной силой – «освободительным походом».
А потом грянула русско-японская война. Которая предоставила Парвусу первый серьёзный шанс разбогатеть. И одновременно стать одним из лидеров российских социал-демократов.
Этот шанс представился Парвусу в виде «полу-еврейского полу-заговора». Полу-еврейского потому, что, кроме евреев, в этом предприятии принимало участие правительство императорской Японии, а полу-заговор потому, что значительная часть оного была совершенно публична и законна.
Главным «заговорщиком» с еврейской стороны (в кавычках потому, что его деятельность в этом проекте была стопроцентно открыта, публична и законна) стал выдающийся американский банкир еврейского происхождения, филантроп и общественный деятель Якоб Генри Шифф.
Впоследствии получивший совершенно незаслуженное прозвище «банкира русской революции» ... хотя финансистом Первой русской революции (1905-07 годов) он, хоть и косвенно, но всё же стал.
Якоб Шифф родился 10 января 1847 года во Франкфурте-на-Майне в раввинской семье, которая дала ему превосходное религиозное и светское образование. Его отец работал брокером в одном из банков, принадлежащих семье Ротшильдов.
В 18-летнем возрасте Якоб году эмигрировал в США, где пошёл по банковским стопам отца, поступив на работу в известный банк Kuhn, Loeb & Co. В 1875 году Шифф женился на дочери одного из владельцев банка и вошёл в дело тестя, заняв пост управляющего банком в 1885 году.
Банк стал одним из самых успешных в США и участвовал в финансировании многих крупных проектов в разных отраслях промышленности и строительстве железных дорог.
Однако масштаб личности Якобы Шиффа был намного шире банковской деятельности, поэтому он быстро стал влиятельным филантропом, а также общественным (а затем – и политическим) деятелем своей новой родины.
Он стал фактическим неформальным лидером еврейской общины США и активно финансировал благотворительные и общественные еврейские проекты… впрочем, и не только еврейские.
Якоб Шифф жертвовал крупные суммы американским университетам, Американскому Красному Кресту, бойскаутам Америки и т. д. Он стал вице-президентом Торговой палаты США, входил в городской совет Нью-Йорка по образованию, занимал многие почётные посты и постепенно добился, чтобы к нему прислушивались и деловом сообществе, и в правительстве США, и в Конгрессе, и даже в Белом доме.
Что имело для Российской империи весьма печальные последствия, ибо Якоб Шифф был «русофобом №1» не только в США, но едва ли не во всём мире. К счастью для России, его русофобия распространялась только на российское самодержавное государство, но не на российский народ.
Причина этой русофобии была очевидна – Российская империя была самым юдофобским государством в Европе (если не вообще в мире); евреи в России жили в условиях лютой дискриминации (официальной и неофициальной) …
Да и преследования как «сверху», так и со стороны российских ширнармасс были постоянной угрозой (слово «погром» из русского языка) … в общем, искреннему (и очень влиятельному) патриоту еврейского народа было от чего не просто возмутиться, а прийти в самое настоящее бешенство.
Будучи человеком практичным, как и подобает финансисту, Шифф твёрдо решил изменить ситуацию в лучшую для евреев сторону. Используя для этого все свои немалые финансовые и лоббистские возможности.
Для давления на российские власти с целью вынудить их прекратить ущемление прав еврейского населения, он активно использовал свой авторитет и влияние в американском финансовом секторе, перекрывая доступ России к получению внешних займов в США, а также продвигал внешнеполитические инициативы, направленные на резкое ухудшение отношений между Россией и США.
Отношение Шиффа к царской России стало своего рода личной войной, продолжавшейся с 1881 до 1917 года (аж тридцать шесть лет!). Войной, которая с годами только усилилась и постепенно превратилась во всепоглощающую страсть.
Он публично и настойчиво сравнивал положение евреев в России с библейской историей Египетского рабства… а себя самого явно видел новым Моисеем. Мегаломания чистой воды, конечно – впрочем, обычное дело для птиц его полёта.
Не обошлось и без шкурных интересов - ибо именно «война за освобождение российских евреев» подняла Шиффа на невиданную прежде для еврейского лидера высоту в Соединённых Американских Штатов… да и во всём мире.
Положение российских евреев привлекло к себе внимание Шиффа ещё в ходе погромов 1881 года. К началу XX века к арсеналу средств, которые были выработаны американской еврейской общиной в борьбе за права евреев в других странах ещё в середине XIX века (лоббирование и пропагандистские кампании в прессе), Шифф добавил нечто абсолютно новое — попытки организовать финансовую изоляцию Российской империи.
А во время войны между последней и другими государствами – финансовую поддержку противников России. Если быть более конкретным, поддержку Японии в русско-японской войне 1904-05 годов.
Шестого февраля 1904 года Якоб Шифф пригласил в свой дом еврейских финансистов, предпринимателей и общественных деятелей и заявил им:
«В ближайшие 72 часа начнётся война между Японией и Россией. Я намерен всячески способствовать предоставлению займов Японскому правительству, дабы нанести максимальный урон Российской империи и заставить российское правительство пойти на радикальные преобразования страны. И призываю вас к тому же».
Стало очевидно, что Шифф преследует гораздо более амбициозную цель, чем радикальное улучшение положения еврейского населения в России. И что целью этой является свержение династии Романовых и установление в России демократической республики.
