Уличная справедливость

15 ноября 1941 года

Дублин, Ирландия

В дверь кабинета вежливо, но настойчиво постучали.

«Открыто» - громко, ибо толщина двери была… впечатляющей ответил Колокольцев. В кабинет грациозно даже не вошла, а вплыла Лидия Крамер (умела, когда хотела – а сейчас она очень хотела) и протянула шефу папку:

«Всё, как ты просил. Все откровения… пожалуй, даже исповедь Белой Салтычихи»

Колокольцев кивнул: «Спасибо».

«Что дальше планируешь с ней делать?» - кровожадно осведомилась СС-Волчица. Ибо, помимо своей основной должности ведущего специалиста гестапо по допросам с применением технических средств была ещё им внештатным палачом какой получится Эйнзацгруппы СС. И потому явно рассчитывала принять самое активное участие в окончательном решении данного вопроса.

Не сложилось. Ибо Колокольцев объяснил, что именно он намеревается сделать с Белой Салтычихой… и места в этом окончательном решении для Лидии Антоновны Крамер не было от слова совсем.

«Но она же…» - СС-Волчица запнулась. Её шеф покачал головой:

«Я из первых рук знаю историю Гражданской войны в Сибири…»

Ибо в учебке ИНО ОГПУ преподавали настоящую историю Гражданской – а не сказки «Краткого курса истории ВКП(б)» и аналогичных… сочинений.

«… и потому доподлинно знаю, что минимум восемь из десяти её жертв ни в чём не повинные некомбатанты, не имевшие никакого отношения к красным. А если добавить к этому её дублинские художества…»

Лидия грустно вздохнула: «Понятно»

«Кроме того» - продолжал Колокольцев, «сейчас мы в одном окопе с нашими заклятыми врагами…»

СС-Волчица усмехнулась: «… которых иногда приходится подмазывать…»

Её шеф кивнул: «Свободна». Лидия повернулась и с видом донельзя обиженной женщины (Колокольцев уже примерно знал, во что и во сколько ему это обойдётся), удалилась.

Как только за ней закрылась дверь, он позвонил директору дублинского филиала ЕМК Гмбх Ангусу О’Тулу. Когда тот снял трубку, Колокольцев отдал боевой приказ: «Подготовь нашу ласточку к перегоночному полёту в Стокгольм».

«Ласточкой» они называли самолёт Локхид Супер-Электра 14 с необычной даже для военного времени биографией. Разработанный и построенный в США, этот самолёт (в смысле, конкретно эта птичка) был приобретён в начале 1938 года польской авиакомпанией LOT – Польские Авиалинии.

За несколько дней до начала Второй Великой Войны самолёт неудачно приземлился (погода подкачала). Повреждения были не особо существенными, но тут началась война... в общем, Электру пришлось просто бросить на месте.

Победоносный вермахт (в смысле, люфтваффе) эти «авиаруины» не заинтересовали от слова совсем, а вот одного в высшей степени предприимчивого польского еврея (Марека Гринберга – ныне Маркуса Бергера) очень даже.

Используя связи Колокольцева в люфтваффе – обильно сдобренные щедрыми пачками рейхсмарок и не менее щедрыми продуктовыми корзинами – он организовал восстановление «аппарата» и его переброску в Берлин.

После чего провернул ещё одну хитроумную комбинацию. Воспользовавшись своими связями в Ирландии и тем, что в Aer Lingus («Аэрофлот», в переводе с ирландского гэльского) уже эксплуатируются две аналогичные «ласточки», Марек продал оной восстановленную Электру (за ровно один фунт стерлингов плюс возмещение расходов по перегонке самолёта из Берлина в Дублин).

На самом деле, никакого перегона и близко не было. Ибо Марек немедленно... взял самолёт в аренду – на очень и очень выгодных для ирландцев условиях. Получив официальное право нанести на «аппарат» вожделённые отличительные знаки авиакомпании из нейтральной страны. После чего начал юзать «агрегат», как говорится, «в хвост и в гриву». Гоняя его... да чуть ли не по всей Европе за стратегическими материалами для рейха.

