Венценосное семейство. Афера столетия

17 июля 1918 года

Ипатьевский дом, Екатеринбург, Россия

В 1 час 30 минут ночи с 16 на 17 июля к дому Ипатьева прибыл грузовик для перевозки трупов, с опозданием на полтора часа. После этого был разбужен врач Боткин, которому сообщили о необходимости всем срочно перейти вниз в связи с тревожной ситуацией в городе и опасностью оставаться на верхнем этаже. На сборы якобы ушло примерно 30 — 40 минут (на самом деле вдвое больше).

Семеро членов семьи Романовых – император, императрица и их дети – а также четверо их слуг (на самом деле, пятеро) перешли в полуподвальную комнату (Алексея, который не мог идти, Николай II нёс на руках).

В полуподвале не оказалось стульев, поэтому по просьбе Александры Фёдоровны были принесены два стула. На них сели Александра Фёдоровна и Алексей. Остальные разместились вдоль стены.

Согласно его последующим воспоминаниям, комендант Дома Ипатьева («Дома Особого Назначения») Юровский затем ввёл расстрельную команду и зачитал приговор присутствующим. Николай II успел только спросить: «Что?». Юровский дал команду, началась беспорядочная стрельба. Позже Юровский утверждал, что он выстрелил первым и убил императора.

Палачам не удалось сразу убить Алексея, дочерей Николая II, горничную Демидову, доктора Боткина. Раздался крик Анастасии, горничная Демидова поднялась на ноги, длительное время оставался жив Алексей. Кто-то из них был застрелен; уцелевших, по данным следствия, добивал штыком.

Согласно воспоминаниям Юровского, стрельба была беспорядочной; многие, вероятно, стреляли из соседнего помещения, через порог, а пули отскакивали рикошетом от каменной стены. При этом был легко ранен один из палачей.

Для того, чтобы заглушить выстрелы, рядом с Домом Ипатьева завели грузовик, но выстрелы в городе всё равно были слышны. В материалах следователя Соколова имеются показания об этом двух случайных свидетелей: крестьянина Буйвида и ночного сторожа Цецегова.

Таковой была (и остаётся) официальная версия. В реальности Юровский не успел ввести расстрельную команду – причём по совершенно уважительной причине. Ибо внезапно императорская семья и слуги… куда-то исчезли. А ему прямо в лицо смотрело… дуло германского пистолет-пулемёта МР-18. О таких игрушках он слышал – но сам раньше никогда не видел. До этого жуткого момента.

Рядом с человеком, державшим в руках смертоносную машинку (32 патрона хватило бы на всю расстрельную команду с хорошим запасом), стоял ещё один человек и две женщины. Одна из которых была настолько нечеловеческой красоты, что ни в одном языке не нашлось бы слов для её описания.

Совершенная безжалостно зачитала… в некотором роде альтернативный приговор: «В соседней комнате собраны двенадцать человек. Они должны быть расстреляны вместо Романовых. Официально объявите, что погибла именно императорская семья…»

И ещё более безжалостно добавила: «Пискнешь хоть слово хоть кому-нибудь о том, что здесь произошло на самом деле – я приду за тобой. Тогда умрёшь такой смертью, что пожалеешь, что родился…»

И исчезла, как будто её и не было. Вместе с ней исчезли и остальные. Дверь в помещение открылась… и быстро снова закрылась.

В соседней комнате действительно обнаружились двенадцать человек, как две капли воды похожих на семейство Романовых. Они и были расстреляны так, как утверждает официальная версия. Никто из палачей так и не понял, что произошло… а вскоре никто из них и не сомневался, что была расстреляна именно императорская семья.

Семью Романовых и слуг Баронесса и её свита вывели по подземному ходу – его Ипатьев в своё время прорыл, считая, что ему что-то угрожает. Они вышли у самой реки Исеть, сели на катер… потом (со слугами им пришлось расстаться) Романовы добрались до Владивостока, оттуда в США.

Татьяна там и осталась - впоследствии она поселилась в Бостоне и стала известным и очень успешным врачом-гинекологом (под именем Элены Виалли). Николай и Аликс (ныне Виктор и Луиза Валуа) и Ольга (под именем Николь Ру) поселились в Париже.

