Банда Котова – Морозова

[blacksunmartyrs]

Банда Котова – Морозова (что занятно, тоже Морозова – только Григория) была чем-то вроде «мужицкой реинкарнации» банды Сабана (Сафонова - Морозова), ибо последняя была, всё-таки, полувоенной организацией (их «начштаба» в прошлом был офицером царской армии). Ибо начала грабить и убивать сразу после ликвидации своего «прототипа».

С весьма существенными отличиями. Во-первых, Котов сотоварищи были почти вдвое более плодовитыми: 116 жертв против 60. Во-вторых, они были чистыми family annihilators («истребителями семей»), ибо всегда убивали целыми семьями – у Сабана и компании номенклатура жертв была существенно шире.

В-третьих, почти что равноправной подельницей Котова и Морозова была женщина - 20-летняя любовница Котова Серафима Винокурова (в банде Сабана женщин не было).

И, наконец, Павел Морозов был подчинённым Сабана и возглавил банду лишь после гибели последнего – а Григорий Морозов был, как минимум, равноправным партнёром Котова.

Главарь банды Василий Котов родился в 1884 году в деревне Суходол Успенской волости Вяземского уезда Смоленской губернии в семье профессиональных преступников. Его отец и трое старших братьев имели несколько судимостей.

Во время очередной отсидки отец Котова умер, и его воспитанием стали заниматься старшие братья. Под их влиянием он стал совершать преступления, и в 12-летнем возрасте был арестован за кражу и отправлен в исправительный дом.

С того момента на свободу в Российской империи (как ни странно, и в Российской республике тоже) Котов практически не выходил. В 1918 году он был отпущен на свободу как «жертва царского режима» (идиотов и в Советской власти хватало), после чего сколотил банду и начал совершать грабежи помещичьих усадеб.

По очевидной причине – и поживиться очень даже было чем… и Советской власти было даже не просто наплевать на преступления против «классовых врагов». Ибо Советы решили полностью уничтожить последних (ликвидировать как класс социально – а то и физически) … и потому такую инициативу приветствовали.

Ближайшим помощником Котова в банде стал Григорий Морозов, уроженец Белгородского уезда Курской губернии. В 1903 году он был осуждён на каторжные работы за убийство полицейского (в нормальной стране он был бы безжалостно  и без колебаний казнён).

Во время совершения преступлений он являлся основным убийцей, зачастую насиловал перед смертью своих жертв. В ряде преступлений принимала участие 20-летняя любовница Котова Серафима Винокурова.

Я практически не сомневаюсь, что инфернальные ноги последующих серийных массовых убийств, совершённых бандой Котова – Морозова, растут именно из этих «экспроприаций помещичьего имущества».

Скорее всего, во время одной такой акции бандиты убили всю помещичью семью (причины могли быть какими угодно – например, «месть за столетия крепостного права») … и им понравилось. Понравилось достаточно, чтобы через некоторое время поголовное убийство целых семей стало их основным занятием.

Одно из первых преступлений бандиты совершили в Курске, в Казацкой слободе, в ноябре 1920 года. Ночью Винокурова постучала в дверь к неким Лукьяновым. Сказав, что она стала жертвой ограбления, она попросила дать ей переночевать.

Когда сердобольные Лукьяновы открыли дверь, бандиты ворвались в дом, где, помимо супругов, находились ещё трое их детей. Все пятеро были ими убиты. Перед убийством детям завязали глаза (чтобы те не видели ни смерть родителей, ни свою собственную). Убийства совершались топором – видимо, помещичья семья была ими убита именно таким образом.

В январе 1921 года в том же Курске, в Стрелецкой слободе, бандиты совершили разбойное нападение на дом китайца, к которому в тот день в гости пришло несколько его соотечественников.

Ворвавшись в дом, Котов с сообщниками обнаружили там сразу шестнадцать человек. Такое количество людей бандитов не остановило — все были связаны и убиты ударами топора по голове. Спустя месяц в Курске, на Хуторянской улице, банда совершила ещё одно массовое убийство шести человек.

Курский уголовный розыск был беспомощен в деле розыска жестоких убийц, поскольку в те годы провинциальные ведомства практически не имели у себя профессионалов и технических средств.

Вследствие этого банда долгое время оставалась неуловимой. Летом и осенью 1921 года в Гжатском уезде Смоленской губернии бандитами были совершены ещё два массовых убийства. Две семьи по пять человек были убиты в деревне Видное и близ станции Уваровка в этом уезде. Далее, в районе станции Батюшково ими были убиты ещё шесть человек.

Решив сменить район деятельности, бандиты отправились в Калужскую губернию. Там в Боровском уезде они совершили массовое убийство 16 человек семей хуторянина Лазарева и его работника. После этого они вновь вернулись в Курскую губернию, где за два месяца убили ещё 27 человек.

В конце 1921 года члены банды совершили убийство пяти членов семьи Соловьёвых в Бородинской волости Можайского уезда. В январе 1922 года в Гжатском уезде они вновь совершили массовое убийство семьи Мешалкиных.

В конце января 1922 года бандиты впервые совершили преступление в Москве — на Поклонной горе ими была убита семья Морозовых из 6 человек. Уходя, бандиты подожгли разграбленный дом.

Ещё одно массовое убийство банда совершила через несколько дней в доме № 53 по Нижней Красносельской улице. Убитыми оказались трое членов семьи Малица и мужчина, снимавший у них комнату. В мае 1922 года банда Котова совершила убийство в Смоленской губернии 50-летней хуторянки Федотовой (её предварительно изнасиловали – как и всех женщин до и после).

Вскоре бандиты совершили ещё одно преступление в районе станции Паликово Верейского уезда. Ими были убиты десять человек, но впервые за полтора года они случайно оставили в живых свидетеля своих преступлений — 16-летняя дочь хозяина дома сумела спрятаться, и бандиты её не заметили. Чудом уцелевшая девушка сумела весьма подробно описать всех преступников, среди которых оказалось трое мужчин и одна молодая женщина.

Ещё три недели банда орудовала в Воскресенском и Наро-Фоминском уездах, совершив убийства тридцати двух человек. После этих убийств в уездах Подмосковья начались массовые выступления крестьян, которые требовали от власти обезвредить убийц. Из-за того, что бандиты убивали своих жертв топором, банда Котова получила прозвище «рубщики».

Вскоре в Гжатском районе был арестован сообщник Котова и Морозова по нескольким грабежам и убийствам 19-летний Иван Крылов (у него в доме хранилась львиная доля награбленного). На допросах он выдал сообщников (его описания в точности совпадали с описаниями девушки), которых, к сожалению, знал под фальшивыми именами и фамилиями…

Справедливо опасаясь, что Морозов в конечном итоге убьёт его, Котов 23 сентября 1922 года заманил своего сообщника в лес в районе Апрелевки и застрелил его из револьвера. Помогло не сильно - через полтора месяца Котова и его любовницу сыщики МУРа задержали в городке Нежин Черниговской губернии.

Суд над бандитами состоялся в 1923 году в Московском революционном трибунале. На скамье подсудимых оказались Котов, Винокурова и Крылов. Они пытались защищаться, утверждая, что все 116 человек были убиты покойным Морозовым (на мёртвых всё валят всегда), но суд постановил приговорить всех троих к высшей мере наказания — расстрелу.

Котов перед судом нищим, ибо он убивал не богачей, а почти таких же нищих, как и сам, отбирая от убитых домашний скарб, носильное платье и др. вещи домашнего обихода, продаваемые им на базаре за гроши. Видимо, убивал он действительно не корысти ради, а лишь потому, что ему нравилось…