А поскольку формальным арендатором он сделал юридическое лицо, находившееся в стопроцентной собственности Банка Ватикана (и потому неприкасаемое ни для кого), «ласточка» спокойно совершала полёты по маршруту Лондон-Дублин-Берлин, контрабандой доставляя в рейх важнейшее сырьё и оборудование из, вообще-то, воевавшей с Германией страны.

Пилотировали «агрегат» пилот и штурман, внаглую отжатые Колокольцевым (с не менее наглым использованием дружбы с рейхсмаршалом Герингом и Хансом Остером) у знаменитой Kampfgeschwader 200.

«Воздушного спецназа» - подразделения специального назначения Люфтваффе. KG-200 выполняло особо сложные транспортные полеты, а также эксплуатировало захваченные самолеты… например, Супер-Электру, которая (о, легендарная немецкая бюрократия!) была приписана именно к KG-200.

«Будет сделано» - по-военному чётко ответил Ангус (в Первую Великую войну командовавший дивизионом лёгких гаубиц в Бельгии и Франции).

Повесив трубку, Колокольцев немедленно снова снял её и набрал прямой номер представителя Соединённого Королевства в Ирландии.

Когда сэр Джон Маффи ответил, Колокольцев представился: «Это Малкольм Флетчер. Мне снова нужны услуги дальней связи…»

На этот раз связь с Москвой стране была установлена чуть быстрее – за тридцать шесть минут. Когда на том конце ответили, Колокольцев вежливо поздоровался – и проинформировал своего заклятого приятеля:

«Мои… специалисты извлекли из известной тебе особы всё о её… подвигах в Гражданскую. Текст её исповеди напечатан - ты получишь его через день-два»

Сделал театральную «гейдриховскую» паузу – и сбросил бомбу: «вместе с самой особой…». Берия совершенно ошалело пробормотал: «Это как???»

«Авиапочтой» - усмехнулся Колокольцев. «Шифровку запиши…»

После чего продиктовал короткую шифровку, в которой были указаны модель самолёта, регистрационные номера, его принадлежность к Aer Lingus и ориентировочное время прибытия в Москву.

Повесил трубку, покинул гостеприимное де-факто посольство – на этот раз обошлось без damsels in distress - и отправился в Aerfort Bhaile Átha Cliath. Международный аэропорт Дублина, в котором обитала его ласточка… и где его уже заждались пилот и штурман.

Забравшись в тесную кабину Электры (подальше от лишних ушей), Колокольцев достал из кармана две внушительные пачки британских фунтов. Протянул пилоту и штурману и объявил: «По возвращении получите столько же»

«Понятно» - усмехнулся пилот. «Опять к чёрту на рога… впрочем, обычное дело»

«Вы летите в Москву» - объявил Колокольцев. «На борту будут две пассажирки… обратно вернётся только одна…»

Через полтора часа Электра поднялась в воздух, набрала высоту и взяла курс на Москву. На борту находились накачанная снотворным Белая Салтычиха и сопровождавшая её Ванда Бергманн.

Ровно через восемь часов самолёт совершил посадку в аэропорту НКВД СССР в Остафьево. Ванда отправилась на аудиенцию к Лаврентию Берии (им было что обсудить), а Дарину Иган увезли в подземную тюрьму на Лубянке.

После жутких (и безрезультатных) пыток по личному приказу Сталина её раздели догола, связали по рукам и ногам и повесили на крюке за ребро в одной из лубянских камер. Она умерла от обезвоживания лишь спустя трое суток.  

Личная аудиенция

16 ноября 1941 года

Москва, СССР

Из соображений секретности, Берия принял Ванду Бергманн не в своём кабинете на Лубянке, а у себя дома, в особняке на Малой Никитской. До войны помимо жены Нино Гегечкори там проживал его сын Серго с женой Марфой, трое их детей, их учительница-гувернантка, прислуга, охрана, операторы секретного пункта связи… в результате Берии с женой оставались всего две комнаты.