Которая была-таки установлена, после чего отношение Шиффа к Росси радикально (и предсказуемо) изменилось. Он приветствовал Временное правительство, уравнявшее евреев в правах с другими подданными России, и обеспечил финансовую поддержку его военного займа в США.
Однако это произойдёт лишь спустя тринадцать лет – а пока что управляемый Шиффом американский синдикат, во главе с банком «Кун, Леб и К°», Национального и Коммерческого банков выпустил два англо-американских займа для японского правительства на сумму около 110 миллионов долларов. Огромная сумма по тем временам.
Чем внёс колоссальный вклад в победу, скажем так, финансово неблагополучной Японии в победу в войне с русским гигантом. Настолько колоссальный, что после войны японское правительство удостоила Шиффа аж двух государственных наград. Ордена Священного сокровища (награда для иностранцев, оказавших исключительные услуги Японии), и ордена Восходящего солнца.
Параллельно Шифф весьма успешно препятствовал размещению займов России на американском рынке, удерживая американские банки от кредитования российского правительства. Тем самым организовав фактический финансовый бойкот России в США… да и почти что по всему миру.
Результат, правда, оказался (предсказуемо) прямо противоположным ожидаемому – после поражения России в войне против Японии положение евреев в России существенно ухудшилось.
Оказалось, что Шифф сделал больше, чем кто-либо другой, для усугубления проблем евреев в России, ибо публично хвастался, что именно деньги еврейских банкиров сделали возможной войну Японии против России.
Причём не только войну, но и в значительной степени революцию (точнее, мятеж, ибо восстание закончилось неудачно) 1905-07 годов. Мятеж, в котором колоссальную роль сыграли и «японские деньги», и вовремя оказавшийся в нужном месте Александр Львович Парвус.
Ещё в 1895 году (почти за десятилетие до русско-японской войны), Парвус опубликовал статью, в которой убедительно доказал неизбежность войны между Россией и Японией. В то время на его статью, никто не обратил внимание и только девять лет спустя она попала в поле зрения лиц, принимавших важные решения. В том числе, решения финансовые.
В поле зрения разведки японской императорской армии. Внимание которой Парвус привлёк сначала серией статей в газете «Искра» под общим названием «Война и революция».
В этих статьях, назвав войну «кровавой зарёй предстоящих великих свершений», он предсказывал неизбежное поражение России и, как следствие, революцию внутри страны. Учитывая, что он однажды оказался прав, японская разведка решила, что он, скорее всего, окажется прав и сейчас.
Однако вышла на контакт с Парвусом лишь после того, когда (спустя несколько месяцев после начала войны) кому-то в японском Генштабе пришла в голову светлая мысль «немного подтолкнуть» революцию в России. Дабы облегчить императорской армии и флоту задачу победить в войне с русским гигантом.
Подтолкнуть финансово, используя часть денег полученных Японией в виде займа, синдицированного Якобом Шиффом. Финансовым распорядителем которых (в смысле, выделенных на поддержку революции в России) предсказуемо стал полковник японской армии, кадровый разведчик Мотодзиро Акаси.
15 августа 1902 года Акаси был назначен военным атташе в России. С началом русско-японской войны 10 февраля 1904 года был переведён на должность военного атташе в Стокгольме.
Именно через Акаси и его Военную миссию финансировались российские революционеры, а также финские, польские и кавказские сепаратисты в России (всего на эти цели было потрачено около миллиона иен).
Посредниками между японским генштабом и вышеперечисленными головорезами были (в основном) лидер финской Партии активного сопротивления журналист Конни Циллиакус и видный деятель партии грузинских социалистов-федералистов Георгий Деканозишвили.
Наиболее известными операциями Акаси по доставке оружия стали рейсы пароходов «Джон Графтон» на Балтике и «Сириус» на Чёрном море. «Джон Графтон» водоизмещением в 300 тонн был приобретён в Лондоне партнером японской компании Takada & Company, а затем перепродан некоему виноторговцу Дикенсону, заграничному казначею эсеров (именно эсеры были основными получателями японского оружия).
По плану организаторов оружие должно было быть выгружено в нескольких пунктах, около Выборга и в нескольких местах вдоль финского побережья, а затем доставлено в Россию.
После чего распределено между финскими, эсеровскими и большевистскими боевиками, а также рабочими из гапоновских организаций для того, чтобы в октябре 1905 поднять вооружённое восстание в Петербурге и Москве.
Всего на «Джон Графтон» было загружено 16 тысяч винтовок (канадских Россов и швейцарских Веттерли), три тысячи револьверов, три миллиона патронов, а также три тонны взрывчатых веществ — динамита и пироксилина.
Пароход вышел из Лондона ещё без груза и со старой командой и прибыл в голландский Флиссинген, где команда была заменена на специально подобранную для операции по перевозке оружия. Новая команда состояла, в основном, из латышей-социалистов.
Затем «Джон Графтон» вышел в Ла-Манш, где прямо в море на него было перегружено оружие с другого судна. Пароход прибыл в Копенгаген, затем перешёл в Стокгольм, а оттуда отправился к берегам Финляндии.
8 сентября 1905 года, рано утром, в 22 км к северу от Якобстада, в шхерах Ларсмо пароход сел на мель (поговаривают, что не без участия пробравшегося на борт агента то ли российской полиции, то ли жандармерии).
