Шторх. Кузина

[blacksunmartyrs]

25 мая 1944 года

Деревня Райгардас

Оккупированная вермахтом территория Литвы

Бируте Паулаускайте сразу напомнила Колокольцеву Анну-Луизу Моресмо – бывшую монахиню-кармелитку, которая (по протекции Колокольцева и под патронажем Его Святейшества Папы Римского Пия XII) ныне успешно изучала демонологию в знаменитом Pontificia Universita Gregoriana – старейшем университете Ватикана.

Не внешне – ибо трудно было бы найти более непохожих друг на друга женщин, чем миниатюрная рыжеволосая зеленоглазая парижанка и высокая, атлетичная голубоглазая русоволосая уроженка Дзукии.

А произошедшим с Бируте преображением – Колокольцев сначала даже и не узнал диверсантку ГРУ в изысканной литовской аристократке, облачённой (не одетой, а именно облачённой) в традиционный литовский костюм, состоявший из белой блузки с длинными рукавами, длинной широкой и яркой юбки и фартука.

Обильно декорированных национальным литовским орнаментом, в основном геометрическим –клетка, кресты и полосы, цветовая гамма которого была построена на калейдоскопическом сочетании несочетаемых цветов: красный и зеленый, оранжевый и синий, желтый и фиолетовый.

Бируте удовлетворённо отметила, что произвела на своего визави совершенно сногсшибательное впечатление, грациозно опустилась на стул, который менее часа назад покинул её подельник и – на своём родном языке – царственным тоном осведомилась:

«Тебе не говорили, что ты волшебник… причём волшебник из иного мира?»

«Постоянно» - ответил Колокольцев на том же языке. «Что конкретно ты имеешь в виду?». И тут же неожиданно даже для самого себя рассмеялся.

«Я что-то очень смешное сказала?» - удивилась литовская княжна (иначе Колокольцев её уже не воспринимал). Отсмеявшись, он объяснил:

«Я вот уже четверть века не могу понять, почему любая женщина переходит со мной на Ты менее чем через пять минут после знакомства…»

Бируте пожала царственными плечами: «В этом нет ничего удивительного…»

И объяснила: «Несмотря на то, что любая женщина раздвигает для тебя ноги в первую же ночь после знакомства, а нередко этой ночи даже и не дожидаясь…»

Колокольцев улыбнулся: «Без комментариев». Бируте уверенно продолжала:

«… она всё равно мгновенно видит и чувствует в тебе… нет, наверное, всё-таки не старшего брата-защитника… вне зависимости от её хронологического возраста. А брата двоюродного… кузена… к которым уже давно не обращаются на Вы…»

«Ты психолог?» - удивился Колокольцев. Бируте покачала головой:

«Мой отец психолог… был. У него была обширная практика в Друскининкае – чуть ли не каждый аристократ, бизнесмен и прочие представители элиты совмещали лечение тела на водах с лечением души и разума у отца…»

Затем неожиданно грустно вздохнула: «Мама рано умерла… мне было всего десять лет… потом не стало отца – я была поздним ребёнком…»

Колокольцев вздохнул в ответ: «Соболезную… я в двадцать девятом потерял обоих родителей за несколько месяцев…»

Княжна вздохнула и продолжила: «Я знаю, что выгляжу намного моложе, но мне двадцать восемь лет. После оккупации Литвы СССР – если называть вещи своими именами - я сразу пошла служить в НКВД, потому что…»

Она вздохнула: «Нет, дело не в идеологии – никакой идеологией я никогда не интересовалась и не интересуюсь…». Колокольцев кивнул – ибо такая женщина (её облачение отражало её настоящее Я) могла руководствоваться только глубоко личными мотивами...

Бируте немного помолчала и продолжила: «Я вдова. В двадцать лет я вышла замуж за офицера Войска Польского. После капитуляции Польши он перебрался ко мне в Литву… я тогда жила в Каунасе… а его родители…»

Она снова запнулась. Колокольцев осведомился: «Были убиты эйнзацгруппами СС во время Операции Танненберг?»

Операция Танненберг была частью программы «умиротворения» Польши - оккупированных вермахтом территорий - путём физического уничтожения всех потенциальных активистов Сопротивления по заранее подготовленным спискам. В общей сложности до конца 1939 года было убито почти 20 тысяч поляков.

Бируте покачала головой: «Во время Акции АВ…»

Третьей акции по «умиротворению» Польши, которая осуществлялась в марте-июле 1940 года. Всего было убито около семи тысяч политиков, представителей интеллигенции и прочих потенциальных активистов Сопротивления. Как и предсказывал Колокольцев, результат оказался прямо обратным ожидаемому.

