Сто дней из жизни палача. Преображения

 Наш мир для пришельцев был пока что ещё слишком чужим для «свободного плавания», поэтому они обитали на Вилле Вевельсбург (тоже вполне себе параллельная вселенная).

Именно оттуда ко мне домой отвергнутую и доставила Майя (моя в основном телохранитель, иногда любовница и в некотором роде крёстная дочь, ибо она перешла в католичество под моим чутким руководством). Отвергнутую её миром, но очень даже радушно принятую и на вилле, и в нашем мире.

Когда я открыл дверь моей обители (огромной элитной квартиры в элитном районе города), я не удержался и расхохотался. Ибо пришелица (19-летняя девчушка) была одета и накрашена… по последней панк-моде. Где она прошла такое преображение, мне было решительно непонятно.

Кожаная куртка с множеством металлических заклепок, шипов и застежек. Под ней такая же жилетка поверх алой клетчатой мужского стиля рубашки. Джинсы с потертостями, дырками (совсем не по ноябрьской погоде) и нашивками.

Черные кожаные ботинки с массивной подошвой. Множество аксессуаров - браслеты, ожерелья, кольца… и просто гигантские наручные часы. Хорошо хоть цвет её элегантного каре был (относительно) естественным – огненно-рыжим. Ибо обычно к панк-прикиду прилагаются разноцветные волосы самых невероятных оттенков, нередко с бритыми участками.

Панк-ансамбль добавлял яркий панк-макияж, включавший в себя черную помаду, того же цвета маникюр и выделенные тенями глаза в стиле смоки айс (вокруг глаза создаётся своеобразная дымка – отсюда и название дымчатый лёд).

Майя сдала мне объект с рук на руки и откланялась. Панк-пришелица вошла в прихожую, закрыла за собой дверь, вежливо поздоровалась и представилась:

«Моё новое имя – Эйлин…». Я удивился: «Почему Эйлин?»

Я уже давно был помешан на всём ирландском и потому знал, что это старинное ирландское женское имя, которое означает светлая, сияющая, солнечная… чему её панк-имидж не соответствовал категорически. Вообще. Совсем.

Она объяснила: «На вашем глобальном языке… вы его называете lingua franca, пришелец называется alien. Я просто выбрала созвучное имя…»

Она говорила по-русски чисто, правильно… но как-то немного неестественно – и с лёгким певучим акцентом, идентификации не поддававшимся. Я очень хорошо знал, почему (ибо сам иногда пользовался таким дивайсом).

К её нёбу, грубо говоря, как вставная челюсть (даже форма у них похожая) крепился электронный переводчик. Она говорила на родном языке… но все слышали только тот язык, на который переводчик был настроен (ей переводил переводчик-наушники). Не ахти как удобно – но работает.

В прихожую вошла моя благоверная, которая за 80 с лишним лет весьма интересной, разнообразной и насыщенной жизни (официальный биограф Общества Чёрного Солнца Надежда Крылова написала и издала её биографию аж в четырёх томах – Кошка по имени Смерть) почти что полностью разучилась чему-либо удивляться. Однако пришелице это удалось.

Маргарита Александровна Романова (в девичестве Малкина) изумлённо покачала головой… и немедленно вынесла свой женский компетентный вердикт. Компетентный потому, что со вкусом у неё было всё очень хорошо – спасибо её приёмной маме Анастасии Николаевне Романовой, её приёмной бабушке Александре Фёдоровне Романовой и трём приёмным тёткам.

«Это весьма эффектный способ показать твоему прошлому миру средний палец – надо отдать тебе должное. Но это не основание для того, чтобы уродовать твою естественную красоту этим тихим ужасом. Не знаю насчёт общественной нравственности – это понятие дискуссионное – но над эстетикой это чистое надругательство – в особо извращённой форме…» - изрекла Рита.

