![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Его настоящее имя ему тоже не особо нравилось, но что родители дали, то дали – а он слишком уважал родителей, чтобы официально поменять это имя. Даже несмотря на то, что это имя стало символом медицинских преступлений всех времён и народов, а родители пугали им детей чуть ли не во всех странах мира. Иными словами, у этого имени репутация была в самом прямом смысле инфернальной.
Что его, как ни странно, только забавляло. Ибо он-то прекрасно знал, что (а) абсолютно невиновен практически во всех преступлениях, которые ему приписывали; и (б) даже если бы и был виновен, то были злодеи и несопоставимо круче.
Ибо его далеко переплюнули (в смысле числа жертв) и его коллеги-немцы, рулившие «Акцией Т4» (насильственной эвтаназии душевнобольных и прочих «неполноценных») и, особенно, эскулапы из японского «отряда 731», по сравнению с которыми он, как кто-то очень правильно заметил, просто «деревенский фельдшер без воображения». Даже если согласиться с (совершенно незаслуженно) приписываемыми ему преступлениями.
Этого «застрявшего во времени» человека звали Йозеф Менгеле. Он родился 16 марта 1911 года под знаком Рыб в баварском (точнее, в швабском) городе Гюнцбурге в умеренно-католической семье владельца фирмы – производителя сельскохозяйственного оборудования Карла Менгеле и его жены Вальбурги Хапфауе (бывают же имена в креативной Швабии).
Хотя Йозеф Менгеле родился в один из последних дней «периода Рыб», он полностью соответствовал всем без исключения ключевым характеристикам этого «творческого знака».
Великолепная способность к адаптации в любой окружающей обстановке, стойкость перед житейскими трудностями, отменно развитая интуиция, умение приспособиться к любому общественному порядку, быть своим в любой среде (и стране), находить наилучшие выходы даже из критических ситуаций и устанавливать деловые связи с неизменной выгодой для себя – это всё о нём. На сто десять процентов.
Как и идеализм, авантюризм, готовность к бескорыстному служению (он и тогда, и сейчас был человеком весьма небогатым), твёрдое намерение воплотить в жизнь свои идеалы, очень высокий уровень интеллекта, мощная энергетика... в общем, весьма впечатляющий набор качеств.
Который в сочетании с буквально огненным патриотизмом и буквально с младых ногтей пламенным интересом к медицине и антропологии... и сделал Менгеле Менгеле. Несмотря на его неожиданно слабое здоровье.
По причине совсем уж детского возраста (в год начала Великой войны ему исполнилось всего-то три года), повоевать он не смог. Однако всё детство и юность очень хотел – и потому в двадцать один год вступил в «Стальной шлем».
Правоконсервативную и даже монархическую политическую и военную организацию, которая, несмотря на весь свой монархизм и военную крутизну, в 1933 году безропотно позволила себя проглотить «коричневым рубашкам» СА.
Однако к тому времени Менгеле уже вынужден был покинуть «Шлем» из-за проблем со здоровьем. И пошёл учиться – ибо ничего другого ему не оставалось... да и интересно ему было до невозможности изучать, назовём это так, биологическое человековедение.
Он изучал медицину и антропологию в университетах Мюнхена, Вены и Бонна – причём его преподавателями были крупнейшие специалисты в этой области не только в Германии, но и в Европе, и даже в мире.
Что, увы, не спасло его от явно чрезмерного захода в нацистскую расовую теорию – тема его докторской диссертации была... «Расовые различия структуры нижней челюсти».
В 1935 году Менгеле получил степень доктора антропологии, а в 1938 году – доктора медицины. Надо отметить, что в те годы такие «двойные докторские» не были такой уж редкостью, но всё равно достижение было впечатляющее. В том же году он вступил в НСДАП и в СС – причём как по идеологическим (см. тему диссертации), так и по карьерным соображениям.
Через год грянула Вторая Великая Война, в которой Менгеле удалось поучаствовать – причём по полной программе. Несмотря на слабое здоровье (если строго следовать жёстким нормам даже вермахта, не говоря уже о ваффен-СС, то к строевой службе он был категорически негоден), он через год после начала войны добился зачисления в состав ваффен-СС в качестве батальонного врача. Правда, пока всего лишь в резервную часть.