В течение дня команда выгружала оружие на близлежащие островки, а вечером пароход был подорван и частично затонул. Взрыв был слышен за 50 км. Команда ушла на парусной лодке в Швецию и вскоре рассеялась по разным портам мира.
Не обнаруженное властями оружие разошлось среди местного населения, порядка 500 стволов попало в руки революционеров, в том числе социал-демократов, около 300 досталось финским «активистам». Однако значительная часть взрывчатки всё же попала «по назначению».
Рейс «Сириуса» оказался существенно более удачным для революционеров и сепаратистов. Пароход «Сириус» водоизмещением 597 тонн был куплен на японские деньги по заданию Георгия Деканозишвили в конце августа или начале сентября 1905 года.
22 сентября под голландским флагом никем особо не замеченный «Сириус» мирно вышел из порта Амстердама и взял курс на юг. На его борту находилось 8,5 тысяч швейцарских винтовок Веттерли и два миллиона патронов к ним.
Преодолев без приключений Черное море, 24 ноября корабль прибыл к месту назначения – в район Поти. В течение пяти дней доставленное им оружие и боеприпасы перегружались на четыре баркаса, которые затем шли к заранее определенным местам на побережье.
В ночь на 25 ноября в Потийском порту был разгружен первый баркас. Работой занимались местные жители под руководством представителей потийской социал-демократической организации.
Однако они были обнаружены и атакованы российскими пограничниками, но, несмотря на это, в город удалось переправить и спрятать там свыше 600 винтовок и 10 тысяч патронов. Правда, через несколько дней, все эти 600 винтовок, укрытые в окрестном лесу, были обнаружены и конфискованы властями.
Второй баркас был задержан в море близ местечка Анаклия. Власти конфисковали 1200 винтовок и 220 тысяч патронов. Однако часть груза команде удалось переправить на берег еще до ареста, в районе Редут-Кале.
Судьба оружия, находившегося на третьем баркасе, который был разгружен недалеко от Гагр, до конца не ясна. Известно только, что одна партия (900 винтовок) в начале декабря была скрыта в имении князя Инал-Ипа, а другая перевезена в Сухуми.
Четвертый баркас благополучно достиг берега в районе Батуми, и винтовки с него были перемещены в ряд населенных пунктов Кутаисской губернии. Таким образом, большая часть оружия с «Сириуса» была доставлена по назначению.
Власти конфисковали лишь две тысячи винтовок (четверть от общего количества) и полмиллиона патронов (аналогично). Впоследствии винтовки Веттерли «засветились» как в Москве, так и в Петербурге.
Однако это была лишь видимая часть «айсберга Акаси». В июле 1904 года Акаси встречался с Плехановым и Лениным в Женеве. Через посредство Циллиакуса полковник даже финансировал проведение Парижской конференции российских оппозиционных партий в 1904 году и Женевской конференции — в 1905 году.
Последняя закончилась грандиозным скандалом – ибо ряд участников категорически отказались публично принимать деньги от страны, с которой Россия находилась в состоянии войны.
Пришлось действовать через посредников, одним из которых предсказуемо оказался Александр Львович Парвус. Подходивший для этого просто идеально. Еврей, финансист, марксист, близко знакомый с руководством едва ли не всех революционеров… в общем, чего ещё можно было желать.
Однако и он не захотел открыто работать с «врагами отечества». И потому, будучи прекрасно осведомлённым о «круговороте займа имени Шиффа», предложил радикально упростить схему.
Вместо того, чтобы финансировать Японию, которая затем будет финансировать российскую революцию, еврейские банкиры, предприниматели и т.д. будут выделять деньги на «благотворительные еврейские проекты», общественные организации и деловые предприятия в Европе (в Дании, Швеции и Швейцарии).
При посредничестве шведских и прочих банков и через ряд подставных фирм эти средства будут использоваться для приобретения оружия, которое будет контрабандой доставляться (на этот раз посуху) в Россию через шведско-финскую границу по уже десятилетия известным «контрабандным тропам».
Этими же тропами будут переправляться деньги, напечатанные в Европе газеты, прокламации, листовки, книги брошюры (оружие пострашнее винтовок) и прочие необходимые инструменты революции.
Якоб Шифф был, разумеется, в курсе новой модели финансирования революции в России. И её одобрил – ибо занимался этим священным для российских (и не только российских) евреев делом вот уже десять лет как.
Ещё с начала 1890-х годов Шифф помогал финансировать издание ежемесячного журнала «Свободная Россия» - органа Общества американских друзей российской свободы.
Деятельность этой организации, которая, помимо всего прочего, являлась «прокладкой», через которую Шифф финансировал российскую революционную партию эсеров. Сколько из полученных от Шиффа средств впоследствии было потрачено на подготовку политических убийств, о том история умалчивает.
Кстати, любопытный факт – одним из главных своих российских противников Шифф считал тогдашнего министра внутренних дел России Вячеслава Константиновича фон Плеве.
28 июля 1904 года Плеве был убит брошенной в него бомбой. Бомбистом был Егор Сазонов – член Боевой организации партии эсеров. Партии, которую финансировал Якоб Шифф, который назвал убийство Плеве «божьей карой» …
Однако неугомонный «новый Моисей» этим не ограничился. Он обильно финансировал Джона Кеннана – «главного пиарщика русской революции» в США; в частности, проект последнего по распространению революционной литературы в лагерях русских военнопленных в Японии.