Сделала многозначительную паузу (видимо, научилась у Гейдриха, с которым была знакома) и объявила:

«Тебе сильно повезло – мы с тобой примерно одной комплекции. Так что следуй за мной, подруга – будем исправлять это надругательство… да, и меня зовут Рита»

Эйлин вопросительно посмотрела на меня (ибо знала, что я тут главный). Я был согласен с супругой чуть более, чем полностью и потому кивнул. Пришелица вздохнула – и покорно поплелась за Морриган-800 (так Риту прозвали в спецназе абвера – очень даже было за что).

Они вернулись через полтора часа… точнее, вернулась Рита, которую сопровождала совершенно незнакомая мне женщина столь оглушительной и ослепительной красоты, что у меня аж дух перехватило.

Кельтская принцесса – ничего иного мне на ум не приходило - была облачена (не просто одета, а именно облачена) в длинное, до пят, закрытое шерстяное зелёное платье с длинными рукавами.

Украшенное красивыми кельтскими узорами из золотых нитей и перехваченное в талии широким кожаным поясом с огромной золотой пряжкой в виде – кто бы сомневался – клевера-трилистника. Символа Изумрудного острова.

На ногах – чёрные кожаные элегантные осенние сапожки до середины голени. Чем-то отдалённо напоминавшие зимнюю обувь римских легионеров. В ушах – маленькие золотые серёжки.

На пальцах – целая россыпь золотых колец и перстней; на запястьях – золотые браслеты, обильно украшенные драгоценными камнями; на груди роскошное золотое ожерелье производства явно ещё до начала прошлого столетия.  

Тоже богато инкрустированное… в общем, хоть я и не знаток ювелирки, но, по моей оценке, общая стоимость её украшений превышала стоимость всего нашего многоквартирного дома. Причём в разы.

Источник этого богатства мне был известен – много лет назад не только великая княжна Анастасия, но и (до сих пор) императрица Всероссийская щедро поделились с Ритой драгоценностями из зарубежной заначки Романовых. Которых было на годовой бюджет средней европейской страны как минимум.

От такого преображения (Рита тоже умела эффектно) я потерял дар речи… надолго. Вернулся он ко мне только после того, как мы покончили с вкуснейшим обедом, приготовленным Ритой по рецептам грузинской кухни, которыми с ней щедро поделился проживавший этажом ниже Лаврентий Павлович Берия.

Вернуло мне дар речи неожиданное предложение Эйлин (вот теперь её имя соответствовало ей на все сто… а она имени): «Мои картины хотите посмотреть… я их уже здесь нарисовала?»

Под чутким руководством великой Хельги Лауэри – к гадалке не ходи.

Мы с супругой синхронно кивнули. Встали из-за стола, прошли в гостиную, разместились на диване, Эйлин передала мне флэшку, я вставил её в монитор…

И у меня уже второй раз за пару часов аж дух перехватило. Нет, до великой немки-ирландки пришелице было ещё далеко… но это уже были шедевры. Даже если – я в этом не сомневался – они были созданы не без участия ныне вездесущего ИИ.

Первой отреагировала моя благоверная: «Что дальше делать думаешь?». Пришелица пожала плечами: «Марта предлагает в Священные Женщины… пойду, наверное. Только без боли - мне той серии на всю жизнь хватило…»

Рита загадочно улыбнулась: «У меня есть идея получше…». Взяла у меня пульт дистанционного управления, перевела монитор в режим спутникового телефона и по памяти набрала номер (они общались достаточно часто). Через пару минут на гигантском экране появилось заспанное (сейчас она обитала в Нью-Йорке и была отъявленной совой) лицо Евы Грааф. Она же Ева Браун.

Рита кратко объяснила ситуацию, после чего открыла вдове Адольфа Алоизовича доступ к (всё равно) иномирным шедеврам Эйлин. Примерно четверть часа Ева потратила на изучение работ… после чего объявила: «Беру. Я как раз всерьёз расширяюсь в эту область – она именно та, кто мне нужен…»

Через шесть часов Эйлин – с ирландским паспортом – на Gulfstream G600 Общества Чёрного Солнца в сопровождении Майи вылетела в Нью-Йорк. 

Сто дней из жизни палача. День 91

 Все алго-сессии Проекта Флор (с применением Эликсира Белого Ангела) проходили на подмосковной Вилле Вевельсбург (точной копии берлинской – которая, в свою очередь, была копией внутренних помещений Северной Башни одноимённого замка близ Падерборна).