Но Менгеле обладал просто феноменальными упорством и настойчивостью – и потому в июне 1941 года наконец добился, чтобы его отправили в действующую армию – в самое пекло Восточного фронта. Батальонным врачом знаменитой 5-й танковой дивизии СС «Викинг» (её основой были добровольцы-скандинавы) в звании унтерштурмфюрера (лейтенанта) СС.
Бои на Украине были жаркими весьма, поэтому лейтенанту Менгеле очень скоро пришлось взять в руки не медицинскую сумочку, а пистолет-пулемёт МР-40 (ибо он остался единственным офицером в подразделении – все остальные либо погибли, либо были тяжело ранены). Воевал он умело и эффективно, за что получил вполне заслуженный Железный крест второго класса.
А в январе 1942-го года он сделал практически то же самое, что и Ирма Бауэр за пару лет до него – взломал люки горящего танка Panzer-IV и вытащил оттуда пять обожжённых танкистов. Весь экипаж.
Которому немедленно оказал необходимую медпомощь – и тем самым спас от неминуемой смерти. За что был награждён Железным Крестом уже первого класса и произведён в гауптштурмфюреры – капитаны СС.
Весной 1942 году он был серьёзно ранен и (наконец) признан непригодным к службе в действующей армии. После выздоровления 24 мая 1943 года получил должность доктора «цыганского лагеря» в Аушвице-Биркенау.
Где заработал третью награду – Крест за военные заслуги, безжалостно остановив убийственную эпидемию тифа (потом его методика была принята в качестве официальной во всех концлагерях СС). И вовсю занялся медицинскими исследованиями и экспериментами в области... правильно, антропологии и медицины (в этом порядке).
Согласно официальной версии, вёл он себя как садист-недоучка (что было более чем странно, учитывая где, у кого и как он учился, а также его армейский и фронтовой опыт).
Ну посудите сами: анатомирование живых младенцев; кастрация мальчиков и мужчин без использования анестетиков, стерилизация группы польских монахинь (этих-то зачем???) при помощи рентгеновского излучения...
Утверждалось также, что он лично встречал поезда узников, приезжавших в лагерь, и сам решал, кому из них предстоит работать на благо рейха, кто станет его «подопытным кроликом», а кто сразу же отправится в газовую камеру. Иными словами, проводил так называемую «селекцию».
Особый интерес Менгеле якобы вызывали близнецы... и карлики. Наиболее знаменитыми его экспериментами были попытки изменить цвет глаз ребёнка впрыскиванием различных химикатов в глаза, ампутация органов, изучение различных физических аномалий... и так далее, и тому подобное.
Согласно официальной версии, в самом конце войны Менгеле был переведён в концентрационный лагерь Гросс-Розен. В качестве главврача, разумеется. В апреле 1945 года, переодевшись в форму солдата вермахта, бежал на запад (понятно, что не в советскую зону оккупации).
Он был задержан и содержался как военнопленный в лагере возле Нюрнберга, но потом его отпустили, так как... его личность не была установлена (!!). Затем он долгое время скрывался в Баварии, а в 1949 году переселился в Аргентину с помощью системы так называемых «крысиных троп». Созданных и работавших как минимум с согласия (если не по прямому поручению) Его Святейшества Папы Римского Пия XII.
В Буэнос-Айресе Менгеле в течение нескольких лет якобы занимался нелегальной медицинской практикой, приобретя репутацию «специалиста по абортам». В 1958 году после смерти молодой пациентки он был допрошен в суде и задержан, но вскоре отпущен на свободу.
С 1958 по 1960 годы Менгеле жил с новой семьёй в пригороде Буэнос-Айреса Висенте-Лопес в немецком пансионе. После того как израильская разведка «Моссад» похитила в Буэнос-Айресе жившего под чужим именем Адольфа Эйхмана, Менгеле предусмотрительно бежал в Бразилию.
В Бразилии он прожил до 7 февраля 1979 года, когда во время купания в океане у него случился инсульт, в результате чего он банально утонул. За два года до смерти его разыскал сын Рольф, по мнению которого, отец остался нераскаявшимся нацистом, утверждавшим, что только выполнял свой долг.
Если верить официальной версии, то это было не так совсем, ибо свои жуткие – и зачастую бессмысленные – медицинские эксперименты он проводил исключительно по собственной инициативе и в собственных псевдонаучных целях.
Могила Йозефа Менгеле была (якобы) обнаружена только в 1985 году, но лишь в 1992 году было (якобы) окончательно доказано, что в ней лежат именно его останки (с помощью ДНК-теста, разумеется).