Мария перебралась в Дублин, где стала университетским профессором истории и археологии (под именем Марии Нолан), а Анастасия (Шарлотта Эссен) переехала в Берлин. Там вступила в НСДАП, помогла Гитлеру прийти к власти… однако через некоторое время разочаровалась в нём, поступила на службу в абвер и примкнула к группе Ханса Остера (который стал её любовником).

Алексея Баронесса вылечила от гемофилии, что позволило ему по достижении 18 лет, завербоваться в Иностранный легион под именем Людвига Гётца. Дослужился до старшего сержанта, вышел в отставку, получил французское гражданство… однако на гражданке так и не прижился.

Воевал в Испании, в Финляндии… а в сороковом добровольцем вступил в дивизию СС Викинг. Где (пока) дослужился до гауптштурмфюрера и командира роты мотострелков.

Венценосное семейство. Предчувствия

01 апреля 1939 года

Дорн, провинция Утрехт, Нидерланды

С такой проблемой Колокольцев раньше не сталкивался – в его работе ранее ничего подобного и близко не было. Ибо ему было необходимо убедить кайзера Германии (бывших кайзеров не бывает – как не бывает бывших сенбернаров), во-первых, принять его; и, во-вторых, рассказать ему всё, что тот знает о «деле Романовых». Что, учитывая просто космическую разницу между (официально) зам атташе по культуре и императором, было практически невозможно.

Однако у Колокольцева было секретное оружие – он знал, что кайзер (как и все отставные монархи) чрезвычайно падок на лесть. Поэтому сразу же после того, как он прошёл паспортный и таможенный контроль в аэропорту Утрехта (именно прошёл – ибо как дипломат, досмотру не подлежал), в первом же попавшемся кафе заказал кофе со сливками и написал следующее письмо:

Ваше Величество!

Мне было тринадцать лет, когда враги Германии и её народа вынудили Вас отречься от престола. Вне всякого сомнения, это был самый чёрный день в истории нашей родины – ибо именно Ваше вынужденное отречение и смена политической системы на совершенно чуждую нашей стране и немецкому народу и стали причиной всех последующих бед, постигших великую Германию.

Я очень надеюсь, что в будущем эта грандиозная, трагическая, преступная ошибка будет исправлена – и власть династии Гогенцоллернов в Германии будет восстановлена.

По долгу службы я в данный момент нахожусь прямо у дверей Вашего дома. Я прошу Вас уделить мне несколько минут Вашего драгоценного времени, дабы я мог лично выразить Вам моё величайшее уважение, восхищение и почтение.

Эрих Хаген

Колокольцев почти не погрешил против истины («почти» потому, что сильно сомневался, что Второй рейх смог бы остановить большевиков – с его кочки зрения, на это был способен лишь радикально иной рейх Третий).

Однако он был хоть и тайным (от всех, кроме его друга Ханса Остера) но участником группы Сопротивления, которая действительно была намерена восстановить в Германии конституционную монархию во главе с принцем Вильгельмом Прусским, внуком Вильгельма II… после того, как Гитлер и его Фюрерштаат покончат с большевистской угрозой.

Он насладился кофе, сливками и голландскими пирожными (как и все Львы, он был неисправимым сладкоежкой), расплатился, поместил письмо в конверт, и присовокупил к нему визитку реально существующего Эрика Хагена.

Как две капли воды похожий на него дипломат работал замом атташе по культуре в германском посольстве в Москве, обеспечивая Колокольцеву окно для въезда-выезда в СССР.

После чего отправился в Дорн (строго говоря, Доорн). Отправился на взятом в аренду автомобиле Адлер Дипломат (не потому, что у него был дипломатический паспорт – других приличных авто в службе проката просто не было).

Максимальная скорость внушительного размера лимузина составляла 105 километров в час; однако Колокольцев лихачить не любил (хотя очень хорошо умел – спасибо инструкторам учебки ИНО ОГПУ). И потому потратил на 20 километров между Утрехтом и Дорном чуть более 25 минут.

Замок Дорн была замком только по названию – на самом деле это двухэтажное здание в чисто голландском стиле было типичным шато. Загородным усадебным домом высшей аристократии (позднее - вообще дворянства).

Причём домом весьма старинным - первоначальное здание была построено в XIII веке, однако затем было разрушено, и восстановлено лишь несколько десятилетий спустя, уже в следующем веке.