Проект был хорошо законспирирован, и о нём ничего не было известно до марта 1917 года, когда сам Кеннан публично поведал о нём журналистам. По словам Кеннана, в лагеря завозились «тонны революционной литературы», и из них в Россию вернулось пятьдесят тысяч «пламенных революционеров».
Во время русско-японских мирных переговоров, проходивших в США летом 1905 года, Шифф во главе депутации еврейских банкиров (в качестве «главы финансового еврейского мира» в США) по меньшей мере один раз встречался с главой русской делегации — председателем совета министров России Сергеем Юльевичем Витте.
Шифф обнаглел настолько, что недвусмысленно угрожал российскому правительству — в случае сохранения административно-юридических ограничений для евреев — революцией в России. И начал напрямую снабжать «еврейские отряды самообороны» (по сути, еврейских боевиков-революционеров) и деньгами, и оружием.
Реакция российских властей оказалась предсказуемой – вскоре были приняты ещё более жёсткие и суровые антиеврейские законы. Так что Шифф оказал своим соплеменникам и единоверцам в полном смысле слова медвежью услугу…
Участие в нелегальном финансировании и вооружении российской революции позволило Парвусу получить бесценный опыт и приобрести бесценные контакты – как в мире финансовом, так и в мире торговцев оружием… и в мире организованной преступности, разумеется. Что в уже недалёком будущем его просто сказочно обогатит в самом что ни на есть финансовом смысле.
Однако и этого авантюристу до мозга костей оказалось мало. Он решил рискнуть по-крупному – отправиться в Россию, чтобы… лично возглавить русскую революцию. Что в случае успеха давало ему реальный шанс как минимум занять один из ключевых постов (министра экономики или министра финансов) в будущем революционном правительстве в России. А как максимум – вообще встать во главе будущей Российской республики.
И ему это почти удалось – в смысле, возглавить российскую революцию. На протяжении весны и лета 1905 года Парвус призывал российских рабочих к захвату власти и формированию социал-демократического правительства.
А в октябре 1905 года, с началом Всероссийской стачки, Парвус вполне обоснованно решил, что его час пробил – и по подложному австро-венгерскому паспорту прибыл в Петербург. Прибыл не с пустыми руками, а с внушительной суммой денежных средств, полученных (прямо или косвенно) от Якоба Шиффа.
Как и его в некотором роде ученик Лев Давидович Троцкий, он опередил многих других эмигрантов-революционеров, которые вернулись в Россию только после провозглашённой царём амнистии.
Троцкий и Парвус приняли непосредственное участие в создании Петербургского совета рабочих депутатов и вошли в его Исполнительный комитет. Который Троцкий впоследствии официально возглавил… ну, а Парвус стал его «серым кардиналом» (по слухам, уже тогда фактическим руководителем).
На деньги (в конечном итоге) Якоба Шиффа Парвус и Троцкий арендовали «газету-копейку» («Русскую газету»), которая с новыми редакторами быстро приобрела широчайшую популярность.
Тираж в считанные дни поднялся с 30 до 100 тысяч, а через месяц достиг 500 тысяч экземпляров (что в 10 раз превышало тираж большевистской «Новой жизни». А когда «Русская газета» была разгромлена полицией, та же «сладкая парочка» организовали газету «Начало», которая так же легко затмила «сероватую» газету большевиков.
1905 год стал без преувеличения звёздным часом Парвуса-политика. Он писал статьи и прокламации, определял стратегию и тактику Петербургского совета и составлял проекты его резолюций, выступал с пламенными речами в Совете и на заводах… в общем, был и известен, и популярен, и влиятелен (он даже попал в знаменитый Энциклопедический словарь Брокгауза и Евфрона).
Однако вскоре он, как это часто бывает с авантюристами, совершил колоссальную, грандиозную политическую ошибку. В конечном итоге положившую конец карьере Парвуса-политика.
Будучи компетентным финансистом, он написал так называемый «Финансовый манифест» - обращение Петербургского Совета рабочих депутатов, а также ряда политических партий и массовых организаций (РСДРП, Крестьянского союза, партии эсеров, Польской социалистической партии и т.д.) к населению Российской империи.
Манифест призвал граждан России отказаться от уплаты податей и налогов, забрать вклады из банков и требовать проводить денежные операции только золотом. Манифест также (надо отметить, небезосновательно) утверждал, что к финансовому и военному банкротству страну привело царское правительство, а также обвинял оное в некомпетентности и коррупции (аналогично).
Указывая на непредставительный характер правительства («самодержавие никогда не пользовалось доверием народа и не имело от него полномочий»), Совет заявлял, что русский народ не будет оплачивать долги «по всем тем займам, которые царское правительство заключило, когда явно и открыто вело войну со всем народом».
В 1917 году, после прихода большевиков к власти в России, именно этот документ станет основанием для отказа новой власти платить по займам, сделанным царским и Временным правительствами.
«Финансовый манифест» был опубликован 2 декабря 1905 аж в восьми газетах. Реакция властей была предсказуемой - правительство конфисковало тираж газет и закрыло печатные издания, опубликовавшие данное обращение.
Хуже того, манифест стал вполне законным поводом к уголовному преследованию депутатов Петербургского Совета. Которое, в конечном итоге, и обрекло Первую русскую революцию на неудачу.