После эксгумации останки Менгеле хранились в Институте судебной медицины Сан-Паулу. С 2016 года их используют в качестве учебного материала на факультете медицины Университета Сан-Паулу.
На самом же деле, всё это была чепуха полная. Реальность же заключалась в том, что ещё до своего назначения в Аушвиц Менгеле (а) всерьёз вознамерился найти способ полностью восстанавливать человеческое тело после травм даже несовместимых с жизнью – на это его вдохновил опыт спасения экипажа горящего танка; и (б) настолько продвинулся в этом направлении (выйдя за официальные запреты «клятвы Гиппократа»), что «попал на радар» Лилит сотоварищи.
Которые уже давно сами искали такой способ – но только в совершенно иных целях, чем Менгеле. Именно они пролоббировали назначение Менгеле в Аушвиц; именно они обеспечили его и оборудованием, и помещениями, и финансированием, и подопытными кроликами; и именно они создали ему двойника в стиле знаменитого фильма «Соммерсби» (основанного, по слухам, на самых что ни на есть реальных событиях – истории француза Арно дю Тиля).
После войны настоящий Менгеле немедленно перебрался в специально созданный для него исследовательский центр в Аргентине – подальше от посторонних глаз, да и с «подопытными кроликами» проблем никаких, а его двойник... см. выше.
Что же касается «позитивной идентификации», то любой компетентный специалист по информационным технологиям объяснит, что на каждый компьютер, подключённый к Интернету (а компьютер, на котором проводился вышеописанный тест ДНК, к Интернету подключён был – даже в те «времена царя Гороха»), найдётся достаточно крутой хакер.
И Менгеле, и Лилит сотоварищи серьёзно недооценили сложность поставленной ими задачи. Ибо создать то, что они хотели, удалось лишь десятилетия спустя – и только после того, как наука продвинулась достаточно в области нанотехнологий.
Поэтому только в конце второго десятилетия XXI века на свет появилось нечто (точнее, нано-нечто), которое в ну просто ооочень узких кругах получило несколько ретро-романтичное название.
Эликсир Белого Ангела.
Ну, а теперь я предоставлю слово доктору Артуру Клодту. У которого, уверена, дальнейший рассказ о Белом Ангеле и его реально чудодейственном эликсире получится гораздо лучше, чем у меня.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
«Почти всё, что обо мне пишут» - без обиняков заявил он, «чушь свинячья»
И объяснил: «Всю мою будущую профессиональную жизнь определили те несколько минут, когда я вытащил своих боевых товарищей из горящего Panzer-IV. К сожалению,» - грустно добавил он, «выжили не все – двое умерли в госпитале от полученных ожогов...»
Я кивнул. По версии, изложенной в немногочисленных биографиях Белого Ангела, в тот день ему удалось спасти то ли двоих, то ли троих – а экипаж «четвёрки» состоял из пяти человек.
«В тот день» - спокойно и размеренно продолжал Менгеле, «я твёрдо решил посвятить свою жизнь...»
«Созданию регенератора?» - улыбнулся я. «Эликсира, препарата, который позволит человеческому телу восстанавливаться даже после ныне несовместимых с жизнью ранений и ожогов?». Логичное, в общем-то предположение.
Белый Ангел кивнул: «Изначально да. Однако после длительных размышлений – моё ранение оказалось настолько серьёзным, что мне пришлось долго лечиться, поэтому времени на теоретическую работу у меня было много – я пришёл к выводу, что нужно создать двухстадийный регенератор...»
Сделал небольшую паузу и объяснил: «Первая инъекция как бы запоминает состояние человеческого тела в конкретный момент времени. Поэтому её сделают танкистам, лётчикам, пожарным, пехотинцам, спецназу и так далее непосредственно перед боем. А после боя...»
«... сделают вторую инъекцию, которая восстановит человеческое тело по шаблону, сформированному первой?» - осторожно осведомился я.
Менгеле довольно улыбнулся: «Приятно иметь дело с умным человеком. Да, именно так я и задумывал»
И продолжил: «Я оформил свою идею в виде статьи и стал осторожно знакомить с ней своих коллег и знакомых. Реакция была... разная...»
Что было совершенно неудивительно.
«... однако, как потом выяснилось, важна была лишь реакция одного-единственного человека. Доктора Хайнца Грюна...»
Это имя мне решительно ничего не говорило. Менгеле объяснил:
«Доктор Грюн возглавлял Институт изучения оккультных наук, который входил в систему Анненербе...»