Спустя ещё столетие перестроено… и основательно перестроено в XVIII веке в традиционном голландском стиле. В середине XIX века вокруг был разбит пейзажный парк (что и сделало усадьбу типичнейшим шато).

Долгое время усадьба принадлежала пробсту (суб-епископу) Утрехтского католического епископства, затем перешла к баронам ван Хеемстра (фризский дворянский род). В этом поместье провела детство баронесса Элла ван Хеемстра - мать знаменитейшей актрисы Одри Хепбёрн.

После его отречения от престола и бегства в Голландию (Нидерланды были выбраны местом его проживания по причине родственных связей с королевой Вильгельминой) шато стало резиденцией Вильгельма II… что крайне негативно сказалось на окружавшем здание парке.

Ибо (совершенно неясно, почему) экс-император так невзлюбил деревья, что приступил к их самоличной вырубке топором. И так преуспел на этом нелёгком поприще, что получил прозвище «дровосек из Дорна».

Колокольцев остановил коллегу в паре сотен метров от усадьбы, выбрался из авто… и с некоторым удивлением обнаружил на расстоянии несколько десятков метров… двух монахинь-кармелиток.

Старшей на вид было под пятьдесят; младшая была на вид лет на десять моложе. Его взгляд встретился со взглядом старшей кармелитки… через несколько секунд она учтиво-целомудренно взгляд отвела. Однако у Колокольцева возникло стойкое ощущение… уверенность даже, что они ещё встретятся. И даже что у неё тоже появилось такое ощущение.

Они не ошиблись. Они снова встретятся три года и четыре месяца спустя, девятого августа 1942 года… на селекционном перроне фабрики смерти Аушвиц-Биркенау. На котором еврейка Эдит Штайн, принявшая при пострижении в монахини имя Тереза Бенедикта Креста окажется из-за совершенно идиотской выходки голландских католических епископов.

20 июля 1942 года во всех католических церквях Голландии зачитают обращение конференции епископов Голландии, осуждающее национал-социалистическую идеологию и массовые убийства евреев.

Убийства это не остановит… и вообще никак не повлияет на политику нацистов – но по прямому приказу разъярённого фюрера 26 июля рейхскомиссар Нидерландов Артур Зейсс-Инкварт прикажет арестовать крещёных евреев, которых до этого времени нацисты не трогали… и поступить как с некрещёными.

Они будут отправлены в Аушвиц-Биркенау и погибнут в газовых камерах… все, кроме Эдит Штайн и её подруги сестры Бенедикты, которая вместе с ней оказалась в Дорне и попала на глаза Колокольцеву.

И снова попадут ему на глаза на перроне фабрики смерти, после чего тогда уже штандартенфюрер СС и генеральный инспектор лагерей смерти Роланд фон Таубе своей диктаторской властью выдернет их из шествия обречённых.

Изумлённая Эдит Штайн пройдёт Преображение, вернётся в мир (вместе с сестрой Бенедиктой) … и до сих пор преподаёт философию и богословие в римском Университете Чёрного Солнца.

Венценосное семейство. Из первых рук

01 апреля 1939 года

Дорн, провинция Утрехт, Нидерланды

Никакой охраны у особняка не было – отставной кайзер не находился под домашним арестом и ему в Нидерландах ничто не угрожало. Да, на поездки на расстояние более 25 километров формально требовалось специальное разрешение надзорного чиновника… но в реальности за соблюдением этого запрета экс-кайзером никто не следил. Поэтому бывший император нередко нарушал этот запрет без каких-либо последствий.

Колокольцев подошёл к главному входу на Виллу Вильгельм (как он про себя окрестил это здание) и нажал кнопку звонка. Через считанные минуты дверь отворилась и на пороге появился дворецкий экс-кайзера. Явно импортированный из Берлина… и явно не моложе 80-летнего беглого императора.

Колокольцев вежливо поздоровался и протянул дворецкому конверт:

«Передайте это, пожалуйста, Его Императорскому Величеству…»

Дворецкий взял конверт, внимательно оглядел Колокольцева… и неожиданно махнул рукой внутрь коридора: «Проходите»

Удивлённый Колокольцев прошёл в роскошное фойе. Дворецкий указал на кресло времён ещё Фридриха Великого как минимум: «Подождите здесь»

Через четверть часа вернулся - и проинформировал гостя: «Его Величество ждёт Вас. Я провожу…». И проводил в гостиную.

