Святая Лаврентия и Святой Грааль

 Легенда (а это именно легенда) о святом великомученике Лаврентии неразрывно связана с несопоставимо более известной легендой – легендой о Святом Граале (Святой Чаше).

Согласно канонической версии последней, Святой Грааль – это металлическая чаша, из которой Иисус и Его ученики во время Тайной Вечери пили вино, мистическим образом превратившееся в Его кровь.

Считается, что в ту же чашу Иосиф Аримафейский собрал кровь из ран распятого на кресте Спасителя... однако это крайне маловероятно, ибо Голгофа была местом открытым совершенно, а охрана имела категорический приказ никого не подпускать к распятым, пока они живы (у мёртвого тела кровь свернулась).

Согласно той же версии, Святой Грааль обладает магической силой – нашедший чашу и испивший из неё якобы получает вечную жизнь. Что крайне маловероятно, ибо христианство – религия не магическая совершенно (чудеса имеют совершенно иную природу).

Согласно наиболее распространённой версии, Святой Пётр взял чашу с собой в Рим (что очень похоже на правду), после чего она передавалась от папы к папе… пока не началось гонение императора Валерия.

Не очень понятно, какая именно шлея попала последнему под известное место, однако он направил аж два письма сенату с требованием предпринять жесткие шаги против христиан.

В первом письме от 257 года Валериан потребовал, чтобы христианское духовенство приносило жертвы римским богам либо было изгнано. Второе письмо от 258 года приказывало казнить христианских лидеров.

Христианские сенаторы и эквиты (сословие всадников) были обязаны поклоняться римским богам, либо лишиться своих званий и имущества, а повторный отказ от жертвоприношения мог привести к смертной казни.

6 августа 258 года был казнен римский папа Сикст II… однако он успел передать церковные ценности диакону Лаврентию – а тот их надёжно спрятал. Диакона задержали и подвергли длительным пыткам, дабы он выдал сокровища.

Его били скорпионами (тонкая железная цепь с острыми иглами), опаляли раны огнем, били оловянными прутьями… в общем, всяко изгалялись… но совершенно безрезультатно – диакон упорно молчал.

Лаврентия приговорили к огненной казни и сожгли на гридироне. Его положили на железную решетку, под которую подложили горячие угли, а слуги рогатинами прижимали к ней тело мученика, пока он не испустил дух. А Святой Грааль бесследно исчез…  во всяком случае, я пришёл к такому выводу.

Ларису сначала били шомполами (за неимением оловянных прутьев), потом подняли на страппадо и прижигали тело углями, потом долго секли скорпионами, пока её тело не превратилось в сплошное кровавое месиво, а затем уложили га гридирон и заживо сожгли.

На том всё и закончилось – тогда я был в этом совершенно уверен. Однако некоторое время спустя мне совершенно неожиданно позвонил совсем другой Лаврентий – Лаврентий Павлович Берия – и предложил встретиться.

Мы встретились в закрытом ресторане, принадлежавшем почему-то Одило Глобочнику (я так и не понял, зачем ему это было нужно). Насладившись творениями балканской кухни, Берия сбросил настоящую Царь-Бомбу:

«Хочешь узнать, что на самом деле случилось со Святым Граалем?»

Я изумлённо уставился на него: «Конечно, хочу»

Берия вздохнул – и рассказал совершенно удивительную историю.

«Святой Грааль удалось спасти от римских ищеек и сохранить до Миланского эдикта Константина Великого, легализовавшего христианство. После того, как Константинополь стал новой столицей Римской империи, Грааль перевезли туда»

Я кивнул: «Похоже на правду». Берия продолжал: «По неясной причине, Грааль не был вывезен при падении Константинополя в 1453 году, а хранился в тайной сокровищнице. Она переходила из рук в руки… а в 1928 году до неё добрался великий авантюрист Яков Блюмкин…»

Я снова кивнул: «Яркая личность… слишком даже». Берия кивнул и продолжил:

«Летом 1929 года Блюмкин приехал в Москву, чтобы отчитаться о проделанной работе – он был резидентом ОГПУ на Ближнем Востоке. Там он пересёкся с Глебом Бокием, который, помимо своей основной работы начальника шифровального отдела ОГПУ, занимался паранормальными исследованиями…»