Девушка неожиданно жёстко продолжила: «Моих свёкра и свекровь - они преподавали в университете – СС расстреляли в апреле сорокового. Я пыталась как-то согреть Войцеха, но…»

Она снова запнулась. Долго молчала – затем продолжила: «После известия об их гибели он продержался месяц. Третьего июня он застрелился, ну а пятнадцатого Красная Армия оккупировала Литву…»

«И ты пошла в НКВД чтобы отомстить… и мстила до сегодняшнего дня…» - задумчиво произнёс Колокольцев. «… когда ты увидела, что красные ничем не лучше коричневых… если вообще лучше…»

Ответ Бируте его ошарашил – и это очень мягко сказано. Ибо она покачала головой: «Это уже неважно… кто лучше, кто хуже…»

«А что важно?» - искренне удивился Колокольцев. Девушка спокойно ответила:

«Только то, что есть ты. После встречи с тобой моя жизнь чётко разделилась на До и После…». И объяснила:

«Ты иномирный волшебник потому, что ты даже в самом адском Аду умеешь создать свой собственный мир… маленький островок счастья… настоящего счастья. Причём не просто создать, а вытаскивать в него из Ада женщин, которые тебе не безразличны… я же тебе не безразлична?»

Колокольцев покачал головой: «Мне никто не безразличен». А Бируте предсказуемо осведомилась: «Как звали твою первую? Которую ты спас?»

«Ева Хейфец» - честно ответил он. «В двадцатом во время советско-польской войны в моём родном Белостоке чекисты хотели её расстрелять… я так и не понял, за что…»

«Это была их фатальная ошибка, я так понимаю?» - усмехнулась Бируте.

Колокольцев кивнул и продолжил: «В тот день у болота должны были быть расстреляны ещё пять человек… одна из них моя школьная учительница…»

Девушка аж в ладоши захлопала: «Я тебя обожаю… в болото ведь отправились чекисты… твоими усилиями?». Он кивнул: «Я расстрелял их из люгера… после отступления немцев их много в городе осталось…»

Бируте усмехнулась: «Да мы с тобой два сапога пара – я мстила нацистам за мужа и его семью – а ты красным за то, что чуть твою любовь не убили…»

Он покачал головой: «Не только поэтому». И рассказал ей о Голодоморе, Красном терроре, Большой чистке…

Она внимательно выслушала и кивнула: «Я тебе верю. Я слышала об этом краем уха… но даже и не представляла себе реальные масштабы…»

И предсказуемо осведомилась: «Скольких ты спас всего?»

Он пожал плечами: «Точное число знает гендиректор моей фирмы… по моим оценкам, около сорока тысяч…»

«Сколько???» - изумлению Бируте не было предела. Он спокойно объяснил:

«С тридцать третьего моя фирма вывозит евреев в безопасные места в партнёрстве…  много с кем. В сентябре сорок первого я и мои люди провернули в Киеве аферу столетия, перехватив по дороге к расстрельным рвам четыре с половиной тысячи евреев… они потом основали в Палестине город Харон…»

Литовка ошалело смотрела на него, не веря свои ушам. С трудом придя в себя, сочла за лучшее переменить тему: «Куда ты намерен меня вывезти?».

Он пожал плечами: «В Швейцарию, в Цюрих». И объяснил изумлённой девушке: «Там живут мои приёмные родители… в некотором роде». И добавил: «Ты не совсем права – в моей жизни есть четыре женщины… сёстры, которые воспринимают меня как старшего брата-защитника… собственно, я и есть их приёмный брат…»

«Ты хочешь меня с ними познакомить?» - удивилась Бируте. Колокольцев кивнул: «Я думаю, вам будет интересно пообщаться… особенно с Марией… ты же историк по образованию?»

«Ты что, ясновидящий?» - удивилась Бируте. И кивнула: «Я закончила Вильнюсский университет в тридцать девятом… но откуда ты это знаешь?»

Колокольцев указал пальцем на её кольцо: «Такие носят только выпускники этого университета. В начале сорокового я спас от Intelligenzaktion одного из бывших профессоров Вильнюсского университета… он мне рассказал о литовской девушке – первой такой женщине на истфаке… ну а дальше интуиция сработала…»

«Понятно» - усмехнулась Бируте. И ожидаемо осведомилась: «Что я должна для этого сделать? Сдать расположение базы моих… подельников?»

Колокольцев покачал головой: «Ничего ты не должна – я их и так найду…». Девушка покачала головой: «Игорь не в курсе – он там никогда не был…»

Колокольцев кивнул: «Я знаю. У меня есть специалисты… примерное место известно по месту нападения на колонну, хутору Игоря и этой деревне…»

Бируте задумалась… затем тряхнула головой и решительно потребовала:

«Карту дай». Колокольцев протянул ей карту – у жандармов была своя с пометками Игоря Колыванова. Девушка решительно обвела карандашом место посреди обширного болота:

«Это здесь – на острове в центре болота. Мы обитаем в развалинах старого языческого храма… на остров ведут две гати…». И провела две линии.

Колокольцева обдало арктическим холодом. Он медленно-металлически произнёс: «А вот с этого момента, панеле Бируте, максимально подробно. Ибо всё вполне может оказаться страшнее, чем в твоих самых жутких кошмарах…»