С началом регулярных бомбёжек Москвы соколами люфтваффе, Берия отправил всё своё семейство на дачу в Одинцово (предназначенную как раз для чрезвычайных обстоятельств), поэтому сейчас жил один – с минимальным количеством обслуживающего персонала.

Слабость Берии к женскому полу (сильно преувеличенная – ибо эти особы были почти исключительно просто его личными агентшами) была хорошо известна, поэтому появление в его доме высокой, статной, оглушительно красивой женщины никого не удивило.

После изумительно вкусного ужина (грузинская кухня вообще восхитительна, а для Берии готовили – понятное дело – на уровне лучших ресторанов страны), нарком погрузился в чтение отчёта Колокольцева об Операции Магдалина.

Отчёт был (пока) только на немецком, которым Берия владел не идеально, поэтому ему приходилось консультироваться с Вандой, которая русским владела почти как родным ещё с детства (её семья дружила с эмигрантами из России).

Закончив чтение, Берия внимательно посмотрел на Ванду – и не так уж чтобы неожиданно попросил: «Расскажите мне о себе…». Ванда пожала плечами – и рассказала всю свою биографию, не утаивая ничего существенного.

Ибо прекрасно понимала, что интерес к ней всесильного наркома далеко не праздный – и совсем не романтический (Берия был в курсе, что Ванда ППЖ Колокольцева и совершенно не собирался нарваться на оглушительную оплеуху).

Она не ошиблась. Ибо когда она прямо спросила: «Вы собираетесь предложить мне работу?», Берия кивнул: «Я не сомневаюсь, что нам обязательно вскоре потребуется отдел по борьбе со всякой демонической гадостью, а специалистов твоего уровня у меня и близко нет…»

Ванда пожала плечами: «Я давно хочу в свободное плавание, так что если муж даст добро, то почему бы и нет… если вы выстоите, конечно»

Берия её ремарку проигнорировал. Снял телефонную трубку и спокойно произнёс: «Да, товарищ Сталин, она уже здесь. Да, конечно… прямо сейчас»

Ближняя дача

16 ноября 1941 года

Москва, СССР

Берия повесил трубку и проинформировал нескольку удивлённую гостью:

«При всех наших нынешних трудностях, открытие ворот в Ад угроза совершенно иного уровня, поэтому…»

«Понятно» - усмехнулась Ванда. «Его императорское величество желает получить информацию из первых рук… почти из первых, на самом деле…»

Теперь уже Берия удивлённо посмотрел на гостью. Ванда Бергманн пожала плечами: «Сталина почти весь мир открыто называет красным императором… а то и вообще Красным Тамерланом…»

Одержимость Сталина великим тюркским завоевателем, основателем империи Тимуридов была хорошо известна… в узких кругах.

Нарком бесстрастно проинформировал: «Сейчас на моей машине тебя отвезут к товарищу Сталину… а оттуда прямо на аэродром…»

«Как скажете… товарищ Берия» - усмехнулась СС-Хельферин. Он снова удивлённо посмотрел на неё. Ванда неожиданно уверена произнесла:

«Хотя многие… даже очень многие придерживаются прямо противоположного мнения, я не сомневаюсь, что вам удастся выстоять – и что мы будем работать вместе… точнее, сражаться плечом к плечу с общим инфернальным врагом…»

Ближняя дача Сталина располагалась недалеко от села Волынское вблизи бывшего города Кунцево. «Ближней» дача стала именоваться по сравнению с прошлой дачей Сталина, располагавшейся в селе Успенском Одинцовского района Московской области. Впрочем, дачу называли также «Кунцевской», «Волынской» и «Зеленой» по цвету дома. Путь от Кремля занимал чуть менее четверти часа.

Дача стала почти постоянным местом жительства Красного императора после того, как его жена Светлана Аллилуева якобы покончила с собой (по другим данным, её застрелил Сталин в порыве ревности). На самом же деле… впрочем, это уже совсем, совсем другая – и жутковатая – история.