«Было такое» - усмехнулся я. Лаврентий Павлович продолжил:

«Блюмкин сдал ему на хранение Грааль… потом его расстреляли как троцкиста, а Грааль так и остался в архиве Глеба Бокия. В 1938 году, когда Бокия тоже уже расстреляли, мы с Роландом фон Таубе… в смысле, с Мишей Колокольцевым, нашли этот архив… только Грааля там уже не было…»

Сделал паузу – и продолжил: «Грааль обнаружился в 1941 году в белорусском Казимирске – в архиве местного НКВД. Там его захватила зондеркоманда спецназа абвера Бранденбург-800, которой командовал Роланд фон Таубе…»

Глубоко вздохнул – и закончил: «Вернувшись в Берлин, Роланд передал Грааль графу и Баронессе, после чего тот исчез в глубинах Виллы Вевельсбург… где и находится по сей день…»

Святая Лукиллиана

История мученичества Лукиллиана интересна тем, что она является примером малоизвестной страницы Великой Христианской Революции: перехода в христианство языческих жрецов – зачастую с немалой частью своей паствы.

Такое не было большой редкостью, ибо многие мистически одарённые жрецы (а других в их стройные ряды не принимали) нередко понимали… точнее, чувствовали истинность христианства.

И тайно (по большей части) или даже явно – если суицидальный синдром был достаточно силён – обращались в христианство. Если тайно, то днём отправляли языческие обряды, а вечером совершали христианские богослужения – в одном и том же языческом храме (который они освящали окроплением святой водой). Христос, видимо, не возражал. 

Лукиллиан решил действовать открыто, ибо был уже в преклонном возрасте и смерть его не страшила. Под влиянием его проповеди многие язычники стали обращаться к христианству (ибо авторитет был явно немалый).

На него предсказуемо донесли градоначальнику Никомидии Сильвану. Такого духовного авторитета просто казнить было политически невозможно… поэтому его стали принуждать возвратиться к идолослужению.

Стандартной «третьей степенью убеждения»: порка-страппадо-дыба-угли. Челюсти ему, понятное дело, никто не ломал, ибо он должен был публично отвергнуть Христа и проповедовать язычество, а со сломанной челюстью сделать это проблематично весьма.

В общую камеру его тоже не помещали – ибо это гарантированно увеличило бы численность христиан города на количество обитателей оной. Так что история о «юных отроках-мучениках» чистый худлит (чудесное спасение из раскалённой сечи – отголосок похождений Лилит сотоварищи).

Распятия на кресте тоже не было – и по юридическим причинам (как римский гражданин – других в жрецы не брали) Лукиллиан подлежал усекновению главы; и по политическим – такая публичная казнь такого авторитета дала бы совершенно обратный эффект (обратный желаемому). Учитывая его преклонный возраст, Лукиллиан, вероятнее всего, умер во время истязаний.

Людмилу мои подчинённые раздели догола, связали по рукам и ногам, подвесили за (весьма длинные) волосы к ветке дерева и долго били палками, переломав… много что в её теле.

После чего распяли на Андреевском кресте, прибив длинными гвоздями за руки и за ноги в нескольких местах. Людмила оказалась крепкой женщиной и умерла только через девятнадцать часов.

Святая Луция

История мученицы Луции (Лючии) интересна тем, что имеет прямое отношение не к религии (это было вторично), а к детской психиатрии.

Луция родилась в богатой и знатной семье в римских Сиракузах… не очень понятно, когда, на самом деле. Её отце был римлянином, а мама была греческого происхождения (обычное дело в Римской империи).

Когда Лючии едва исполнилось пять лет, её отец то ли скоропостижно умер, то ли погиб (второе более вероятно). Девочка явно очень любила своего отца и была с ним очень близка эмоционально, ибо эта утрата, несомненно, нанесла ей тяжелейшую психологическую травму, о которой она так и не оправилась.

Травму усугубила тяжёлая (и, похоже, неизлечимая) болезнь мамы, когда Лючии было… лет четырнадцать или около того. Потеря мамы стала бы для девушки полнейшей катастрофой, поэтому она обращалась за помощью… да ко всем, кто имел хотя бы отдалённое отношение к медицине.