Вильгельм II выглядел… по-королевски. Высокий, с выразительными чертами лица, с длинными прямыми волосами, голубоглазый… всё портила левая рука, которая была на 15 сантиметров короче правой.

Принимавший роды врач допустил несколько ошибок и повредил младенцу шею и голову, что привело к параличу левой руки. Вильгельму II приходилось скрывать этот недостаток поэтому на фотографиях и портретах он всегда сидел или стоял в одном ракурсе.

С детства врачи пытались выровнять и вытянуть руку. Мальчика заставляли принимать душ из морской воды, подвергали его электросудорожной терапии. Много лет Вильгельм II вынужден был носить «аппарат для поддержания головы» из-за искривлённой шеи. Все эти муки воспитали в мальчике стальную силу воли, но сделали его очень замкнутым и закомплексованным.

Экс-кайзер был облачён в форму генерал-фельдмаршала собственной армии, что Колокольцева нисколько не удивило. Его удивило бы любое другое облачение, ибо он знал, что в гардеробе кайзера было более 400 экземпляров военной формы. Иногда за один вечер император Германии мог поменять форму по пять-шесть раз. У него был даже шлем из чистого золота, в котором Вильгельм II щеголял на встречах с главами других государств…

Колокольцев церемониально поклонился: «Ваше Величество…»

Экс-кайзер покровительственно кивнул, опустился в кресло и указал гостю на диван: «Присаживайтесь». Когда Колокольцев опустился на диван, экс-император задал ожидаемый вопрос: «Воевали?»

Его гость кивнул: «Испания. Доброволец легиона Кондор. Спецназ – операции за линией фронта. Имею награды генералиссимуса Франко - Крест Военных заслуг и Орден Святого Фердинанда… и Военная медаль…»

«Насолили же Вам красные…» - усмехнулся экс-кайзер. Указал на конверт на столике и неожиданно тепло произнёс: «Спасибо Вам. Я живу замкнуто, у меня почти не бывает посетителей, доживаю последние годы…»

Колокольцев попытался возразить, но Вильгельм покачал головой:

«У меня большие проблемы с сосудами – так что я не строю иллюзий. Год… два… максимум три – и тромб меня убьёт…»

Экс-кайзер не ошибался – он умрёт в 12 часов 30 минут 4 июня 1941 года в возрасте 82 лет от тромбоэмболии лёгочной артерии.

Грустно вздохнул и продолжил: «… с утра настроение было поганее некуда, так что Ваше письмо…».  Он покачал головой: «… просто подарок свыше…»

После чего тепло улыбнулся: «Военным в моём чине и в моём возрасте свойственно покровительствовать молодёжи…»

И задал вопрос, ради которого Колокольцев всё и затеял:

«Что я могу для тебя сделать?». Его гость спокойно ответил:

«Я по диплому историк… до сих пор интересуюсь…»

«Какого университета?» - неожиданно быстро спросил экс-кайзер.

«МГУ» - честно ответил Колокольцев. «Московского Государственного»

И объяснил изумлённому Вильгельму: «Я фольксдойче – родился и вырос в российском… ныне польском Белостоке. Мой отец был крупным бизнесменом – так что, когда большевики объявили НЭП…»

Экс-кайзер кивнул: «Я в курсе. Я хорошо знаком с историей Советской России…»

Колокольцев продолжил: «… он почувствовал возможности – и мы перебрались в Москву. Я закончил МГУ, но в 1927-м красные начали закручивать гайки…»

«… и вы эмигрировали… в смысле, репатриировались» - задумчиво произнёс Вильгельм II. Его гость кивнул. Наступил момент истины.

Колокольцев вздохнул: «Я… не то, чтобы был таким уж российским монархистом – мне германская монархия всегда была ближе российской…»

«Похвально» - улыбнулся довольный экс-кайзер.

«… но к Николаю II и его семье относился с пиететом, благоговением и уважением. Ибо, как ни крути, он Помазанник Божий – как и любой монарх…»

«Это верно» - согласился Вильгельм. Колокольцев продолжал: «… поэтому меня всегда интересовало, что на самом деле произошло с Романовыми в июле 1918 года в Екатеринбурге…»

Экс-кайзер всё понял, вздохнул… и сбросил бомбу. Настолько мощную бомбу, что она камня на камне не оставила от версии Крылатого Маркграфа.