Первый одноэтажный дом по проекту архитектора Мержанова построили в 1934 году. Сталин нередко сам приезжал на стройку, высказывал пожелания. Позднее дом еще много раз перестраивали по приказу Хозяина: то ему не хватало солнца, то нужна была тенистая терраса, то ещё что-то.

 

Хотя здание было довольно большое – семь комнат и несколько веранд - Сталин практически всё время проводил в своём кабинете, в котором имелось несколько диванов для отдыха и сна. В подвале бункер, куда красный император спускался во время воздушной тревоги.

Сегодня тревоги не было – Колокольцев договорился с рейхсмаршалом и удары по Москве были приостановлены… до сообщения Ванды о благополучной посадке в Стокгольме. Поэтому он принимал гостью… как ни странно, не в своём кабинете. А в столовой, в которой был сервирован впечатляющий стол-буфет.

Вживую Сталин выглядел совсем не так, как на фото и на кинохронике, что Ванду нисколько не удивило. Ибо она знала (от Колокольцева), что все фото- и даже киноматериалы с изображением «вождя народов» тщательно ретушируются.

Невысокий (всего 162 сантиметра, на пять дюймов ниже Ванды); со смуглым бесконечно усталым лицом (было от чего), на котором заметно проступали рябинки (последствия перенесённой в детстве оспы).

Лоб невысокий, узкий, обрезанный полоской коротко подстриженных совершенно седых волос. Большой нос, как у типичного кавказца (в сказки о якобы еврейском происхождении Сталина, Ванда категорически не верила).

Руки длинноваты и тяжеловаты по сравнению с туловищем. И малоподвижны, особенно — левая.  Это был результат попадания в 6-летнем возрасте под фаэтон, поэтому левая рука с поврежденным сухожилием, нервами и сосудами полностью не разгибалась (да и правая работала не очень), что стало причиной негодности Сталина к воинской службе.

Ванда знала, что через месяц Сталину исполнится шестьдесят три… но выглядел он минимум на десять лет старше. Профессиональную медсестру (компетентнее иных врачей) удивляло, что он вообще жив… при его лайфстайле.

Дикая нагрузка, постоянное нервное напряжение, перманентное курение, малоподвижный образ жизни; мягко говоря, нездоровая еда (жирная и острая); алкоголь в немалых дозах… неудивительно, что он был гипертоником и уверенно шёл прямой дорогой к инсульту.

И, конечно, знаменитый сталинский взгляд. Пристальный, буквально впивавшийся в визави взгляд холодных и проницательных глаз. Глаз великого гения… чёрного гения. Инфернального даже.

К удивлению Сталина, Ванда не отвела взгляда. Спокойно смотрела на него… такого взгляда он вообще никогда не видел. Ни у мужчины; ни, тем более, у женщины. Полный уважения… даже с толикой восхищения и собственного достоинства взгляд уверенной в себе, успешной и очень сильной женщины.

Женщины-убийцы… профессиональной убийцы. Из отчёта Колокольцева об Операции Карфаген, Сталин знал, что его визави шесть раз, как в тире, расстреляла серебряными пулями по три-четыре жутких оборотня-волколака… но в её взгляде он прочитал и другое. Совсем другое – и страшное. Очень страшное.

«Сколько человек ты убила своими руками?» - осведомился он. Он понимал, что такая фамильярность может выйти ему боком, но ничего не мог с собой поделать – слишком привык тыкать женщинам.

Не отводя взгляда («в гляделки» ей равных было… немного), Ванда бесстрастно ответила: «Восемьдесят пять. Официально в Лихтенбурге и Равенсбрюке смертной казни не было и нет…»

Сталин с уважением кивнул: «Я слышал о Прекрасном чудовище – неофициальном палаче женских концлагерей СС… но мне и в голову не могло прийти, что я встречусь с ней лицом к лицу…»

Он вдруг с ужасом понял, что она сейчас может убить его голыми руками… а потом сумеет выбраться из его логова целой и невредимой.

