blacksunmartyrs | Свердловские монстры. Из ряда вон

30 января 1940 года

Берлин, Великогерманский рейх

В детстве и юности Коля Маслов много кого играл в театре: сначала в школьном, потом в студенческом (он закончил истфак МГУ, как и Колокольцев). Причём играл настолько талантливо, что всерьёз подумывал о карьере киноактёра.

Однако увлёкся чекистской романтикой, пошёл служить в ОГПУ… и нисколько об этом не жалел. Ибо воплощаться и перевоплощаться ему приходилось постоянно – что он и делал вдохновенно, пленительно и в высшей степени артистично.

Сегодня он воплотился в преуспевающего гамбургского негоцианта (благо немецким владел как родным и с немецкой культурой был близко знаком – спасибо бабушке-немке).

Пальто, шляпа и ботинки из лучших берлинских магазинов (как и портфель) … ну, а шикарный костюм-тройку ему пошил элитный портной НКВД (немецкий еврей-коммунист, ещё в феврале 1933 года сбежавший в СССР из Мюнхена). К немалому неудовольствию мюнхенской и не только элиты – ибо он был лучшим.

После обмена приветствиями Маслов предложил: «Давай прогуляемся»

Они неспешно двинулись по Принцальбрехтштрассе в сторону правительственной Вильгельмштрассе. Маслов вздохнул - и приступил к столь же неспешной лекции.

«Летом или в начале осени – мнения судмедэкспертов разнятся – произошло жуткое убийство четырёхлетней Герты Грибановой…»

Колокольцев сразу насторожился – и сильно. Ибо и имя, и возраст жертвы ничего хорошего не сулило… как и то, что убийство явно было лишь первым в серии. Что вскоре и подтвердилось. Майор Маслов продолжал:

«Убийца вошёл во двор частного дома, где жили Грибановы, отвёл девочку в огород, где нанёс в область головы не менее восьми ударов кухонным ножом, причём сломал нож, оставив осколок в черепе жертвы.

Помимо ударов ножом, преступник также вырезал девочке часть руки и ноги. На причастность к убийству Грибановой проверялись её родственники, соседи и местные хулиганы, однако найти виновного не удалось…»

Колокольцев пожал плечами: «Обычное дело при сериях».

Его заклятый партнёр кивнул и продолжил: «Мотивом было совершение сексуального акта с жертвами, зачастую посмертного. После завершения акта убийца душил жертву или добивал её холодным оружием…»

Колокольцев снова насторожился. Ибо - спасибо доктору Шварцкопфу (пожалуй, лучшему криминальному психологу Европы и не только) - знал, что такое разнообразие совершенно не характерно для серийных убийц. Поэтому было очень похоже, что убийц двое… что делало всю историю на порядок кошмарнее.

Маслов бесстрастно продолжал: «Как ты, наверняка, уже догадался, это был лишь первый эпизод серии… причём убийства совершались не только в областном центре, но и в других городах области…»

От Колокольцева не ускользнуло, что его партнёр пока что не назвал этот город… что тоже ничего хорошего не сулило. Майор госбезопасности продолжал:

«Убийца нападал как на мальчиков, так и на девочек…»

Такое разнообразие случается – однако обычно серийники ограничиваются жертвами одного пола. Ещё один аргумент в пользу инфернального партнёрства.

«… при этом проявлял дерзость — маньяк уводил жертв посреди дня из достаточно людных мест, при этом действовать ему надо было быстро, родители отлучались от них ненадолго и быстро начинали поиски…»

Случается… однако пара более вероятна. Один похищает – другой прикрывает.

Майор госбезопасности бесстрастно продолжал:

«В пятый раз убийца совершил ошибку. Он предложил четырёхлетнему Борису Титову покататься на санках, завёл его на пустырь, где после нападения выбросил в сугроб. Санки душегуб предусмотрительно забрал с собой. Однако Бориса спасли, и он сообщил следователям первую информацию об убийце…»

«Спугнули?» - осведомился Колокольцев. Маслов пожал плечами: «Возможно».

И продолжил: «Седьмое нападение убийца совершил на трёхлетнюю Екатерину Лобанову. Девочку он убил, а тело выбросил в выгребную яму, чтобы скрыть запах разложения. Далее была похищена трёхлетняя Аля Губина, которой убийца нанёс несколько ударов ножом. После этого убийца выбросил девочку, но она выжила, так как её быстро начали искать…»

Это было похоже на неустойчивую пару опытного убийцы и новичка. Когда они работали вместе, жертвы погибали… а вот в одиночку у новичка не получалось. Что было неудивительно – убивать вообще непросто, а уж маленького ребёнка…

Майор продолжал: «В зависимости от времени года убийца выбирал разные способы сокрытия тел своих жертв: зимой закапывал в сугроб, осенью и летом заваливал ветками, травой, листьями…»

Что было несколько странно – ибо «подснежника» по весне найдут всенепременно – и было ещё одним аргументом в пользу неустойчивой пары серийных убийц.