После ареста 3 декабря 1905 года Троцкого и других членов Исполнительного комитета сам автор скандального документа ещё несколько месяцев оставался на свободе и некоторое время возглавлял ушедший в подполье Совет.
Который, однако, принял «пораженческое» решение о прекращении всеобщей забастовки (поддерживаемой, надо отметить, деньгами банкира Шиффа и полковника Акаси).
В знак протеста Парвус пригрозил выйти (и вышел) из состава Совета, однако это не помогло. Стачка была прекращена; в результате Декабрьское вооружённое восстание в Москве, не получив поддержки в других промышленных центрах, в том числе в столице, было подавлено.
В 1906 году Парвус был арестован и провёл несколько месяцев в Петропавловской крепости. Впрочем, денег у него оставалось ещё немало, что давало ему возможность шить себе на заказ костюмы и покупать шёлковые галстуки. Его даже приезжали навестить Карл Каутский и Роза Люксембург.
Осенью 1906 года вместе с Троцким и другими членами Исполкома Петросовета Парвус предстал на открытом судебном процессе, получившем большой общественный резонанс.
Однако, в отличие от Троцкого, приговорённого к пожизненному поселению в Сибири с лишением всех гражданских прав, Парвус получил лишь три года ссылки в Туруханский край (видимо, дал такую взятку судьям, которую не взять не было никакой возможности).
Впрочем, ни Троцкий, ни Парвус не провели в ссылке ни дня – «по пути в Сибирь» оба бежали (явно не без помощи денег Парвуса-Шиффа-Акаси). Транзитом через Петербург Парвус оказался в Германии.
Где и приобрёл стартовый капитал для последующего сказочного обогащения. Приобрёл в лучших криминальных традициях – нагло кинув своего контрагента. Причём не кого-нибудь, а самого Алексея Максимовича Горького…
В отличие от чутья политического, которое иногда его подводило, с чутьём финансово-деловым у Парвуса всегда всё было очень даже зер гут. Уже в 1902 году он почувствовал немалый финансовый потенциал творений Горького. И потому приложил все усилия к тому, чтобы стать эксклюзивным литературным агентом и театральным импресарио последнего. И таки стал.
Деловое чутьё Парвуса не подвело – поставленная его стараниями пьеса «На дне» имела в Германии просто оглушительный успех. Она обошла все театры и в одном только Берлине выдержала аж пятьсот представлений.
По условиям агентского договора между Парвусом и Горьким, треть гонорара отходила Парвусу (в качестве агентского вознаграждения), треть – Горькому, а треть должна была поступить в партийную кассу РСДРП.
Однако ни Горький, ни партия своих денег не получили – по утверждениям Горького, Парвус их кинул в общей сложности на 180 тысяч золотых марок. В гражданские суда иск решили не подавать (договор был на словах, а не на бумаге), так что пришлось ограничиться разбирательством в партийном суде РСДРП.
Вердикт был предсказуем – в 1908 году Парвус был «морально осуждён» и исключён из обеих партий (немецкой и российской). Что автоматически поставило крест на любой партийной и политической карьере Парвуса – кидалы не нужны нигде и никому.
Суть этой печальной истории проста – выбирая между туманными (после провала Первой русской революции) политическими перспективами и конкретной денежной суммой, Парвус выбрал второе. И в конечном итоге не прогадал.
Ибо в политике в то время царила просто тоска смертная – как в России, так и, тем более, в Европе. А Парвусу – авантюристу до мозга костей – были просто жизненно необходимы острые ощущения.
Которые он нашёл… в Турции. В которой в 1908 победила так называемая «Младотурецкая революция». Внимание лидеров которой Парвус привлёк как блестящими статьями по финансам, экономике и политике региона… так и поставками оружия (судя по всему, именно в это время он сблизился с Василием Захаровым – едва ли не крупнейшим в мире торговцем оружием).
Параллельно Парвус продолжал свои теоретические изыскания в области марксизма – именно он стал автором теории империализма, которую впоследствии беззастенчиво присвоит Ленин.
Кроме оружия, Парвус торговал… да всем, что приносит прибыль. Однажды ему удалось провернуть сделку по поставке зерна из России в Турцию, которая чуть ли не спасла режим «младотурок» от падения, а Турцию – от катастрофы.
В результате он приобрёл в этой стране просто колоссальное влияние, которое, как это принято в тамошних местах, немедленно монетизировал. Обогатившись просто сказочно – он купил чуть ли не целый остров у побережья Турции (помимо много чего ещё).
Кроме того, Парвус стал официальным представителем в Турциии ряда немецких компаний, в частности, Круппа. С помощью которых (и за немалые деньги) он оформил себе немецкое подданство, официально объявив Германию своей «новой и единственной родиной».
Разумеется, с началом Великой войны он занял радикально прогерманскую позицию, чем навлёк на себя негодование бывших «товарищей по партии», выступавших (не менее категорически) против войны вообще.
«Кому война – а кому мать родная» — это крылатое выражение относится к Парвусу на все сто. Ибо ещё до начала Великой войны он заработал огромные деньги, поставляя оружие всем участникам и Первой, и Второй Балканских войн 1912-13 годов.
В то же время он установил контакты с германской разведкой, снабжая её стратегической информацией, полученной в результате своей предпринимательской деятельности.
