28 июля 1941 года
Минск, рейхскомиссариат Остланд
Раввин выглядел просто образцово – словно сошёл со страниц учебника по иудаизму – или по истории еврейского народа. Лет пятидесяти пяти, невысокий, коренастый, с окладистой седой бородой, в белой рубашке и чёрном костюме (несмотря на июльскую жару), в чёрной кипе… хорошо ещё, что не в чёрной широкополой шляпе… всё, как полагается, в общем. На левой стороне пиджака - обязательная (как вне, так и внутри гетто) жёлтая звезда Давида.
Раввин вежливо поклонился (кипу, как ни странно, в присутствии офицера СС снимать не требовалось – видимо, оккупанты считали её частью головы еврея) и представился: «Мендель Аронович Зискинд – неофициальный раввин гетто…»
Вопреки распространённому заблуждению, раввин не является иудейским священнослужителем (впрочем, после разрушения Второго Храма роль священнослужителей у иудеев скорее церемониальная).
Священнослужители (кохены) ныне утратили большинство своих изначальных функций, кроме участия в благословении народа во время ежедневной молитвы в Израиле и нескольких других обрядах.
Раввин (в переводе с иврита «господин мой» или «учитель мой») – это учёное звание, подтверждающее квалификацию в толковании Торы и Талмуда. Присваивается по получении иудейского религиозного образования; даёт право возглавлять конгрегацию или общину, преподавать в иешиве (типа духовной семинарии) и быть членом религиозного суда.
Как только раввин закрыл за собой дверь кабинета Городецкого, Колокольцев повернулся к коменданту: «Исчезни». Тот мгновенно повиновался - и раввин остался наедине с подполковником СС.
Колокольцев представился: «Роланд фон Таубе. Подполковник СС, личный помощник рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. В Минске выполняю особое секретное задание фюрера…»
Мендель Аронович явно меньше удивился, если бы на его глазах подполковник СС превратился в шестиногое инопланетное чудище. Ибо произнесено всё это было на иврите настолько идеальном, что сделало бы честь… да практически любому раввину.
Колокольцев объяснил: «Я родился и вырос в Белостоке. Моим учителем был известный раввин Шломо бен-Барух…»
Зискинд с уважением кивнул: «Очень уважаемый человек… я с ним общался в несколько раз в двадцатых…»
Колокольцев кивнул и сбросил бомбу: «Его сыновья Марек и Янек мои друзья детства… сейчас возглавляют принадлежащую мне фирму в Берлине – после того, как я сделал им удостоверения фольксдойче»
И указал на телефонную трубку: «Я могу Вас прямо сейчас с ними соединить, чтобы они подтвердили, что я говорю правду…»
Раввин покачал головой: «В этом нет необходимости – я Вам верю».
Колокольцев снова кивнул и осведомился: «Немецким владеете?»
Мендель Аронович кивнул: «Да, конечно – это язык родственный идиш…»
Подполковник СС добыл из кармана мандат фюрера, развернул и протянул раввину. Тот ознакомился и вернул Колокольцеву – ибо явно понятия не имел, как на это реагировать.
Его визави осведомился: «С доктором Финкельманом и Софьей Ароновной Файнштейн знакомы?». Раввин кивнул: «Да, конечно»
«Их мнению доверяете?». Зискинд кивнул: «Да, полностью доверяю…»
Колокольцев махнул рукой в сторону двери: «Тогда пойдёмте… хотя сначала снимите пиджак. Сейчас жарко очень – да и видеть я не могу этот жёлтый ужас»
Раввин изумлённо посмотрел на него. Подполковник СС объяснил: «С таким мандатом никакие законы рейха на меня не распространяются – это так и юридически тоже…»
Ибо по законам рейха прямой приказ фюрера выше любого закона.
«… и я обладаю абсолютной властью. Поэтому рядом со мной Вы в полной безопасности…». Раввин нехотя подчинился, после чего догадался снять и кипу.
Когда они прибыли в больничку, директриса предсказуемо была ещё там -заботилась сразу о нескольких тяжелобольных (видимо, как-то приобрела и навыки медсестры тоже).
Когда они вчетвером (с немалым трудом) разместились в закутке главврача, Колокольцев приказал ему и директрисе: «Расскажите Менделю Ароновичу всё, что узнали от меня…»
К его удивлению, раввин отреагировал на услышанное совершенно спокойно. Просто пожал плечами: «Это ещё раз подтверждает хорошо известный факт из истории нашего народа: праведники обнаруживаются в самых неожиданных местах… и в самом неожиданном облачении…»
«Теперь вы понимаете, что мне можно - и нужно - доверять?» - осведомился Колокольцев, когда они вышли из больнички. Раввин кивнул - а Колокольцев отдал следующий приказ:
«Будете делать всё, что я прикажу – быстро, беспрекословно и не задавая вопросов. Когда сочту нужным, объясню, почему и зачем это нужно…»
Мендель Аронович снова кивнул. Колокольцев задал ключевой вопрос:
«Семья в гетто?». Раввин покачал головой: «Погибла при бомбёжке – бомба прямо в дом… в убежище спуститься не успели…»
Ибо с оповещением о воздушной тревоге дела обстояли из рук вон плохо.