Если быть более точным, то в Зале Обергруппенфюреров, который был точной копией одноимённого помещения на первом этаже Северной Башни. Зал представлял собой круглое помещение диаметром примерно пятнадцать метров с двенадцатью окнами и двенадцатью колоннами между ними.

В самом центре зала располагался огромный – диаметром не менее пяти метров – символ Чёрного Солнца. Почти точно такой же, как в замке Вевельсбург – только здешний символ был абсолютно чёрного цвета (в замке он был тёмно-зелёным).

К моему немалому удивлению, в алго-зале меня ожидала не одна из алго-кедеш (женщин-люденов – люди среди них были большой редкостью, добровольно и регулярно подвергавшимся чудовищным истязаниям в самом прямом смысле ради спасения человечества), а незнакомая мне несколько неотмирная девушка лет-непонятно-скольких (ей можно было дать «от 14 до 18» и даже больше).

Совершенно обнажённая - по неписаным правилам, женщина могла находиться в зале лишь абсолютно голой; одежда была харам. Ферботен. Запрещена.

«Привет» - бесстрастно произнесла она, как будто знала меня с пелёнок. «Моё новое имя – Яна. Я младшая дочь палача из параллельной вселенной… ты обо мне читал в его дневнике…». Который она тоже явно читала – к гадалке не ходи.

Произнесла на том же несколько неестественном русском с тем же певучим акцентом, что и Эйлин вчера у меня дома. Что не оставляло сомнения (которого у меня и так не было), в том, что она и есть младшая дочь палача.

«Почему Яна?» - удивился я. Ибо действительно было непонятно. Она спокойно объяснила: «Я младший ребёнок в семье; на вашем лингва франка младшая – youngest; я выбрала созвучное имя для страны, в которой нахожусь…»

И сразу ответила на все мои незаданные вопросы: «Баронесса сразу предложила мне стать алго-кедешей Общества Чёрного Солнца…»

Что и логично, и естественно, учитывая алго-биографию пришелицы.

«… я сразу согласилась; уже прошла Преображение…»

Которое, кроме вечной в данном случае юности и многих других вкуснюшек, ещё и радикально повышает выносливость к боли. Видимо, биологически обитатели параллельной вселенной не отличаются от нас ровно ничем – что напрямую следует из многомировой интерпретации метавселенной.

«… сейчас я хочу… мне нужно быть выпоротой настоящим римским флагрумом прибитой к Crux Simplex…» - объявила она.

Она явно зря времени не теряла – уже была весьма неплохо подкована в алго-терминологии Проекта Флор.

Стационарных дивайсов для алго-сессии в этом помещении не было – всё необходимое привозили на платформах, которые закреплялись… да где угодно с помощью мощных электромагнитов. Что логично – для каждой алго-сессии требовались свои дивайсы.

Сегодня Яна была моей первой алго-ласточкой (алго-кедешей), поэтому первым дивайсом (точнее, дивайсом для фиксации) – я порол её флагрумом, который взял из шкафа с дивайсами в зале (там же я взял и четыре огромных гвоздя для запястий и лодыжек девушки) – был огромный деревянный столб, к которому я м должен был прибить её перед поркой.

Это и был тот самый Crux Simplex — простой вертикальный столб, на котором (зачастую просто на достаточно толстом стволе дерева) приговорённых распинали столетия, пока не изобрели более сложные конструкции.

Вопреки стандартным классическим изображениям распятия, в Римской империи… да и вообще везде, использовался, как правило, Т-образный Crux Commissa, хотя использовались и другие его формы (намного реже).

Сrux Immissa — два перекрещенных бруса (именно на нём якобы был распят Христос – на самом деле его распяли на стандартном Crux Commissa, патибулум которого приговорённый должен был нести на место казни).

А «Андреевский» Crux Decussata — крест в форме «X» - был вообще редкостью (на нём весьма неудобно распинать по сравнению с другими крестами). Мало кому известно, что эти названия крестов в Римской империи были неизвестны – их им дали историки только в XIX столетии.