Что впоследствии ему сильно помогло в организации «совместного предприятия» с германским МИДом и Генеральным штабом кайзеровской армии. Предприятия, которое внесло если не решающий, то, по крайней мере, колоссальный вклад и в победу Центральных держав на Восточном фронте, и в победу большевиков в борьбе за власть в Российской республике.
Парвус был блестящим политическим предсказателем; кроме того, он умел ждать. Поэтому ему с самого начала Великой войны стало очевидно, что война рано или поздно зайдёт в позиционный тупик… и что войну на два фронта Германия не потянет - как и предупреждал «железный канцлер» Отто фон Бисмарк.
Поэтому нужно лишь подождать, пока германские власти не поймут, что им просто жизненно необходимо найти способ вывести из войны одного из противников. Коим могла быть только Россия – ибо заключить сепаратный мир с одной страной намного проще, чем с тремя… особенно, если один из этих трёх – Британская империя.
«Урочный час» для Парвуса наступил 9 января 1915 гожа, когда Парвус встретился в Константинополе с германским послом бароном Гансом фон Вангенгеймом и предложил тому проект по свержению царской власти в России, раздроблении страны по национальным границам и заключению сепаратного мира с Германией.
Посол предсказуемо заинтересовался и попросил Парвуса подготовить подробный план достижения перечисленных им целей. На это ушло почти два месяца – 20-страничный документ, получивший название «Меморандум Парвуса» был представлен министру (статс-секретарю) иностранных дел Готтлибу фон Ягову в самом начале марта 1915 года.
В меморандуме излагался подробный план организации революции по образцу революции 1905 года (всеобщая забастовка, выступления национальных окраин и т. д.). Ударной силой в выполнении этого плана Парвус видел большевиков:
«План может быть осуществлён только под руководством русских социал-демократов. Радикальное крыло этой партии уже приступило к действиям. Но важно, чтобы к ним присоединилась и умеренная фракция меньшевиков. Пока такому объединению препятствовали только радикалы. Но две недели назад их лидер Ленин сам поставил вопрос об объединении с меньшевиками».
Поэтому главной задачей, по его мнению считалась: «финансовая поддержка социал-демократической фракции большевиков, которая всеми имеющимися средствами продолжает вести борьбу против царского правительства».
На осуществление этого плана Парвус запрашивал год, а его стоимость оценивал в пять миллионов золотых марок. План был немедленно и с энтузиазмом принят Министерством иностранных дел, которое уже 6 марта оформило Парвусу все документы, необходимые для передвижения по Центральным державам и нейтральным странам.
С финансами оказалось чуть сложнее, однако уже 11 марта министерство финансов выделило Парвусу первые два миллиона марок. А дальше всё происходило в лучших традициях политических детективов.
Ибо «финансовый вопрос» является, вне всякого сомнения, самой тёмной стороной и всего российского революционного движения вообще – и большевиков, в частности.
Особенно большевиков, ибо эта партия является – с огромным отрывом – самой лицемерной из всех революционных организаций. Самой лицемерной потому, что на словах декларируя приверженность «коммунистической морали и нравственности», на деле большевики отбросили все без исключения нормы и морали, и нравственности, и даже самой элементарной человеческой порядочности (не говоря уже о чести и совести).
В первую очередь, в финансовых вопросах. Ибо Ленин сотоварищи были готовы получать деньги из любых источников – неважно, насколько аморальных и даже криминальных. «Деньги не пахнут» — это про них на все сто.
А денег нужно было много. Очень много – ибо большевики делали ставку на вооружённое восстание ширнармасс, а это очень затратное предприятие. Ибо требуются просто колоссальные средства – в первую очередь, на печатную продукцию (газеты, книги, брошюры, журналы, плакаты и т.д.).
На оружие, взрывчатку, оплату содержания бастующих во время стачек, оплату участников демонстраций и митингов, помощь арестованным товарищам (включая взятки разнообразным чиновникам) … ну и, конечно же, на содержание профессиональных революционеров. Оплата пропаганды большевизма и революции за рубежом, опять же.
Важным источником дохода большевиков были пожертвования «полезных идиотов». В первую очередь, богатых евреев, которые считали большевиков единственной ударной силой, способной покончить с царским режимом и уравнять евреев в правах с прочими российскими подданными.
«Экспроприационный экстремизм» большевиков отпугивал не всех обеспеченных евреев – многие (если не большинство) считали, что после прихода к власти большевики образумятся и утратят свой радикализм.
Той же точки зрения придерживались и некоторые богатые предприниматели иных национальностей – например, русский Савва Морозов и немец Николай Шмит. Савва Морозов, крупный московский предприниматель, руководитель Никольской мануфактуры, был известен своими либеральными взглядами.
Так, известно, что в его особняке проводились собрания кадетов. Одним из увлечений Саввы Тимофеевича был театр, он вкладывал деньги на развитие МХАТа и был поклонником актрисы Марии Фёдоровны Андреевой.
Андреева была связана с большевиками. За время доверительных отношений с Андреевой Морозов проникся революционными идеями социал-демократов, выделял большие средства на издание газет «Искра», «Новая жизнь» и «Борьба».
Николай Шмит был родственником Саввы Морозова и под влиянием последнего проникся большевистскими идеями («освобождение рабочего класса» и всё такое прочее). Шмит взял на фабрику нескольких большевиков, которые получали немалое жалование, но вместо работы занимались подготовкой к революции.