Скорее, в научно-исследовательскую империю Анненербе.
«... и которого официально не существовало – существовало лишь его название...»
Я кивнул. Этот институт был одной из самых таинственных тайн и Анненербе, и вообще всего Третьего рейха.
«Доктор Грюн посетил меня в госпитале, где я проходил очередной курс лечения» - продолжал Белый Ангел, «и предложил мне сотрудничество. Попутно объяснив, что такого рода задачи могут быть решены только если удастся грамотно «поженить» науки нормальные и науки паранормальные...»
Я пожал плечами: «Очень похоже на правду»
И добавил: «Ты согласился... хотя, возможно, и не сразу, ибо был тогда материалистом до мозга костей...»
Менгеле рассмеялся: «Ты прямо ясновидящий. Именно так и было...»
«... а потом добрый доктор познакомил тебя с баронессой...»
Белый Ангел покачал головой: «Не совсем так. С баронессой я познакомился много позже. Добрый доктор познакомил меня с обер-фюрером СС графом фон Шёнингом...»
Он же граф Антуан де Сен-Жермен
«... который и устроил меня в Аушвиц. А потом...»
Менгеле неожиданно остановился – и задал уж совсем неожиданный вопрос:
«Ты видел фильм Соммерсби?»
«Фрагментарно» - честно признался я. «Ибо ну просто совсем не мой сюжет. Хотя признаю, что сюжет занятный, актёры первоклассные, играют отменно, да и фильм по-голливудски качественный...»
Фильм Соммерсби вышел на экраны в 1993 году. Это был совместный проект американского и французского кинематографа, режиссёром его стал малоизвестный (и тогда, и сейчас) Джон Эмиел, главные роли сыграли (причём отменно сыграли) Ричард Гир, Джоди Фостер и Билл Пуллман.
Сюжет фильма, мягко говоря, необычен. После окончания гражданской войны в США Джек Соммерсби, считавшийся погибшим, возвращается домой на ферму. Все встречают его радостно, кроме самых близких: жены, сына и собаки. Он нежен с ней, благороден, трудолюбив. Она понимает, что любит его.
Но раньше Джек был абсолютно другим, и миссис Соммерсби его совсем не любила. Да и собака не узнала своего хозяина. Значит ли это, что с войны действительно возвращаются совершенно другими?
Через некоторое время семейная идиллия нарушается обвинением Джека Соммерсби в убийстве, совершённом ещё до войны. Его жена, желая его спасти, решает, сама того достоверно не зная, рассказать всем, что Джек на самом деле не её муж, а другой человек, и тем самым спасти его от смертной казни (чего ей, в конечном итоге, так и не удаётся).
Менгеле загадочно улыбнулся: «Ты знаешь, что этот фильм основан на самой что ни на есть реальной истории?»
Я пожал плечами: «Догадывался. Но копать не стал – как я уже говорил, фильм мне был не особо интересен...»
«Хочешь узнать, как было дело в реальности?» ещё более загадочно улыбнулся он.
Я пожал плечами и честно ответил: «Не так, чтобы очень, но буду не против...»
Менгеле глубоко вздохнул – и рассказал довольно грустную историю. Возможно, ещё более грустную, чем весьма и весьма грустный фильм.
«В основу сюжета фильма положена реальная история, которая произошла аж за три столетия до событий фильма Соммерсби – причём даже не в Америке, а во Франции...»
Видимо, этим и объясняется участие в проекте французских партнёров.
«Французский крестьянин Мартин Герр в 24 года покинул родную деревню, оставив жену и ребёнка, а через восемь лет туда явился очень похожий на него внешне Арно дю Тиль. Тот выдал себя за Мартена, причём настолько успешно, что аж три года прожил с его женой. Сомнения соседей привели самозванца под суд, вызвавший большой резонанс. Во время суда вернулся настоящий Мартен Герр, и авантюрист был безжалостно отправлен на виселицу...»
И тут я, кажется, сразу понял всё: «Ты хочешь сказать...»
«Именно это я и хочу сказать» - торжествующе улыбнулся Менгеле. «Баронесса и её люди создали мне в Аушвице просто идеальные условия – фактически, у меня был свой персональный НИИ. И надёжнейшую крышу...»
«... в виде двойника а-ля Соммерсби» - усмехнулся я. Ай да баронесса, ай да сукина дочь... Креативная дамочка, надо отдать ей должное...