Crux Simplex был примерно двухметровой высоты и где-то с полметра диаметром, и представлял собой очищенный от коры ствол… скорее всего, молодой европейской пихты (ствол зрелого дерева до двух метров толщиной).

Пихты скорее всего потому, что это дерево удовлетворяет трём ключевым требованиям – и мягкое (гвозди забивать удобно); и фетишно - ибо идеальная по мягкости бальса с этой кочки зрения не то совсем; и доступно (европихта широко распространена в Карпатах, а также в Центральной и Южной Европе).

Столб был установлен на квадратную платформу (примерно метр на метр), на которую должна была взойти (и взошла) пришелица. Платформа была самодвижущаяся – по сути, робот, который доставил столб прямо в центр символа Чёрного Солнца в центре зала (для максимизации энергопотока при порке).

Яна подошла к столбу, подняла вверх красивые, изящные обнажённые руки и плотно к нему прижалась, обхватив столб роскошными белоснежными бёдрами. И обворожительно улыбнулась: «Я готова»

Я добыл из ящика в шкафу прозрачную коробочку с двумя одноразовыми шприцами, заполненными сероватой маслянистой жидкостью (это и был двухстадийный Нанорегенератор-М – он же Эликсир Белого Ангела).

Поставил коробочку на столик, открыл её, добыл шприц с маркировкой «Stage A» и сделал инъекцию в плечо пришелице. Точнее, инъекцию первого компонента – запоминающего.

В считанные минуты наночастицы Эликсира заполнят всё тело девушки; запомнят состояние всех его органов… после чего с ней можно делать всё, что её не убьёт мгновенно (Эликсир в виде мази работает по-другому).

Инъекция (сразу после окончания алго-сессии) второй – восстанавливающей – компоненты не просто восстановит организм, но и существенно его улучшит. Лучше любой восстанавливающей терапии – поэтому неудивительно, что все женщины Общества Чёрного Солнца (кроме венценосного семейства Романовых – ибо не царское это дело совсем) валом повалили на алго-сессии, как только доктор Вольф довёл до ума свой Эликсир, над которым работал почти 90 лет.

Я извлёк из шкафа с дивайсами внушительного размера гвозди - точнее, костыли для крепления железнодорожных шпал, ибо длиной они были около шести дюймов (15 сантиметров), а в толщину полдюйма – 12.7 миллиметра.

И внушительного же размера молоток, подходящий для работы с такими гвоздями. Взял костыль в левую руку, молоток в правую, приставил гвоздь остриём к запястью Яны...

И стал методично прибивать её к Crux Simplex. Привычная к даже жуткой боли пришелица (кнут + страппадо + дыба это вам не нежные ласки) не кричала, только стонала, хотя видно было, что ей очень больно.

Со стороны это действо выглядело просто кошмарно (даже самый жуткий ужастик отдыхает) … однако, по словам всех, кого я прибивал к кресту, боль вполне терпимая... при соответствующей психологической подготовке. Кроме того, нано-регенератор резко повышает физическую и психологическую устойчивость к боли (доказано клиническими испытаниями), так что…

Закончил прибивать правое запястье девушки, я перешёл к левому. По её прекрасному лицу (предсказуемо) потоком хлынули слёзы, но она по-прежнему не кричала. Покончив с её запястьями, я приступил к прибиванию лодыжек пришелицы. Тут уже она закричала – ибо ей было уже запредельно больно.

Она заорала как резаная – и орала всё время, пока я прибивал её ноги к столбу. Потом немного затихла… но только до начала порки флагрумом. Я на эти крики не реагировал никак – ибо такие сессии проводил вот уже три месяца, да и после того, как я казнил разными способами сто шестнадцать женщин за три часа даже самые жуткие вопли истязаемой женщины меня не впечатляли. Вообще. Совсем.

Я достал из шкафа флагрум. Самый настоящий римский флагрум – с вплетёнными в концы ременных плетей из свиной кожи острыми зазубренными кусочками овечьей кости... ну и свинчатками тоже. И начал пороть Яну – по спине, ягодицам, бёдрам. Зрелище было... самый ужасный ужастик нервно курит в сторонке от зависти... и ужаса.