«… я у друзей был за городом… потому и выжил»
Колокольцев вздохнул: «Соболезную… я понимаю, что в устах подполковника СС это звучит фальшиво… но я действительно искренне соболезную…»
«Я Вам верю» - ответил раввин. «И потому спасибо…»
Колокольцев грустно вздохнул: «Я в конце двадцатых за несколько месяцев потерял подряд жену, маму и отца… это не то же самое, конечно…»
Раввин вздохнул и улыбнулся: «Значит, мы с Вами товарищи по несчастью… в некотором роде…»
Шофёр Колокольцева Пауль до сих пор находился в распоряжении очаровательной фройляйн Эмилии, поэтому он бесцеремонно реквизировал автомобиль коменданта гетто. Вместе с водителем Карлом, гражданским фольксдойче (в Минске таковых было довольно много).
Когда они с раввином забрались в Эмку (трофейные авто оккупанты юзали в хвост и в гриву), Колокольцев отдал приказ: «В парикмахерскую для офицеров…»
В парикмахерской он указал на раввина разбитному мастеру (стопроцентный гомосек – к гадалке не ходи) и приказал: «Бороду сбрить. За быструю работу премия, время дорого… при надлежащем качестве, разумеется…»
Раввин с некоторым недовольством посмотрел на подполковника, потом махнул рукой и покорно уселся в кресло. Когда дело было сделано, и они с Колокольцевым вышли на улицу, он грустно вздохнул и пожал плечами:
«Может, оно и к лучшему… лучше лишиться бороды в чистоте и комфорте, чем…»
Он махнул рукой. Колокольцеву не нужно было ничего объяснять – он прекрасно знал, как безумные юдофобы издеваются над бородой раввинов… даже поджечь могли… и поджигали.
Когда они вернулись в Эмку, Колокольцев назвал адрес абверкоманды 1в.
Где указал майору Цондраку на раввина: «Полный комплект документов фольксдойче на имя… пусть будет Мартин Зиберт…»
И осведомился: «Гримёры есть?». Майор гордо кивнул: «А как же. Мы же всё-таки абверкоманда, а не скобяная лавка…»
Колокольцев снова указал на раввина: «Тогда сделайте сначала ему лицо одного цвета… а то он просто неприлично пегий…»
Ибо защищённые бородой части лица Менделя Ароновича были почти молочно-белыми… а всё остальное неизбежно загорелым весьма.
Когда майор отправил раввина (в сопровождении фельдфебеля) гримироваться и получать новые документы, Колокольцев тихо произнёс, обращаясь к майору:
«Я друг Ханса Остера…». Майор Цондрак кивнул: «Я в курсе. Мы с Хансом близкие приятели… он очень высокого о Вас мнения…»
Колокольцев продолжил: «Через некоторое время к Вам обратятся мои люди… им будет нужна Ваша помощь…»
Ибо абвер и обладал нешуточными ресурсами… и был превращён Остером (вторым человеком в военной разведке рейха) в хорошо отлаженную систему по спасению евреев. Которую с начала войны (ещё в Польше) они с Колокольцевым использовали по полной программе.
«Всё, что в моих силах» - уверенно пообещал начальник абверкоманды.
Когда раввин вернулся - и они с Колокольцевым вышли из здания абверкоманды, новоиспечённый фольксдойче Мартин Зиберт ознакомился с документами и грустно вздохнул: «Ну вот, Меня… ты больше не еврей…»
Колокольцев усмехнулся: «Вы бы предпочли перестать быть евреем, кормя червей в общей могиле… там нет разделения на национальности…»
Раввин покачал головой: «Да нет, конечно… кроме того, я верю Вам, что в этом есть серьёзный смысл… что это не Ваша блажь…»
После того, как в магазине для оккупантов Колокольцев приобрёл для раввина полный новый комплект одежды и обуви (а старую столь же безжалостно выбросил), он предложил:
«Давайте перекусим…».
В кафе для офицеров вермахта и ваффен-СС, сразу же после того, как он заказал то ли поздний обед, то ли ранний ужин, Колокольцев осведомился:
«Как иудаизм относится к эвтаназии?»
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