Кроме того, Шмит снабжал большевиков деньгами; в частности, известно, что он передал Красину 20 тысяч рублей на покупку оружия и 15 тысяч на издание газеты «Новая жизнь».
К 1905 году фабрика Шмита превратилась в революционный центр, притягивающий к себе бунтовщиков со всей Москвы. Когда разгорелись революционные события, боевая дружина, созданная на фабрике и экипированная на средства Шмита, принимала активное участие в стачках, столкновениях с полицией и терактах.
Кончили оба «полезных идиота» одинаково плохо – оба были убиты и в обоих случаях убийство было замаскировано под самоубийство, так что преступники остались безнаказанными. Неудивительно – если ложишься в постель с дьяволом, то проснёшься в Аду…
Другие российские фабриканты финансировали большевиков по принуждению (иными словами, становились жертвами вымогательства со стороны последних). Пламенные революционеры предоставляли промышленникам свободный выбор – заплатить или потерять в разы больше в результате организованной большевиками забастовки.
Не брезговали большевики и обкладывать данью мелкие (и даже не очень мелкие) преступные группировки, которым было не под силу тягаться с боевыми дружинами РСДРП(б).
А иногда и вступали с преступниками в самый настоящий сговор, совместными силами осуществляя «экспроприации» (сиречь грабежи) и частных лиц, и коммерческих предприятий, и государственных структур.
Впрочем, большевики осуществляли экспроприации («эксы») и самостоятельно. Наиболее громкой из оных была так называемая «Тифлисская экспроприация» - нападение 26 июня 1907 года в Тифлисе на карету казначейства при перевозке денег из почты в Тифлисское отделение Государственного банка.
Решение о проведении экспроприации было принято «группой товарищей» в составе Ленина, Красина, Литвинова, Сталина и Богданова. Сталин, уже имевший внушительный опыт «экспроприаций» был назначен организатором; непосредственным исполнителем был выбран Симон Тер-Петросян (Камо), а общее руководство осуществлял «красный бандит» Леонид Красин.
Последний возглавлял террористическую организацию, по сравнению с которой боевики эсэров – мелкие хулиганы. Ибо Боевая техническая группа при ЦК РСДРП — так официально называлась эта подпольная организация – отвечала за приобретение и транспорт оружия, формирование и обучение боевых дружин для участия в вооруженном восстании и социалистической революции,
А фактически за проведение террористических акций вооружённых нападений на банки, ломбарды, почтовые отделения с целью "экспроприации" денег для финансирования партии, нападений на полицейские участки и тюрьмы с целью освобождения заключённых товарищей и т.д. Боевая техническая группа действовала под контролем большевистской фракции РСДРП.
Однако Первая русская революция убедительно доказала – этих источников недостаточно для организации успешной революции в России (для которой, в частности, необходимо привлечь на свою сторону многомиллионную армию). Даже если к ним добавить ресурсы государства среднего размера (той же Японии).
Нужна была помощь со стороны государства, обладавшего несопоставимо более существенными ресурсами. Иными словами, Германии. Которой, в свою очередь, был необходим партнёр, способный эту революцию осуществить. Такой партнёр был только один – большевики.
Поэтому большевики и Германия были обречены на то, чтобы стать «заклятыми партнёрами» - а Парвус обеспечил это партнёрство максимально эффективными схемами и прикрытием.
Вопреки распространённому заблуждению, основные траты большевиков были вовсе не на оружие, ибо конечной целью было привлечение на свою сторону армии и флота, у которых оружия хоть залейся. А печать агитационных материалов, необходимых для такого привлечения.
Поэтому львиная доля средств, выделенных Минфином Германии, пошла на печать (в Европе) и транспортировку (контрабандой в Россию) пропагандистской продукции. Газет, листовок, брошюр, книг и всего такого прочего.
Деньги, разумеется, выделялись наличными – в швейцарских франках (конвертацию осуществляли немецкие или швейцарские или шведские банки). За наличные же закупалось оружие и взрывчатка, которые (в небольших количествах) поступали контрабандой боевым дружинам большевиков.
Сложнее всего было переправлять деньги – на оплату профессиональных революционеров, участников стачек и демонстраций, взятки полиции и госчиновникам и т.д.
Для этой цели использовались две давно известные схемы. Переместившись в Копенгаген, Парвус основал Институт по изучению причин и последствий мировой войны.
Деньги германского Минфина обналичивались, конвертировались в датские кроны и поступали на счёт института в качестве пожертвований. Затем выплачивались наличными контрагентам (физическим и юридическим лицам).
Которые их обналичивали и конвертировали в рубли… которые затем переправлялись в Россию контрабандой. Ну, или переводились в Россию в оплату за несуществующие продукты и услуги.
Вторая схема проходила через созданную Парвусом уже чисто коммерческую организацию - Торговую и Экспортную компанию (Handels- og Eksportkompagniet AIS).
Официально компания поставляла в Россию остродефицитные в годы войны товары из нейтральной Дании и потому (что совершенно логично) содержала в России широкую сеть агентов, посредников и так далее. Услуги которых оплачивались в российских рублях.
На самом деле, никакие товары фирма не поставляла (все поставки существовали только на бумаге), а деньги, которые якобы шли на выплаты агентам и посредникам, обналичивались и направлялись на нужды большевистской партии.