Вылечил маму врач-христианин (или христианка); в результате экзальтированная (было от чего) девушка приняла решение раздать своё приданое (умиравшая мама договорилась о браке дочери с богатым и знатным юношей-язычником) бедным и уйти в христианскую общину.

И таки раздала… что вызвало скандал галактического масштаба среди сиракузских элит. Оскорблённый разрывом помолвки (он явно был неравнодушен к Луции) её жених донёс правителю, что она, дескать, христианка – что, скорее всего было правдой (после чудесного исцеления мамы ещё и не то сделаешь).

Дальнейшее понятно не очень. Скорее всего, префект Сиракуз убедился, что девушка таки христианка… но публичного совсем уж скандала (в виде казни 14-летней знатной девушки) не хотел. Поэтому убедили её маму… продать дочь с глаз долой в публичный дом (такие продажи тогда случались сплошь и рядом).

Сказано-сделано… только вот девочка оказала настолько ожесточённое сопротивление, что от неё вынуждены были отступиться. После чего взбешённая девица добралась до ближайшего языческого храма и устроила там феерический погром с разбиванием всего подряд.

Её поймали, судили, приговорили к сожжению и сожгли на костре… правда, милосердно предварительно убили ударом меча в горло. Глаза ей никто не выкалывал, конечно – такой экстрим в Риме был не принят.

Людмилу – по её просьбе – убивать мечом не стали (она хотела уйти в Мир Иной по огненной дороге) … и – тоже по её просьбе – перед казнью выкололи глаза кинжалом. Это сделала Будика – на такое рука не поднялась даже у Шарлотты Корде, несмотря на все её вандейские и последующие подвиги. 

Святые Маркеллы

Маркеллы и Маркеллины интересны тем, что их было на удивление много – и что среди них были как мученики, так и мученицы. Наиболее интересна история Маркеллы Хиосской – а интересна она тем, что совершенно непонятно, причём тут вообще христианство, не говоря уже о святости. Банальная эфебофилия… да ещё и в самом мерзком варианте – инцеста.

Маркелла рано потеряла мать, что явно нанесло сильнейшую психологическую травму её отцу (и эта история не о религии, а о психиатрии – как и многие другие истории мученичеств).

Когда Маркелла стала девушкой, ее отец, вероятно страдая неким видом безумия, возгорелся греховным желанием по отношению к дочери (на языке современной психиатрии это называется эфебофилия).

Постепенно он настолько потерял все и всяческие берега, что девушка вынуждена была бежать из деревни сломя голову. Отец погнался за ней верхом на лошади, тем самым вынудив ей искать укрытия на скалистом берегу моря в огромном кусте терновника.

Безумец не мог вытащить ее оттуда и поджег куст, чтобы заставить ее покинуть укрытие. Спасаясь от огня, Маркелла бежала от скалы к скале вниз, к неровной береговой линии.

Отец в неистовстве взял лук и пронзил ей стрелой бедро, но девушка в ужасе продолжала бежать, не чувствуя боли… пока не застряла в расщелине по самую грудь. Когда родитель убедился, что вытянуть ее невозможно, он отсек ей ножом груди и голову и бросил в море.

Таких историй во все времена и все эпохи были тысячи, если не десятки тысяч… только какое отношение всё это имеет к христианству? За что, собственно, была канонизирована Маркелла Хиосская?

Что произошло с её отцом, история эта умалчивает. Вероятнее всего, потеряв ещё и дочь, он покончил с собой, бросившись в море. Или же сдался властям – и его сбросили со скалы (так казнили за преступления, связанные с инцестом).

История мученичества Маркелла, епископа Аламейского, интересна тем, что луддитам от христианства продолжало прилетать за уничтожение культурных ценностей и после того, как христиане получили на это право от властей.

Будущий епископ Апамейский, родился в богатой и знатной семье на Кипре. Получив хорошее образование, он занимал высокие гражданские должности… однако потом что- то пошло не так (впрочем, это ещё как посмотреть).