Маслов глубоко и грустно вздохнул – и продолжил жутковатую лекцию:

«Несмотря на единый почерк, преступления были связаны между собой не сразу из-за своей различной географии. При этом родители не всегда обращались в милицию, а следователи допускали ошибочные предположения относительно личности убийцы...»

Обычное дело при расследовании любой серии… да где угодно.

«Сотрудники убойного отдела были уверены, что убийца был ранее судим; что убийце лет 20-25 и что он внешне похож на подростка...»

Ибо в этом случае дети не чувствуют опасности и спокойно идут с ним.

Майор госбезопасности продолжал: «Лишь в мае 1939 года следователи поняли, что все эпизоды — дело рук одного и того же преступника. Город наводнили скрытые милицейские патрули, было арестовано более трёхсот человек…»

Обычный метод – и столь же обычно бесполезный.

Маслов сделал многозначительную паузу – и продолжил:

«Спустя несколько месяцев это дало результат. 24 октября 1939 года в ходе совершения преступления тремя курсантами Свердловской школы рабоче-крестьянской милиции был задержан некто Владимир Винничевский…»

Это имя Колокольцеву ничего не говорило… впрочем, советская уголовная хроника его никогда не интересовала от слова совсем.

«Винничевский ранее увёл трёхлетнего мальчика от подъезда дома, в котором тот проживал. Он сел с мальчиком в трамвай, доехал до конечной остановки и понёс заснувшего ребёнка на руках к близлежащему лесному массиву...»

Или как-то усыплённого – что более вероятно.

«Курсанты, ранее участвовавшие в патрулировании и знакомые с ориентировкой на похитителя детей, незаметно проследили за подозрительным объектом. Винничевский был задержан ими в тот момент, когда начал душить мальчика.

Мальчик был спасён, а преступник лишился возможности придумать правдоподобное объяснение своих действий, поскольку во время попытки удушения оставил хорошо заметные следы ногтей на шее потерпевшего…»

Очень похоже на новичка в паре. Маслов вздохнул и сбросил многотонную бомбу:

«Владимир Винничевский родился 8 июня 1923 года…»

Колокольцев похолодел. Ибо это означало, что душегуб начал убивать вскоре после достижения 15-летнего возраста. Что превращало и без того кошмарную историю в нечто совершенно инфернальное.

Майор госбезопасности бесстрастно продолжал:

«Отец - мастер в городском коммунальном хозяйстве. Мать бухгалтер. Семья проживала в отдельном частном доме в центре города. Семья Винничевского была обеспеченной по нашим меркам: у Владимира был костюм, танковый шлем, швейцарский перочинный нож, кожаная обувь…»

Что начисто исключало убийство на почве нищеты – такое случалось.

Маслов снова глубоко вздохнул – и продолжил:

«Успеваемость у него была низкая — Владимир оставался на второй год…»

Что могло иметь с десяток причин. Майор госбезопасности продолжал:

«В ходе следствия Винничевский признался в убийствах, причём оказалось, что он фиксировал все эпизоды на бумаге, шифруя текст…»

И такое бывало… хотя в пятнадцать лет?

«… родители Винничевского принесли в областную газету заявление: Мы, родители, отрекаемся от такого сына и требуем применить к нему высшую меру — расстрел. Таким выродкам в советской семье жизни быть не может…»

Обычное дело в СССР в те времена. Маслов продолжал:

«Как тебе хорошо известно, в СССР за определённые преступления советское законодательство предусматривало смертную казнь для несовершеннолетних, достигших 12-летнего возраста…»

«За политические статьи» - уточнил Колокольцев. Ибо знал, что совершенно секретный циркуляр Прокуратуры СССР и Верховного суда СССР, допускавший смертную казнь, был выпущен несколько месяцев спустя после убийства Кирова.

Несмотря на эзопов язык, он был чётко ориентирован на политику. Сколько на самом деле расстреляли несовершеннолетних политических во время Большого террора, не удалось выяснить даже Берии (по осторожным оценкам, счёт шёл на сотни). По уголовке тоже расстреливали, но много реже.

Майор госбезопасности пожал плечами и продолжил:

«16 января 1940 года Винничевский был приговорён к расстрелу… хотя статья 136 Уголовного кодекса РСФСР предусматривает в качестве наказания за убийства лишь до десяти лет лишения свободы, а расстрел — только для военнослужащих, совершивших убийство при особо отягчающих обстоятельствах…»

Что соответствовало УК Российской империи… и давало чёткое представление о ценности человеческой жизни в России и в цивилизованных странах. В которых за умышленное убийство обычно казнили… а если ссылали на каторгу, то каторжники сильно жалели, что остались в живых…

Маслов продолжал: «… поэтому Винничевский несмотря на то, что он действовал в одиночку, был осужден не по статье об убийстве, а по статье о бандитизме (статья 59-3 УК РСФСР), которая предусматривала расстрел…»

Нормальная советская практика – закон что дышло.