Кроме того, агенты фирмы осуществляли связь с Ленина и прочих политэмигрантов революционными подпольными организациями, координируя их действия и превращая разрозненные выступления в единое движение. Так, например, в каталогах товаров агентами Парвуса передавалась информация, написанная невидимыми чернилами, в том числе указания Ленина.
Одним из ключевых руководителей и института, и коммерческой структуры был Яков Ганецкий – личный агент Ленина и его едва ли не ближайшее доверенное лицо (впоследствии предсказуемо расстрелянный во время Большого террора).
Именно он стал мостиком между Лениным и Парвусом, а тот – мостиком между большевиками и правительством Германии. Ни Ленин, ни другие руководители большевиков не признавали существование этих мостиков; более того, все они публично не только отказывались общаться с Парвусом, но и постоянно предавали его анафеме.
После назначения Ганецкого главой экспортно-импортной фирмы появилась третья (уж совсем наглая) схема перевода денег. Ибо официальным представителем фирмы в Петрограде стала двоюродная сестра Ганецкого Евгения Суменсон, специально для этого переехавшая из Варшавы, а юрисконсультом — другой видный большевик из окружения Парвуса, Мечислав Козловский.
Парвус передавал деньги Ганецкому наличными, последний перечислял своей двоюродной сестре Евгении Суменсон, Суменсон же снимала со счетов и передавала представителям партии.
Деньги переводились из Берлина через посредство акционерного общества «Дисконто-Гезельшафт» в стокгольмский «Ниа Банк» (созданный подельником Парвуса Улофом Ашбергом), а оттуда поступали на счёт Евгении Суменсон в «Сибирский Банк» в Петрограде.
После прибытия Ленина сотоварищи в Стокгольм (в знаменитом «пломбированном вагоне»), связь с Парвусом существенно упростилась. Ибо было образовано Заграничное бюро ЦК в составе Ганецкого, Радека и Воровского, переписка которого с Парвусом шла через Берлин шифрами германского МИДа.
Германские дипломаты дали высокую оценку результатам работы Парвуса (и Ленина). 1 апреля 1917 года Министерство иностранных дел в Берлине обратилось в Министерство финансов с просьбой об ассигновании очередных пяти миллионов марок для расходов «на политические цели» в России.
3 июля Циммерман с удовлетворением констатировал, что дезорганизация русской армии увеличивается, и что мирная пропаганда Ленина становится всё сильнее и его газета „Правда“ печатается уже в 300 тысячах экземпляров (что было бы совершенно невозможно без «немецких денег»).
29 сентября 1917 года сменивший Циммермана на посту министра иностранных дел Рихард фон Кюльман с удовлетворением отмечал, что
«… наша работа дала осязаемые результаты. Без нашей непрерывной поддержки большевистское движение никогда не достигло бы такого размера и влияния, которое оно имеет теперь. Всё говорит за то, что это движение будет продолжать расти».
Тем самым признав, что германский МИД несёт львиную долю ответственности за превращение большевистской партии и большевистского государства в экзистенциальную угрозу и для Германии, и для Европы, и вообще для всей человеческой цивилизации.
В общей сложности, только по линии Министерства иностранных дел Германии большевики получили колоссальную сумму в 26 миллионов марок. Сколько они получили по линии Генерального штаба, фактически правившего Германией с середины войны, неизвестно до сих пор. Как неизвестно и сколько они получили из Австрии, в руководстве которой у Ганецкого были обширнейшие связи…
Парвус, внакладе не остался – по некоторым данным, четверть этих средств осело в его карманах. Так что цель сказочного обогащения была достигнута.
Чего, увы, нельзя сказать о его политических целях. Ибо слишком уж токсичной оказалась фигура Парвуса – и из-за его «кидалова» Горького (несмотря на то, что после обогащения в Турции он вернул деньги с процентами), и из-за его роли в торговле оружием и поддержки младотурок, учинивших кошмарный геноцид армян, и из-за его слишком откровенной работы на правительство Германии.
В результате, когда, получив от нового российского правительства официальное предложение о перемирии и начале мирных переговоров, МИД Германии решил подключить к переговорам и Парвуса, и откомандировать его для этой цели в Петроград, от этой идеи пришлось отказаться – слишком сильной оказалась официальная неприязнь Советов к Парвусу (с ним готовы были работать только и исключительно тайно).
После Октябрьской социалистической революции Парвус, по свидетельству Ганецкого, ждал, что Ленин пригласит его руководить российскими финансами, но этого предсказуемо не произошло.
Более того, большевики вообще запретили Парвусу въезд в Россию – тем самым грубо нарушив договорённости между Парвусом и Лениным. В общем, кидок большевиков бумерангом вернулся к Парвусу.
Не получив разрешения вернуться в Россию, Парвус какое-то время ещё пытался издалека участвовать в русской революции. Потерпев неудачу, уже в 1918 году он окончательно отошёл от политики, хотя и жертвовал значительные средства на издание книг, газет и журналов социал-демократической направленности.
Парвус скончался 12 декабря 1924 года в возрасте 57 лет в своём роскошном берлинском особняке, лишь ненадолго пережив грубо кинувшего его Ленина. Есть версия, что его убили агенты большевиков – ибо уж слишком много он про них знал - причём нелицеприятного.
В пользу этой версии говорит то, что архив Парвуса бесследно исчез – не осталось ни одного документа… ![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