Ванда прочитала его мысли (это было несложно) и покачала головой:

«Я с Вами не воюю… да, я ношу форму СС-Хельферин; моя официальная должность зондерфюрерин вермахта… но у меня другая война. В которой мы с Вами в одном окопе – и у нас общий враг»

У него несколько отлегло от сердца. Он махнул рукой в сторону стола, явно накрытого специально для дорогой гостьи: «Прошу»

Ванда была только что из-за обильного и необычайно вкусного (и тоже грузинского) стола, однако отказывать Красному Тамерлану было не принято, поэтому она ещё раз поужинала (подобные переедания у неё случались – и снимались 24-часовым голоданием).

Сталин кивнул рукой на впечатляющий ассортимент алкогольных напитков. Ванда покачала головой: «На службе не употребляю… да и вообще я к алкоголю равнодушна практически…»

Пока она ужинала, Сталин знакомился с отчётом Колокольцева об Операции Магдалина. Он не афишировал эти знания, но он свободно читал по-английски, по-французски и по-немецки, поэтому обошёлся без помощи своей гостьи.

Когда он закончил, он кивнул: «Впечатляет». И продолжил: «Спасибо за Белую Салтычиху – такие злодеяния не должны оставаться безнаказанными…»

Он имел в виду подвиги Дарьи Николаевны в Гражданскую; Ванда – её дублинские художества, но она кивнула: «Совершенно согласна… но я лишь курьер, который доставил посылку. Всё сделали мой муж и его команда…»

Сталин поднялся, подошёл к небольшому столу, взял с него небольшую коробку и протянул Ванде. Она взяла коробку, открыла и без удивления обнаружила в ней четыре коробочки – явно с государственными наградами СССР.

Красный император объяснил: «Две для Вас – две для Вашего мужа, Ванда…»

Совершенно неожиданно даже для самого себя он перешёл снова на Вы.

Она рассмеялась: «Если Вас интересует моё отчество, то… наверное, лучше всё-таки Яновна. Мой отец Иоганн Бергманн… но Ивановна будет звучать как-то уж совсем неподходяще…»

Сталин кивнул и продолжил: «Ваш муж дал мне понять открытым текстом, что звание дважды Героя Советского Союза для него звучит…»

Ванда (которую Колокольцев был вынужден проинформировать – в общих чертах – об Операции Анна и своих отношениях с Берией и Сталиным) расхохоталась:

«… полным бредом. Я его очень хорошо знаю – для него такое звание может быть присвоено только единожды». Красный император кивнул – и продолжил:

«… поэтому за Операцию Карфаген – которую он осуществил в наших общих интересах – он награждён орденом Ленина…»

Ванда очень хотела съязвить, но промолчала. Сталин продолжал: «… таким же – как и было обещано – за доставку Белой Салтычихи…»

И сбросил бомбу: «За Вашу роль в Операции Карфаген и не только Вам присвоено звание Героя Советского Союза с вручением Ордена Ленина и медали Золотая Звезда…». Ванда вздохнула – и спокойно ответила: «Буду считать это авансом… в счёт моих будущих достижений в совместной с Вами работе… точнее, в борьбе…»

«Вы в этом так уверены?» - удивился Сталин. «Так уверены, что мы выстоим – и что мы будем работать вместе?»

Ванда кивнула: «Женская интуиция плюс кое-какие мистические способности, которые я приобрела… ибо с кем поведёшься…»

Красный Тамерлан хотел что-то то ли сказать, то ли попросить, но Ванда покачала головой: «Не сейчас. Вот переберусь к вам на типа ПМЖ… тогда и поговорим – так долго, как Вы сочтёте нужным»

Через два часа Электра пробежала по взлётной полосе аэродрома НКВД СССР, ласточкой взмыла в небо, а спустя пять часов без приключений приземлилась в аэропорту Стокгольм-Бромма.

А через полтора часа, после дозаправки, Электра взмыла в предрассветное небо благословенной нейтральной Швеции и взяла курс на воюющий Берлин.