«Но его почему-то до сих пор не расстреляли…» - задумчиво произнёс Колокольцев. Что было в высшей степени странно, ибо за такие «подвиги» ему явно влепили приговор без права обжалования. Который в СССР приводился в исполнение через 72 часа после вынесения максимум... а то и в тот же день.

Майор госбезопасности кивнул:

«17 января 1940 года, на следующий день после того, как Владимир Винничевский был приговорён к расстрелу и сидел в камере смертников, ожидая, когда за ним придут, на стол моего начальника…»

Народного комиссара внутренних дел СССР Лаврентия Павловича Берии.

«… лёг только что доставленный из Свердловска спецпочтой в высшей степени любопытный документ. Автор документа, лейтенант госбезопасности, следователь Управления госбезопасности по Свердловской области Иван Петрович Анциферов настоятельно требовал… пересмотреть дело Винничевского…»

Колокольцев энергично покачал головой: «Одну минуту, коллега. С какого бока тут госбезопасность? Это в чистом виде епархия убойного отдела УгРо…»

Коллега объяснил: «Были основания полагать, что убийства могли быть ритуальными… а вот это уже наша епархия…»

«На каком основании пересмотреть?» - будничным тоном спросил Колокольцев.

Маслов спокойно ответил: «Ознакомившись с делом Винничевского, Анциферов решил, что дело Винничевского намного сложнее, чем представляется…»

«Потому что убийц было двое… скорее всего?»

«Ещё сложнее» - усмехнулся майор госбезопасности. «В приложении к письму лейтенант Анциферов весьма убедительно доказывал, что, во-первых, убийства свердловских детей были ритуальными – по сути, жертвоприношением…»

Колокольцев пожал плечами: «Вполне возможно».

Маслов продолжал: «… и, во-вторых, что во время совершения этих убийств Винничевский находился под полным психологическим контролем мощного гипнотизёра – тайного жреца какой-то жуткой религии…»

Дальше можно было не продолжать. Берия явно отнёсся к письму лейтенанта со всей серьёзностью. Во-первых, потому, что версия Анциферова представлялась ему гораздо более похожей на правду, чем внезапное буйное и убийственное помешательство на сексуальной почве 15-летнего… да почти что ребёнка. Которому, похоже, ни один опрошенный следователями психиатр так и не смог найти вообще какого-либо объяснения – не говоря уже о правдоподобном.

Майор госбезопасности констатировал: «… тем более, что все без исключения психиатры, осматривавшие Винничевского между арестом и вынесением приговора - а таких было немало - все как один обращали внимание на его удивительную даже для юноши внушаемость и сабмиссивность…»

Во-вторых, Берия был (спасибо Колокольцеву) хорошо знаком как с «делом Бокия», так и с «делом Барченко» - да и со многими другими подобными делами. И потому об оккультизме, эзотерике и всякого рода чертовщине – включая жертвоприношения детей – имел очень неплохое представление.

И, наконец, он до сих пор находился под впечатлением расследования другого дела о серийном (точнее, массовом) ритуальном убийстве-жертвоприношении (к счастью для всего человечества, предотвращённого Обществом Чёрного Солнца). Попытки убийства семьи последнего российского императора Николая II в ночь с 16 на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге.

Маслов продолжал: «Сразу же после прочтения материалов, направленных ему лейтенантом Анциферовым, шеф распорядился под любым предлогом отложить приведение в исполнение смертного приговора Винничевскому…»

Сделал небольшую паузу - и продолжил: «Поскольку приговор был вынесен с формулировкой обжалованию не подлежит, единственным законным способом это сделать было опротестование приговора на основе подозрений в психической невменяемости осуждённого… что и было сделано…»

Колокольцев кивнул. Понятно, что без приказа с самого верха – а ни один суд и ни один адвокат в то время не осмелился бы ослушаться всесильного наркома, никакому советскому адвокату и в голову не пришло бы потребовать психиатрической экспертизы такого серийного убийцы (за подобные вольности можно было запросто самому оказаться в расстрельном подвале).

«Вы хотите, чтобы я нашёл этого… жреца?» - осведомился Колокольцев. Ибо был единственным известным Берии экспертом по такого сорта делам. И тут же вспомнил Элеонору Адамову… ныне Адлер. Которая вот именно это и констатировала – и предсказывала.

Маслов кивнул. Колокольцев покачал головой:

«Начальство не отпустит. У нас война идёт – не забывай…». Коллега рассмеялся:

«Ещё как отпустит…». И сбросил бомбу:

«Все убийства были совершены в Свердловске - или в Свердловской области…»