Однажды монахиня привела меня в монастырскую гостиную и сказала, что моя мать умерла. Но оказалось, что я больше двадцати лет работала вместе с мамой в прачечной, а монахини всё это время скрывали от нас правду.
Вы просто не можете себе представить, какими жуткими и бесчеловечными были эти места. Самое ужасное заключалось в том, что это делали женщины с другими женщинами [есть большие сомнения, что этих… особ можно назвать женщинами]
-----------------------
После того как Морин Салливан подверглась издевательствам со стороны отчима, монахини уговорили мать отправить её в «безопасную» школу, где она получит необходимое образование. То, что она получила, переехав в дом Магдалины, было не образование, а семидневная рабочая неделя без оплаты:
«Я никогда не делала ничего плохого. Я была невинным ребёнком, и монахиня сказала мне, что я могу доверить ей свою историю. И я рассказала всё как есть. После этого меня сделали самой настоящей рабыней.
Я должна была не только работать в прачечной, а и мыть полы, и вязать свитера. У меня отняли всё: имя, право быть человеком и общаться с такими же людьми, как и я. Мне запретили выходить на улицу, играть с детьми и даже разговаривать. И лишь к 16 годам мне удалось вырваться из этого Ада».
-----------------------
«Дети были похожи на цыплят в курятнике, бедлам, визг и постоянный крик в комнате малышей. Они так и не научились правильно говорить, поэтому у них был свой собственный язык, лепечущие звуки. О них практически никто не заботился как следует.
Когда дети приходили после занятий, их кормили скудным обедом и кое-как вычесывали вшей и гнид. На ужин им давали чай, хлеб с маслом или какао. Малыши ложились спать летом и зимой в шесть часов вечера. Из-за ненадлежащего ухода и условий, началась эпидемия коклюша, от которой многие малыши умерли»
-----------------------
Ещё одна сирота, Марина Пермаул, оказалась в приюте в возрасте семнадцати лет после того, как просто пообщалась с мальчиком. На следующее утро две монахини обманом заставили её сесть в машину и отвезли в приют.
«Как только я переступила порог данного заведения, мне сказали хранить молчание, и что моё имя теперь будет совсем другое. Я пробыла там шесть месяцев. Это было невыносимо. Место было похоже на тюрьму, хотя скорее всего тюрьма была гораздо лучше, чем этот приют. То, что происходило в стенах «дома» было самое настоящее рабство».
-----------------------
Габриэль Мэри О'Горман родилась в одном из ирландских домов матери и ребёнка. Подростком её забрали в прачечную из монастыря, где она провела большую часть своей жизни, только за то, что она нарушила комендантский час.
«Однажды я повстречала парня. Мы проговорили с ним несколько часов, и я попросту опоздала в приют. В итоге, мне пришлось провести всю ночь на улице. А утром на ступеньках стоял собранный чемодан.
Две монахини подошли ко мне, посадили в машину и отвезли в дом Магдалины на Шон Макдермотт-стрит. Я пробыла там шесть недель. Потом меня отвезли на такси в Лимерик (в другую прачечную Магдалины), где я пробыла два с половиной года, работая, не поднимая головы».
-----------------------
Воспоминания Элизабет Коппин:
«Как и многим детям, оказавшимся в моём положении, власти изменили мне имя. Я работала с восьми утра до шести вечера шесть дней в неделю, кроме воскресенья. Работа была невероятно тяжёлой, настолько, что уже через пару часов ты попросту переставал чувствовать руки и спину.
Каждый раз приходилось надевать резиновые сапоги, таскать мокрые простыни и пододеяльники, которые весили целую «тонну». Так продолжалось пять лет. Настоящая ежедневная каторга. Без отдыха, без попытки как-то отвлечься и хоть с кем-то поговорить. Нас не считали за людей. Для них мы были просто дешёвой рабсилой».
-----------------------
Как обращались в приюте Магдалины с теми, кто якобы провинился:
«Меня обвинили в том, что я украла чьи-то сладости. Но как бы я не пыталась доказать обратное, никто не хотел слушать. Вместо этого, меня заперли в комнате с «мягкими» стенами на три дня и три ночи. На полу не было матраса, был только горшок, кружка воды и кусок чёрствого хлеба».
-----------------------
Как монахини «вершили правосудие»:
«Однажды я разбила чашку, и монахиня сказала: «Я научу тебя быть осторожной». Она достала толстую верёвку, связала меня, оставив на три дня и три ночи, и каждое утро мне приходилось есть прямо с пола. Тогда мне пришлось опуститься на колени и сказать: «Прошу прощения у Всемогущего Бога и у девы Марии, за дурной пример, который я показала».
-----------------------
Две другие женщины также поделились историями о том, как монахини издевались над ними не только унижая их, а клеймя. Одна из них была вынуждена носить знак, обозначающий её как мошенницу после того, как она поделилась хлебом со своей сестрой.