 

Зондерфюрерин Советского Союза

Женская интуиция не подвела Ванду Бергманн. Когда весной 1943 года де-факто второй человек в СССР Лаврентий Павлович Берия принимал её на работу в должности начальника отдела С (борьба с паранормальным противником) НКГБ СССР - ибо в Политбюро курировал и это ведомство тоже, она ему прямо заявила:

"Я католичка и бисексуалка... как это во мне уживается, это мои проблемы. Кроме того, в моей прошлой жизни я четыре года отработала старшей надзирательницей Равенсбрюка, три из которых ещё и неофициальным палачом..."

Сделала гейдриховскую паузу (покойный шеф РСХА ее откровенно побаивался) и продолжила:

"...поэтому, если вы хотите, чтобы я успешно защищала советскую власть и советский народ от всякой паранормальной нечисти - тем более, закрывала ворота в Ад, которых на ваших необъятных просторах точно немало - учитывая историю вашего государства..."

Сделала аналогичную паузу и резюмировала:

"... вам придется закрыть глаза на некоторые мои эскапады..."

Почти всесильный нарком обречённо вздохнул - и закрыл глаза. Ибо замены Ванде Яновне Мазур (таковой была ее новая инкарнация) не было и не предвиделось от слова совсем.

Первым делом Ванда добыла себе (из подземной тюрьмы НКВД) самого настоящего католического священника отца Владислава, перехватив его по дороге к расстрельной стенке.

И сделала его своим личным священником, капелланом и экзорцистом Отдела С и штатным преподавателем демонологии в НКГБ - именно в таком порядке.

Он каждый день проводил для Ванды индивидуальную Святую Мессу (для этого в штаб-квартире отдела была организована небольшая часовня) и регулярно отпускал ей ее многочисленные грехи.

Ну, а его лекции по демонологии не пропускали ни Берия, ни нарком госбезопасности СССР Всеволод Меркулов. Неудивительно - отец Владислав был одним из лучших демонологов Европы.

По слухам, Ванда спала с обоими наркомами... ну, а ее зам майор госбезопасности Валерий Малышев был вообще ее типа походно-полевым мужем.

Однако приставка би никуда не делась, поэтому Ванде регулярно поставляли московских лесбиянок, благо неофициальный отдел нравов НКВД находился в прямом подчинении Берии. Причем весьма элитных лесбиянок и бисексуалок. 

Поставляли специально уполномоченные люди... кстати именно оттуда во многом и растут ноги мифа о том, что женщин так поставляли Берии (кто был лично знаком с его законной женой, знал, что такого не могло быть в принципе).

Мало кому известно, что и в те годы БДСМ в Москве был весьма популярен в определенных кругах - особенно среди поклонниц однополой любви. Поэтому в объектах для порки у Ванды теперь Яновны недостатка не было.

Порола она жестоко, Равенсбрюк-стайл, но... в общем, подсаживались на нее как на наркотик. Так подсаживались, что были готовы даже умереть под ее фирменной плетью.

Некоторые таки умирали... впрочем, это был совсем другой контингент. По определённым причинам, некоторых клиентов НКВД и НКГБ (обоего пола) было признано нецелесообразным ни судить официально, ни расстреливать неофициально.

Поэтому их отправляли к Ванде, которая с удовольствием (ибо предварительно знакомилась с их делами) забивала плетью насмерть. Равенсбрюк-стайл (и в этом отношении НКВД и СС друг от друга не отличались).

Впрочем, далеко не каждая порка заканчивалась для объектов летальным исходом. За некоторые прегрешения считалось нецелесообразным отправлять в ГУЛАГ, поэтому некоторых нарушителей закона (обоего пола) отправляли к Ванде на психологическую алго-коррекцию. Одного сеанса хватало, чтобы объект больше никогда не нарушал закон.

По слухам, именно это побочное занятие заслуженной зондерфюрерин СССР (как она со смехом себя называла) позволило удержать подростковую преступность в Москве в приемлемых рамках.

Но это было действительно ее побочное занятие. А в своей основной должности она быстро стала настолько жестоким и безжалостным ликвидатором, что даже у заплечных дел мастеров в НКВД волосы дыбом вставали от ее рассказов.

Впрочем, это уже совсем другая история...