Оставив жену с детьми, он ушёл в сирийскую пустыню монахом-отшельником (такое случалось, хотя и не так уж чтобы очень часто). Слава о его подвижничестве разнеслась по окрестностям…, и жители Апамеи решили избрать его своим епископом (ибо с такой биографией воровать, скорее всего, не будет).

Воровать он действительно не стал… но лучше бы воровал – вреда было бы намного меньше. Ибо новоиспечённый епископ начал энергично… правильно, разбивать классические статуи и крушить классические храмы (любимое занятие христианских фанатиков, неспособных создавать ничто ценное).

Он захотел разрушить крепко сложенный храм Юпитера, однако совершенно не понимал, как это сделать. Помог, видимо, бывший сапёр (да-да, таковые были уже в те времена, только они подкапывали, а не взрывали крепостные стены).

Сапёр подрыл три огромные колонны, подпирая их до времени оливковыми деревьями, которые затем поджёг (стандартная римская тактика при взятии крепостей). Деревья долго не хотели гореть… но, в конце концов-таки сгорели; колонны упали и увлекли за собой весь языческий храм.

Местным ценителям прекрасного это не понравилось; они схватили Маркелла (подозреваю, что и сапёра тоже) … и заживо сожгли, как и полагалось по имперскому уголовному кодексу.

Сыновья Маркелла захотели им отомстить (ибо те и не думали скрываться) … но Поместный Собор запретил им это, указав несправедливым мстить за ту кончину, за которую надо благодарить Бога.

Бог тут был ни при чём совсем, просто симпатии подавляющего большинства населения были на стороне убийц и их гибель могла вызвать нешуточный мятеж (и погром теперь уже христианских храмов).

Мученичество Маркелла Маккавея для меня глубочайшая загадка из загадок. Ибо ну вот что делает в компании христианских святых (по большей части тех ещё антисемитов) … еврейский мученик??? Канонизированный – внимание – за отказ употребить в пищу свинину (которую евреи-христиане трескали за обе щеки).

Дело было, несомненно, в 168 году до нашей эры, во время правления сирийского царя македонского происхождения Антиоха IV Эпифана, который (были на то серьёзные причины), опираясь на прогречески настроенную часть еврейского жречества, перейти к насильственной эллинизации евреев Иерусалима и прилегающих территорий.

По сравнению с его «окончательным решением еврейского вопроса», даже Великое гонение на христиан – не более, чем мелкое хулиганство в песочнице. Эпифан превратил Иерусалимский храм в святилище Зевса (!!) и на глазах у всех лично заколол жертвенную свинью на его алтаре.

Начались тотальные религиозные преследования, сопровождавшиеся публичными казнями, пытками, телесными наказаниями и т. д… невиданных масштабов. Одной из жертв и стал Маркелл Маккавейский.

Его привели к беззаконному царю (несомненно, к Эпифану) и стали принуждать есть недозволенную пищу – сиречь свинину. Он ответил – от имени всех еврейских фанатиков: «Мы готовы лучше умереть, чем преступить Закон».

Царь приказал отрезать ему язык, содрать с тела кожу и отсечь руки и ноги на виду у его братьев и матери. Еще дышавшего юношу (по сути, обрубок) бросили на огромную раскаленную сковороду и заживо сожгли. На вид какая-то жуткая снафф-фантазия – но в те времена случалось и не такое… впрочем, Ваня Грозный ещё и не так развлекался – многие столетия спустя.

Марину Первую (любезно предоставленную Чёрной Марой) раздели догола и привязали к дереву во внутреннем дворе Объекта Харон. Затем сначала расстреляли стрелами – причём не до смерти.

После чего отрезали груди и голову – реально отрезали голову острым кинжалом. Резала Шарлотта, которая после того, как останки Марины отправились в крематорий, спокойно объяснила:

«Мне не впервой – я так резала и республиканцев в Вандее, и красных комиссаров в Гражданскую… и их жён и детей тоже так резала…»

«Акция устрашения?» - не столько спросил, сколько констатировал я. Она кивнула – и занялась созерцавшей всё это Мариной Второй.