«Я не знаю» - честно ответил император. «Я практически не сомневаюсь, что они выжили… что они живы до сих пор… что же касается конкретики…»

Он развёл руками: «… то у меня даже версии толковой нет…»

Глубоко вздохнул – и продолжил: «Когда я услышал, что Ники и его семья якобы расстреляны большевиками, я в это не поверил…»

«Почему не поверили?» - совершенно искренне удивился Колокольцев.

Вильгельм II объяснил: «Я хорошо разобрался в менталитете большевиков. Они врут как дышат; у них нет ни чести, ни совести, ни морали, ни нравственности…»

«Полностью согласен» - улыбнулся Колокольцев. Экс-кайзер продолжил:

«… но вот с интеллектом у них всё в порядке. Да, они способны на просто чудовищную жестокость – но эта жестокость всегда рациональна…»

Колокольцев кивнул. Вильгельм II продолжил: «Убийство слуг – полная бессмыслица и потому многих оттолкнёт от большевиков…»

Что, кстати, и произошло – внутри и вне России. Экс-кайзер продолжал: «От убийства Николая и его семьи тоже сплошной минус…»

Колокольцев снова кивнул: «Политически гораздо выгоднее было бы спихнуть их республиканцам – противникам большевиков. Которые получили бы просто грандиозную головную боль…»

Вильгельм II кивнул и продолжил: «Мировое общественное мнение – и мировые лидеры – были возмущены… что пользы Ленину и компании не принесло совсем»

Сделал небольшую паузу - и продолжил: «Моя версия состояла в том, что Романовы выкупили жизнь и свободу за часть своих активов за рубежом…»

Именно в этом и состояла версия Крылатого Маркграфа.

«… но человек, которого я отправил в Россию её проверить, не обнаружил никаких следов поступления крупных денежных сумм в бюджет большевиков… и вообще не установил ничего определённого о событиях той жуткой ночи…»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Он установил только, что были расстреляны двенадцать человек, их тела были расчленены и захоронены… но нет никаких доказательств, что это были именно Романовы…»

«Я могу с ним поговорить?» - быстро осведомился Колокольцев. Экс-кайзер снова развёл руками и грустно усмехнулся: «Разве что на спиритическом сеансе. В конце сентября 1918 года он погиб в Бельгии – слишком близко подошёл к линии фронта и попал под обстрел тяжёлых гаубиц…»

Внимательно посмотрел на Колокольцева и скорее констатировал, чем спросил: «Но у тебя же есть версия…». Колокольцев понял, что придётся раскрыть карты и кивнул: «Думаю… уверен даже, что некая бесконечно злая Третья Сила, возможно, аффилированная с Церковью Молоха…»

Экс-кайзер кивнул: «Я слышал о молоханах. Пострашнее большевиков будут…»

«… вознамерилась – с неясными пока целями – принести императорскую семью в жертву Молоху. По неясным причинам, это им не удалось… возможно, вмешалась неизвестная нам Четвёртая Сила… тоже с неясными целями…»

Экс-кайзер покачал головой: «С очень ясными. Сорвать жертвоприношение…»

 «… однако жертва всё же была принесена. Погибли самые обычные люди, которые оказались в очень плохое время в очень плохом месте…»

Вильгельм снова кивнул: «Очень может быть». А Колокольцев неожиданно понял, что у него появилась новая версия… и очень серьёзные подозрения о природе Четвёртой Силы. Да что там о природе – о вполне конкретных именах…

И совершенно неожиданно даже для самого себя торжественно пообещал:

«Даю Вашему Величеству слово офицера, что я найду и ликвидирую тех, кто попытался совершить это дьявольское жертвоприношение…»

«Я могу узнать, в каком ты звании?» - неожиданно тихо осведомился кайзер.

«Майор» - честно ответил Колокольцев. «Вермахт или СС?» - осведомился Вильгельм. «Второе» - спокойно ответил его гость. Экс-кайзер кивнул:

«Это хорошо - у Чёрного Ордена совсем другие ресурсы». Взял со стола маленький блокнот, авторучку и быстро написал номер телефона. Прокомментировал:

«Это мой прямой номер. Доступен из Европы точно. Всё, что смогу…»

Колокольцев кивнул, поднялся, поклонился и покинул замок Дорн.