Другая рассказала о том, что её публично унизили после того, как она намочила постель: «Они дали мне насквозь промокшую простынь и заставили обернуться в неё полностью. А после, поставив на колени, вынудили ползти перед всеми с табличкой на спине с надписью грязная ленивая девчонка»
-----------------------
Узницы все как одна твердили о том, что их лишали имён, присваивая со временем номера [как в женских концлагерях СС]. Они рассказывали о непосильном ежедневном труде, где в пору было работать взрослым мужикам, а не хрупким женщинам и измождённым детям…
-----------------------
Если девушка ошибалась или отказывалась работать, ее заставляли падать на колени перед монахиней, целовать пол и приносить публичные извинения. Были предусмотрены и другие наказания: изоляция, уменьшение порции еды или требование есть на полу без стула.
Многие женщины вспоминали, что монахини носили черный пояс, которым они били женщин, которые разговаривали или отвлекались от работы [точно так же вели себя надзирательницы женских концлагерей СС]
-----------------------
В прачечных было «невыносимо жарко» и влажно, кроме того, девушкам приходилось дышать химикатами, занимаясь изнурительным трудом, стирая руки в кровь.
-----------------------
Фрэнсис рассказала, что в 9 лет ей приходилось натирать воском пол. Она также рассказала про случай, когда в 15-16 лет она и другая воспитанница приюта бегали по лестнице и включали и выключали свет. Когда монахини застали их за этим занятием, они заставили их дотронуться до электрической панели так, чтобы их ударило током [и такие наказания были в женских концлагерях СС].
По её словам, хотя сексуального насилия [в том приюте] не было, но были словесные оскорбления, физическое насилие, моральные пытки
-----------------------
Хотя большинство воспитанниц не были осуждены ни за какие преступления, условия в приютах были тюремными. Так называемое «искупление» могло включать любые меры – бритьё налысо, диету на хлебе и воде, контроль переписки с родными, изоляцию, истязания холодом и даже порку.
За нарушение правила молчания (узницам не разрешалось разговаривать друг с другом) женщину могли избить, подвергнуть пыткам и на несколько дней поместить в карцер.
-----------------------
«Мы не знали, когда последует следующее избиение. Оно могло начаться в любую минуту», — рассказывала Мэри Смит. Смит поместили в приют в Корке после изнасилования; монахини сказали ей, что это «на случай, если она забеременеет».
Сразу после прибытия ей коротко обрезали волосы и дали новое имя. Мэри не разрешали ни с кем говорить. Ей поручали непосильно тяжелую работу в прачечной, а за мелкие проступки или ошибки – избивали и оставляли спать на холоде. Мэри была настолько подавлена, что даже не помнит, сколько времени провела в приюте. «Для меня это была целая жизнь», — говорит она.
-----------------------
Узниц сразу же лишали имени и давали им новое – какой-нибудь святой – или просто номер. Многие заключенные – сироты или жертвы изнасилования – оставались в «прачечной» на всю жизнь и полностью забывали свое прошлое.
-----------------------
В подростковом возрасте узницей приюта Магдалины стала известная ирландская певица Шинейд О'Коннор, которую на 18 месяцев отправили туда за воровство и прогулы занятий в школе. Позже она называла католическое учреждение «тюрьмой», где ее лишили детства, а девочки «плакали каждый день».
-----------------------
Отсутствие вентиляции, щелочные вещества, разъедающие кожу, вредные химикаты, тяжелый физический труд, постоянное стояние на ногах приводили к необратимым последствиям для здоровья.
У девушек и женщин появлялись заболевания: варикоз, ревматизм, болезни легких. Многие получали травмы на всю жизнь, так как девушкам не спешили оказывать медицинскую помощь.
В «прачечных» действовало еще одно правило, уничижающее личность, — лишение имен. При поступлении в приют «грешницу» называли по-другому. Могли присвоить и мужское, или просто дать номер, что усложняло поиск девушки ее родственниками. Кстати, правила приютов предусматривали освобождение пленниц только по ходатайству кого-то из родных.
Срок пребывания не оговаривался — наказание могло длиться пожизненно. Одни жили здесь меньше года, другие оставались до старости и умирали, третьи не доживали и до пожилого возраста.
-----------------------
Девочкам затягивали грудь корсетом и остригали волосы, «чтобы не демонстрировали свою сексуальность». Одну зверски избили за разговор с одной из узниц, которая тайком попросила девочку привести ей ее родную дочь.
-----------------------
Филисс была сиротой, которая жила в детском приюте. Когда она повзрослела, ее отправили в прачечную Магдалины - ибо девушка была слишком хороша собой.
«Однажды я спросила сестру о том, почему меня из сиротского приюта отправили прямиком в прачечную Магдалины. И та сестра сказала мне: Ты красива как картинка. Монахини отправили тебя из страха, что ты падешь. „Пасть“ означало „забеременеть“, а это лишний рот, который им нужно кормить»
-----------------------
Всех узниц сразу же коротко стригли — длинные волосы, особенно красивые, монахини считали грехом. Всем выдавали мешковатую форму, которая полностью скрывала фигуру.
-----------------------
Нэнcи Шеннон рассказала, как её избили связкой ключей, посадили на хлеб и чай и заперли в подвале. Всё это только за то, что она хотела сообщить сыну женщины из «прачечной», что его мать умерла.
-----------------------
Монахини избивали не только самих работниц «прачечной», но и детей, живших в детдоме при ней. Любые контакты с «магдалинками» были строго запрещены. И если детей ловили на попытках заговорить с ними, то били ремнём до кровоподтёков, синяков и опухших глаз. В качестве дополнительного наказания могли ещё и обрить.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