Которая пришла сама, по объявлению в Даркнете, прекрасно зная, на что она подписывается. Её распяли на специальной П-образной раме, отрезали язык (который она покорно высунула), содрали с неё кожу, подвесили за волосы, последовательно отрубили руки и ноги… а обрубок сожгли на гигантском противне.

Всё время этой жуткой казни Марина не издала ни звука и умерла с улыбкой на прекрасном лице.

 

Святая Паулина

 История мученичества Павла Каиюмского (скорее Константинопольского – ибо он родился и вырос именно в этом городе) интересно тем, что оно связано не с гонениями язычников на христиан, а с разборками внутри христианства спустя столетия после победы Великой Христианской Революции.

Если быть более точным, то с иконоборчеством. Иконоборцы считали изображения святых идолами, а почитание икон — идолопоклонством, ссылаясь на ветхозаветные заповеди («не сотвори себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху… не поклоняйся им и не служи им»).

Они были неправы, ибо христиане иконам не поклоняются - их почитают как порталы (мини-порталы, если быть более точным) Благодати Божьей – живительной и спасительной духовной энергии.

Однако аргументы иконоборцев оказались достаточно убедительны для того, чтобы в 730 году от Рождества Христова христианский император Лев III Исавр своим указом запретил почитание икон - и луддиты от христианства набросились уже на христианские храмы и произведения искусства.

Итогом этой вакханалии стало уничтожение тысяч икон, а также мозаик, фресок, изваяний святых и расписных алтарей во многих храмах. Иконоборчество было официально закреплено на т.н. Иконоборческом соборе в 754 году при поддержке императора Константина V Копронима, сурово ополчившегося против иконопочитателей, особенно монахов.

Иконопочитателей преследовали ещё суровее, чем христиан во время Великого гонения, поэтому неудивительно, что убеждённому «борцу с иконоборцами» Павлу Константинопольскому отрезали нос, лили на голову кипящую серу со смолой, выкололи глаза и со связанными ногами влачили по улицам, пока он не умер (т.е., подвергли позорной «женской» казни).

Преследование в первую очередь затронуло византийское монашество: иконоборцы публично гнали и поносили монахов, кидали в них камнями… по свидетельству современника,

«…многих монахов умертвили ударами бичей [т.е., засекли до смерти], и даже мечом, и бесчисленное множество ослепил; у некоторых обмазывали бороду спуском воска и масла, подпускали огонь и таким образом обжигали лица их и головы; иных после многих мучений отсылали в изгнание».

Борьба с распространением иконописных изображений затронула и их создателей. Наиболее известна история монаха-иконописца Лазаря, пострадавшего при императоре Феофиле. Вот как это описывал современник:

«…решил император принудить и монаха Лазаря (это был славный рисовальщик того времени). Однако монах оказался выше льстивых убеждений… многократно обрушивался с хулой на царя, и тот, видя такое, предал его таким пыткам, что плоть его истекала вместе с кровью и никто не чаял, что ещё жив.

Когда же услышал царь, что заключённый в тюрьму рисовальщик понемногу пришёл в себя и, вновь занявшись своим искусством, изображает на дощечках лики святых, велел приложить к его ладоням раскалённые металлические пластинки. Огонь пожирал и источал его плоть, пока не упал он в изнеможении чуть ли не замертво…»

Масштаб и жестокость гонений иконоборцев заставили сравнить времена Копронима с временем Диоклетиана (т.е., с Великим гонением).

Однако позднее, в 787 году, при поддержке императрицы Ирины, вдовы Льва IV Хазара, Седьмой Вселенский собор всё же утвердил догмат иконопочитания и отменил решение собора 754 года (который было постановлено не считать «вселенским», так как на нём были представлены не все поместные церкви).

Однако «иконная война» на этом не закончилась: после сокрушительного поражения Михаила I в войне с болгарами в 813 году на престол взошёл Лев V Армянин, при котором иконоборчество возобновилось, а решения собора 754 года были признаны вновь.

Только тридцать лет спустя - в период регентства императрицы Феодоры патриарх-иконоборец Иоанн VII был свергнут. При сменившем его новом патриархе Мефодии в 843 году состоялся новый собор, утвердивший и одобривший все определения VII Вселенского собора и снова подвергший иконоборцев отлучению – теперь уже навсегда.