«Для протокола» - неожиданно серьёзно объявил Менгеле. «Я действительно проводил опыты на людях – причём десятилетиями. И в Аушвице, и в Латинской Америке, и в Европе... и много где ещё. Многие мои... подопытные действительно погибли в результате моих экспериментов. И я действительно натворил вполне достаточно для смертного приговора – если бы меня поймали и судили на так называемом Нюрнбергском процессе врачей...»
Нюрнбергский процесс по делу врачей проходил с 9 декабря 1946 года по 20 августа 1947 года. Этот процесс был первым в цикле двенадцати «малых Нюрнбергских процессов» над нацистскими деятелями меньшего масштаба, чем те, которых судили на «большом» («главном») Нюрнбергском процессе.
Официально процесс назывался «США против Карла Брандта» и проходил в восточном флигеле Дворца правосудия Нюрнберга. Судил обвиняемых так называемый «Нюрнбергский военный трибунал», созданный лишь военным командованием США (а не всеми союзниками, как «главный процесс»).
Такое право у него имелось... впрочем, даже если бы и не имелось, бравых янки это вряд ли бы остановило, учитывая, каким отвратительным фарсом и издевательством над правосудием был «главный» Нюрнбергский процесс. И ничего, прокатило – и до сих пор прокатывает.
Процессы организовывались в соответствии с профессиональной и организационной принадлежностью группы подсудимых. Самым известным является суд над нацистскими врачами; внимание привлёк также необычный в мировой истории суд, подсудимыми которого стали... нацистские судьи.
На «процессе врачей» судили двадцать врачей концентрационных лагерей, а также одного юрист и двух чиновников (в том числе одного из руководителей Анненербе Вольфрама Зиверса).
Основными пунктами обвинения были медицинские эксперименты над заключёнными концлагерей, убийство заключённых для анатомической коллекции Августа Хирта, принудительная эвтаназия (Акция Т-4), принудительная стерилизация и так далее.
Из двадцати трёх обвиняемых семь были приговорены к смертной казни, пять к пожизненному заключению, четверо к различным тюремным срокам (от 10 до 20 лет), а семь были оправданы.
Я пожал плечами. С моей кочки зрения «процесс врачей» был просто отъявленным лицемерием, причём сразу по двум причинам. Во-первых, союзники беззастенчиво использовали результаты нацистских исследований, а во-вторых, руководители и специалисты японского «отряда 731», по сравнению с которыми Менгеле сотоварищи просто мелкие хулиганы и «деревенские фельдшеры без воображения» либо отделались лёгким испугом, либо вообще не были привлечены к ответственности.
Менгеле продолжал:
«Однако вся эта псевдонаучная дурь – эксперименты над близнецами и карликами, впрыскивание какой-то дряни в глаза, ампутация органов и прочая хрень свинячья...»
Менгеле явно прожил в России достаточно долго, чтобы впитать в себя местный уличный жаргон.
«... ну и стерилизация католических монахинь, конечно – это вообще бред агитпропа чистой воды – не говоря уже о селекции заключённых на входе...»
«Дело рук твоего двойника?» - улыбнулся я.
Менгеле кивнул: «Конечно. Я к этому не имел ровно никакого отношения...»
«Кстати,» спросил я. «А почему вы в России... разместились?»
«Коррупция-с» - рассмеялся Белый Ангел. И добавил: «Хоть у нас и очень надёжная крыша по всей западной цивилизации, но всё равно слишком велик риск засветиться... где не надо. А здесь...»
Он обвёл руками столовую.
«.. можно десять Третьих рейхов разместить – и никто не почешется. Если вовремя кому надо сколько надо занести... кстати, не так уж много и надо, как выяснилось...»
«Это точно» - усмехнулся я. И задал совершенно очевидный вопрос:
«Насколько я понимаю, регенератор...»
«Нано-регенератор» - поправил меня Менгеле. «Ибо разработан с использованием нано-технологий – пока их не было, Эликсир Белого Ангела был просто невозможен...»
«Эликсир Белого Ангела?» - удивился я.
Менгеле кивнул: «Прилипло к моему... творению это название... с лёгкой руки баронессы»
Глубоко вздохнул и ответил на незаданный мною вопрос:
«Да, эликсир готов к использованию. Разработан, отлажен, прошёл все необходимые испытания...»
Подробности которых я категорически не хотел знать.
«... и запущен в мелкосерийное производство»