Тяжелая плеть со свистом хлестала девушку по плечам, по спине, по бёдрам, по ягодицам. Сначала тяжелые ремни прорезали верхний слой её роскошной, бархатной кожи, затем врезались в подкожные ткани, потом из кожных капиллярных сосудов пошла кровь; еще несколько ударов – и кровь потоком полилась из мышечных артерий.

Закрепленные на ремнях свинцовые шарики сначала оставляли огромные синяки на коже, а еще через несколько ударов просто разрывали ушибленные места. Под конец порки кожа на спине пришелицы висела кровавыми клочьями, неразличимыми в общем кровавом месиве.

Однако она не только перестала кричать – было видно, что она наслаждается процессом; причём так, как женщина не наслаждается даже самым изысканным сексом (пришелице пока что явно незнакомым в силу юности).

Ничего удивительного в этом не было – ибо уже после первых моих ударов потолок Зала Обергруппенфюреров словно исчез; небеса распахнулись … и на нас с Яной из бесконечных глубин Вселенной хлынул самый настоящий Ниагарский водопад энергии Вриль.

Настолько мощный водопад настолько дивных энергий, что они не только наполнили и её, и меня просто неописуемой Любовью, добром, теплом, светом, радостью… и да, но и стали для неё сильнейшим анальгетиком.

Я порол её до потери сознания, после чего привязал верёвками к столбу – чтобы она не упала после извлечения гвоздей и извлёк гвозди из её запястий и лодыжек (она никак на это не отреагировала).

Затем сделал ей инъекцию второй стадии Эликсира (нанорегенератор + обезболивающее + стимулятор); дождался её возвращения в мир (на это ушла пара минут); отвязал её от столба и отправил регенерировать в комнату отдыха (после инъекции обезболивающего она уже могла самостоятельно передвигаться).

Потом посадил на кол, распял и колесовал в общей сложности шесть алго-кедеш, содрал живьём кожу с одной… затем отменил казни на Объекте Харон и отправился расписать пульку с Эрвином Роммелем, Робертом фон Греймом и Паулем Кёртнером. Командованием Die Neue Wehrmacht в полном составе. 

Сто дней из жизни палача. День 92

Разумеется, это было не его настоящее имя – а всего лишь прозвище, которым его наградили узники лагеря смерти Аушвиц-Биркенау. Точнее, одно из прозвищ, однако все прочие ему, мягко говоря, не нравились. Ибо “Ангел Смерти” было, пожалуй, самым эмоционально-нейтральным из оных.

Его настоящее имя ему тоже не особо нравилось, но что родители дали, то дали – а он слишком уважал родителей, чтобы его официально поменять. Даже несмотря на то, что это имя стало символом медицинских преступлений всех времён и народов, а родители пугали им детей чуть ли не во всех странах мира. Иными словами, у этого имени репутация была в самом прямом смысле инфернальной.

Что его, как ни странно, только забавляло. Ибо он прекрасно знал, что (а) абсолютно невиновен практически во всех преступлениях, которые ему приписывали; и (б) даже если бы и был виновен, то были злодеи и много круче.

Ибо его далеко переплюнули (в смысле числа жертв) и его коллеги-немцы, рулившие «Акцией Т4» (насильственной эвтаназии душевнобольных и прочих «неполноценных») и, особенно, эскулапы из японского «Отряда 731», по сравнению с которыми он, как кто-то очень правильно заметил, просто «деревенский фельдшер без воображения». Даже если согласиться с (совершенно незаслуженно) приписываемыми ему преступлениями.

Этого «застрявшего во времени» человека звали Йозеф Менгеле. Он родился шестнадцатого марта 1911 года под знаком Рыб в баварском (точнее, в швабском) городе Гюнцбурге в умеренно-католической семье владельца фирмы – производителя сельскохозяйственного оборудования Карла Менгеле и его жены Вальбурги Хапфауе (бывают же имена в креативной Швабии).