Мои подчинённые подошли к реинкарнации данного мученичества творчески – и потому Полину Первую забили до смерти кнутом. Полину Вторую поставили на колени, привязали к столбу отрезали нос и лили на голову кипящую смолу, пока она не умерла.

Полине Третьей Будика выколола глаза, после чего её, обнажённую, связали по рукам и ногам, привязали к невесть где добытой Шарлоттой лошади волочили по необъятной территории Объекта Харон, пока она не умерла.

Святые Пелагии

Две Пелагии мученицы интересны каждая по-своему. Пелагия Антиохийская происходила из знатного рода (как и почти все мученицы в церковных сказках) и была редкой красавицей… и явно редкостной оторвой.

Оторвой потому, что 15-летняя девица отчебучила что-то такое, что заставило правителя города отправить для её ареста аж целый отряд воинов. Детали дальнейшего покрыты мраком… известно только, что Пелагия покончила с собой, прыгнув с крыши собственного дома.

Нет, я, конечно, давно перестал удивляться решениям церковных комиссий по канонизации… но канонизировать самоубийцу??? Я не профессиональный богослов, но знаю доподлинно, что это вообще за гранью всего и вся – вне зависимости от причины самоубийства.

Мученичество святой Пелагии Тарсийской – как и ряда других мучениц – не имеет никакого отношения к христианству (последнее откровенно притянуто за уши в эту крайне некрасивую и донельзя криминальную историю).

Суть истории банально – девушку хотели выгодно продать замуж, но она упёрлась – видимо, жених был редкостным чудовищем даже по нехилым меркам донельзя аморального и безнравственного Рима.

На беду Пелагии, её мама оказалась ещё большим чудовищем… и просто отдала дочь в руки этому монстру. Что произошло дальше, неясно… известен только результат: жених этот грешный мир покинул (ИМХО, и хорошо).

Я думаю, что имел место несчастный случай или убийство по неосторожности (он попытался её изнасиловать, она его оттолкнула, он неудачно упал и погиб) … впрочем, это не имело значения.

Важно лишь, что он был родственником императора, который твёрдо решил отомстить девушке. Её схватили, обвинили в принадлежности к христианской вере (что не факт), приговорили к смерти и сожгли на костре (медный бык – фантазии церковных сказочников – сей дивайс в Римской империи не юзали).

Истязать перед казнью вполне могли – выпороли точно (благо закон позволял).

Где Чёрная Мара раздобыла самых настоящих Пелагей, я не имею ни малейшего представления (мне она не докладывала). Однако раздобыла. Первую Шарлотта и Лидия сбросили с крыши пятиэтажного здания Объекта Харон на бетонные плиты (с летальным исходом), а вторую они же сожгли в самом настоящем медном быке, арендованном за головокружительную сумму… правильно, у незабвенной Ванды Бергманн.

Святые Перпетуя и Фелицитата

Согласно Страстям святых Перпетуи, Фелицитаты и с ними пострадавших — одному из первых документов в истории Церкви, в которых описываются жития святых мучеников и мучениц, Перпетуя была 22-летней вдовой и кормящей матерью, происходившей из знатной семьи. Фелицитата была её рабыней, в момент ареста ожидавшей ребёнка.

С ними пострадали два свободных гражданина Сатурнин и Секундул, а также раб по имени Ревокат. Все пятеро были катехуменами в Карфагенской церкви и готовились принять крещение… что в то время по законам Римской империи было преступлением, за которое полагалась смертная казнь.

Ибо, хотя указ тогдашнего императора Септимия Севера позволил христианам исповедовать своё учение, он запрещал посторонним присоединяться к Церкви. Во исполнение этого указа пятеро катехуменов были арестованы и помещены под стражу в частном доме. Вскоре к ним присоединился их наставник Сатур, пожелавший разделить судьбу своих учеников. Перед переводом в темницу все пятеро приняли крещение.

Отец Перпетуи, знатный язычник, неоднократно приходил к дочери с просьбой отречься от Христа и не позорить честь их имени, но Перпетуя была непреклонна. На судебном процессе отец присутствовал вновь, забрав от мученицы её ребёнка, он заклинал дочь отречься от Христа, хотя бы ради младенца.

