![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
28 июля 1941 года
Минск, рейхскомиссариат Остланд
Оба списка были готовы через час. Перед тем, как покинуть больничку, Колокольцев повторил директрисе то, что он незадолго до того сообщил главврачу: «Я надеюсь… очень надеюсь вытаскивать каждую неделю по двести человек… больше мой канал не потянет, к сожалению…»
Софья Абрамовна спокойно ответила:
«У нас говорят, что тот, кто спас одного человека, спас всё человечество… а Вы уже спасли двадцать пять тысяч… и будете спасать по двести в месяц…»
«Ты себе даже не представляешь, как ты близка к истине… вполне возможно» - мрачно усмехнулся про себя Колокольцев. Ибо вовсе не разделял убеждённость демонолога, что для спасения человечества нужно принести всех евреев в жертву демону Абаддону.
Ибо его личный опыт… общения с демоническими сущностями говорил прямо об обратном: что для спасения человечества нужно отбирать жертвы у демона. У любого демона. В том числе и у Абаддона… будь он хоть трижды на их стороне в экзистенциальной войне. Тем более, что лишь пока на их стороне.
Забрав с собой списки, Колокольцев прошёл в кабинет Городецкого и безжалостно выставил из него какого-то офицера вермахта. Судя по всему, это был некий Готенбах – правая рука коменданта гетто (и тот ещё отморозок, по данным СД).
Очистив помещение, Колокольцев приказал: «Машинистку вызови».
Через минуту явилась симпатичная высокая блондинка лет двадцати по имени Эмилия (явно фольксдойче). Колокольцев протянул ей списки (прозванные им Списки Крылатого Маркграфа – так его окрестила Сара Бернштейн, ибо фон Таубе – голубь… и Роланд - и потому маркграф по Песни о Роланде):
«Немедленно отпечатать – и пулей назад…»
Девушка взяла списки и исчезла. Колокольцев обратился к Городецкому:
«Во-первых, врач, его персонал и Софья Файнштейн с этого момента неприкасаемы – они под моей личной защитой. Если с ними что нехорошее случится, головой ответишь…».
Городецкий изумлённо посмотрел на него. Колокольцев металлическим голосом объявил: «Я не обязан тебе ничего объяснять… только фюреру…»
И жёстко предупредил: «Поэтому ещё один такой взгляд – и поедешь в браслетах в Заксенхаузен с билетом в один конец – мои люди там об этом позаботятся. Благо очень даже есть за что – а твоё место будет пустовать не более пяти минут…»
Комендант гетто судорожно сглотнул и кивнул. Колокольцев приказал:
«Твою личную машинку с латинским шрифтом давай…»
Ибо прекрасно знал, что каждый руководитель – особенно кто по самые уши в криминале – периодически должен печатать документы, для глаз даже сколь угодно верной машинистки не предназначенные. Ибо такие обычно и предают…
После того, как Городецкий водрузил на стол стандартную Olympia 8 образца 1934 года (Колокольцев на работе пользовал точно такую же), Колокольцев безжалостно выгнал коменданта из-за стола, напечатал приказ о транспортировке евреев в Берлин, подписал и заверил личной печатью.
После чего позвонил Штокингеру и осведомился: «Всё доставлено?»
Его новый зам довольным тоном ответил: «Полный комплект». И, усмехнувшись, добавил: «Поляк так расстарался, что где-то добыл аж четыре автобуса Mercedes-Benz О-3750. Максимальной вместимости – сорок три места…»
«Отлично» - удовлетворённо произнёс Колокольцев. Отметив про себя… наверное, не столь уж и неожиданное совпадение. Ибо именно такой марки и модели автобус – после вмешательства Колокольцева летом 1940 года – вывез в благословенную Швейцарию тридцать шесть спасённых им от принудительной эвтаназии психически больных… хотя, на самом деле, просто других…
Тридцать седьмой (строго говоря, первой из спасённых), стала Хельга Лауэри – великий, гениальный художник, композитор и поэтесса…
И осведомился: «Большой пустырь в полукилометре от гетто знаешь?»
Штокингер уверенно ответил: «Знаю… его только неделю как расчистили… вроде склад какой-то строить хотят…»
Колокольцев приказал: «Автобусы туда. В каждый по два автоматчика…»
Вооружённых старыми, но убийственно эффективными МР-28 – распространённым оружием полиции в рейхе.
«… плюс два мотоцикла – они пойдут в голове и в хвосте колонны…»
Каравана Свободы, как он для себя его окрестил. И продолжил:
«Остальные в гетто – будут сопровождать колонну из полутора сотен евреев. Сотня взрослых и полсотни детей…»
Колокольцев не был обязан ничего объяснять и своему первому заму, но по неписаным правилам товарищества СС это было необходимо сделать – хотя бы в минимальном объёме.
Поэтому он прокомментировал: «Взрослых на работу в рейх – моя фирма бурно растёт, а дефицит кадров убийственный просто…»
Герхард был в курсе того, что его новый начальник был одним из богатейших людей рейха – владельцем едва ли не крупнейшей торгово-финансовой фирмы.
«… детей… это ты точно не хочешь знать…»
Штурмбанфюрер понимающе вздохнул. Ибо слухи о медицинских экспериментах над детьми (в первую очередь над еврейскими) в концлагерях СС ходили давно и упорно. Ему и в голову не могло прийти, что на самом деле оба лагеря были транзитными – частично в Палестину, частично к нейтралам.
Колокольцев осведомился: «Командир у людей поляка толковый?»
«О да!» - уверенно ответил Штокингер. И отрекомендовал: «Оберштурмфюрер Иоганн Бауэр. Мой однополчанин в Мёртвой Голове. Командовал взводом в соседнем батальоне… пока не словил британскую пулю под Дюнкерком…»
«Пробивная сила?» - будничным тоном осведомился Колокольцев.
«Локомотива» - усмехнулся его первый зам. «Сразу после ранения по снабжению работал… говорят, им интенданты до сих пор детей пугают…»
«Если я его решу к нам взять… порекомендуешь?» - спросил Колокольцев.
«Обеими руками» - уверенно заявил штурмбанфюрер.
«Добро» - вздохнул Колокольцев. И повесил трубку (Штокингер уже был в курсе, что трата времени и энергии на «Хайль Гитлер!» его шефом не приветствуется).
Материализовалась смазливая Эмилия (непонятно как успевшая существенно похорошеть) с отпечатанными списками.
Колокольцев забрал у неё списки и протянул два (которые на транспортировку) Городецкому: «Через час все они должны стоять на главной…»
На самом деле, единственной.
«… площади гетто с вещами. Я их забираю… куда, это не твоё дело…»