Аналогично действовал и римский прокуратор, но Перпетуя отказалась даже для вида принести жертву о здравии императора. Все шесть мучеников ещё раз объявили себя христианами и были приговорены к смерти — растерзанию зверями. Накануне будущих мучеников посетили христиане, а затем вновь отец Перпетуи, тщетно пытавшийся переубедить дочь.

Секундул умер в заключении. Фелицитата, находившаяся на последнем месяце беременности, боялась, что ей не позволят умереть за Христа, так как по римским законам казнь беременной запрещалась. Но за два дня до казни она родила дочь, которую удалось отдать свободной христианке.

Казнь мучеников состоялась седьмого марта — в день празднования дня рождения Геты - сына и соправителя Септимия Севера. По сценарию праздника мужчин должны были одеть в костюм Сатурна, а женщин - Цереры.

Но Перпетуя заявила мучителям, что христиане идут на смерть, лишь бы не поклоняться римским богам, и потребовала уважать их свободную волю. Палачи уступили требованию женщины.

На трёх мужчин (Сатурнина, Ревоката и Сатура) выпустили кабана, медведя и леопарда; на Фелицитату и Перпетую — дикую корову. Звери изранили мучеников, но не смогли убить их.

Тогда израненные мученики приветствовали друг друга братским поцелуем, после чего были обезглавлены. При этом неопытный палач Перпетуи сумел обезглавить её только со второго удара.

Христиане выкупили тела мучеников и погребли их в Карфагене, где после легализации христианства была воздвигнута большая базилика. Тесная связь Римской и Карфагенской церквей сделала имена мучениц известными в Риме, в IV веке их имена уже упомянуты в римском церковном календаре.

На самом деле, святых Перпетуи и Фелицитаты никогда не существовало… более того, соответствующая церковная сказка – это нечто запредельное даже по нехилым меркам всевозможной церковной беллетристики и пропаганды.

Запредельное потому, что эти вымышленные имена были взяты… точнее, созданы… впрочем, обо всём по порядку. В течение довольно длительного времени в Римской империи, поздравляя друг друга с наступлением нового года (который тогда начинался 7 марта), было принято поздравлять друг друга фразой Рerpetuum felicitate!

Что означало Постоянного счастья вам! После ряда реформ календаря это приветствие вышло из употребления… но кому-то – среди христиан того времени на всю голову больных фанатиков хватало - пришла в голову светлая идея превратить языческий праздник в праздник христианский. А для этого не нашли ничего лучшего, чем выдумать двух мучениц и сочинить сказку об их мучениях…

В соответствии с христианскими обычаями того времени, раз есть святые, то должны быть и мощи их. И они, конечно, вскоре появились – это свято место пусто никогда не бывает.

В конце концов различных мощей этих якобы святых (рук, ног и т. д.) набралось столько, что из них вполне можно аж девять человеческих тел… кстати, якобы мощи якобы святых мучениц очень быстро исчезли из Карфагена.

Сначала в Рим, затем во Францию… ну, а ныне ковчег с якобы частью мощей святых мучениц хранится и выставлен для поклонения паломникам в правом приделе церкви Святых Апостолов Петра и Павла в германском Бохуме…

Эта история была настолько запредельно сказочной, что я категорически запретил реинкарнацию соответствующих «мучениц» - к немалому неудовольствию моих типа подчинённых.

 

Святые Петры

 Мученичество Петра Александрийского интересно тем, что объясняет тот на первый взгляд странный исторический факт, что за все десять лет так называемого Великого гонения было казнено не более 3 500 христиан. Капля в шестимиллионном море христианской Церкви.

Петр, архиепископ Александрийский, родился и вырос в Александрии. Был высокообразован, занимал должность начальника Александрийской школы. В 300 году он вступил в управление Александрийской Церковью, став преемником своего учителя и духовного наставника, блаженного епископа Феоны.

Изгнанный из города во время преследования христиан при императорах Диоклетиане и Максимиане, святой Петр, побывав во многих областях империи, вновь вернулся в свой родной город, чтобы в это опасное время снова лично возглавить Александрийскую Церковь.

Святитель тайно посещал заключенных в темнице христиан, поддерживая в них твердость в вере, помогал вдовам и сиротам, проповедовал Слово Божие, непрестанно молился и совершал богослужения. И Господь хранил его от рук гонителей... некоторое время.

В конечном итоге он настолько достал местные власти (несмотря на их старания, Александрийская Церковь, только росла, крепла и умножалась), что он был схвачен и осужден на смертную казнь.

Однако возникла нехилая проблема: множество людей собралось у входа в темницу, выражая свое негодование. Желая избежать народного мятежа и кровопролития, святитель направил властям письмо, в котором предлагал разобрать заднюю стену темницы с тем, чтобы его смогли тайно вывести на казнь.

Темной ночью святой Петр сам вышел навстречу палачам, которые вывели его за городские стены и обезглавили на том же самом месте, где некогда был казнен святой апостол Марк.

Я думаю, что это собачья чушь и вышеописанную операцию провернули местные власти. И не сомневаюсь, что это был редчайший случай – практически всегда и везде местные власти предпочитали игнорить людоедские указы всяких там Диоклетианов, справедливо полагая, что император далеко, а разъярённая толпа прямо под окнами может собраться – с предсказуемыми последствиями.

Остальные мученики Петры интересны разве что способами казни: святой Апостол Пётр был распят на кресте вниз головой; Петр Авессаломит сожжён на костре; Петр Влахернский был забит иконоборцами кнутом до смерти; Петр Финикийский был утоплен в море.

Последний интересен тем, что был свидетелем мученичества святого пресвитера Анании, которого избивали молотками, жгли огнем и на опаленное тело сыпали соль (видимо, считали, что он знает что-то полезное).

Пётр, епископ Адрианопольский, ещё очень легко отделался: он был «всего лишь» бит палками и обезглавлен во время бойни в Адрианополе после взятия города болгарами (неясно, по какой причине) были зверски убиты многие христиане (думаю, что не только христиане).

Царь Диценг приказал распилить надвое (видимо, горизонтально) Мануила Адрианопольского и отрубить до плеч ему руки, после чего его останки брошены были на съедение псам.

Предшественник Петра на посту епископа был растоптан (видимо, боевыми слонами); епископу Никейскому язычники пронзили живот мечом; пресвитер Парод был забит камнями.

Чёрная Мара, видимо, решила обеспечить моих подчинённых – и привела целую группу… видимо, из какого-то сильно провинциального колледжа (в советское время такие заведения называли ПТУ или техникумом).

Девушки прекрасно знали, что их ждёт и на что они подписываются; тем не менее, я не заметил на их лицах ни малейшего страха. Щенячьей радости (как у на всю голову отмороженных христианских мучениц) тоже не было; они выглядели скорее спокойно… и уверенно в правильности и праведности своего решения.

Первую девушку – Лену – должны были просто обезглавить, но она попросила о потрошении и четвертовании (в стиле старой недоброй Англии). Что и было сделано… почему-то Анной Болейн, которая обычно в таких мероприятиях не участвовала. Видимо, она решила, что лучше неё никто не справится – ибо она такое видела вживую не раз и не два в свою бытность королевой Англии.

Машу распяли на кресте (правда, Андреевском) вниз головой. Она быстро потеряла сознание из-за прилива крови к голове, но умерла только через двадцать три часа. Катю сожгли заживо на костре, который она сама же и (очень аккуратно) сложила.  Только попросила, чтобы её сожгли как показано на изображении Афры Аугсбургской – лицом к столбу. Её просьба была удовлетворена. 

Арину забили до смерти кнутом (работала решившая тряхнуть стариной Ванда Бергманн, которая до того не радовала нас своим участием). Полину утопили в техническом бассейне Объекта Харон.

Людмилу распилили горизонтально на бревне (она перенесла это спокойно, не издав ни звука). Марину забили камнями, подвесив за волосы к ветке дерева. Софье пронзили живот мечом и оставили умирать… а Тамару раздавили катком-асфальтоукладчиком (Ханс Каммлер своих роботов не предоставил).