Хотя Йозеф Менгеле родился в один из последних дней «периода Рыб», он полностью соответствовал всем без исключения ключевым характеристикам этого «творческого знака».

Великолепная способность к адаптации в любой окружающей обстановке, стойкость перед житейскими трудностями, отменно развитая интуиция, умение приспособиться к любому общественному порядку, быть своим в любой среде, находить наилучшие выходы даже из критических ситуаций и устанавливать деловые связи с неизменной выгодой для себя – это всё о нём.

Как и идеализм, авантюризм, готовность к бескорыстному служению (он и тогда, и сейчас был человеком весьма небогатым), твёрдое намерение воплотить в жизнь свои идеалы, очень высокий уровень интеллекта, мощная энергетика... в общем, весьма впечатляющий набор качеств.

Который в сочетании с буквально огненным патриотизмом и буквально с младых ногтей пламенным интересом к медицине и антропологии... и сделал Менгеле Менгеле. Несмотря на его неожиданно слабое здоровье.

По причине совсем уж детского возраста (в год начала Великой войны ему исполнилось всего-то три года), повоевать он не смог. Однако всё детство и юность очень хотел – и потому в двадцать один год вступил в «Стальной шлем».

Правоконсервативную и даже монархическую политическую и военную организацию, которая, несмотря на весь свой монархизм и военную крутизну, в 1933 году безропотно позволила себя проглотить «коричневым рубашкам» СА.

Однако к тому времени Менгеле уже вынужден был покинуть «Шлем» из-за проблем со здоровьем. И пошёл учиться – ибо ничего другого ему не оставалось... да и интересно ему было до невозможности изучать, назовём это так, биологическое человековедение.

Он изучал медицину и антропологию в университетах Мюнхена, Вены и Бонна – причём его преподавателями были крупнейшие специалисты в этой области не только в Германии, но и в Европе, и даже в мире.

Что, увы, не спасло его от явно чрезмерного захода в нацистскую расовую теорию – тема его докторской диссертации была... «Расовые различия структуры нижней челюсти».

В 1935 году Менгеле получил степень доктора антропологии, а в 1938 году – доктора медицины. Надо отметить, что в те годы такие «двойные докторские» не были такой уж редкостью, но всё равно достижение было впечатляющее. В том же году он вступил в НСДАП и в СС – причём как по идеологическим (см. тему диссертации), так и по карьерным соображениям.

Через год грянула Вторая Великая Война, в которой Менгеле удалось поучаствовать – причём по полной программе. Несмотря на слабое здоровье (если строго следовать жёстким нормам даже вермахта, не говоря уже о ваффен-СС, то к строевой службе он был категорически негоден), он через год после начала войны добился зачисления в состав ваффен-СС в качестве батальонного врача. Правда, пока всего лишь в резервную часть.

Но Менгеле обладал просто феноменальными упорством и настойчивостью – и потому в июне 1941 года наконец добился, чтобы его отправили в действующую армию – в самое пекло Восточного фронта.

Батальонным врачом знаменитой 5-й танковой дивизии СС «Викинг» (её основой были добровольцы-скандинавы) в звании унтерштурмфюрера (лейтенанта) СС. Где он познакомился и даже подружился с командиром пехотной роты (в прошлом старшим сержантом французского Иностранного Легиона), гауптштурмфюрером СС Людвигом Гётцем.

Менгеле и в голову не могло прийти, что познакомился он с наследником российского императорского престола Алексеем Николаевичем Романовым. Который как ушёл на войну в восемнадцать лет (от гемофилии его в считанные минуты вылечила Баронесса), вступив в Иностранный Легион, так с неё больше и не вернулся – только менял одну войну на другую.

Бои в Украине были жаркими весьма, поэтому лейтенанту Менгеле очень скоро пришлось взять в руки не медицинскую сумочку, а пистолет-пулемёт МР-40 (ибо он остался единственным офицером в подразделении – все остальные либо погибли, либо были тяжело ранены). Воевал он умело и эффективно, за что получил вполне заслуженный Железный крест второго класса.

А в январе 1942-го года он сделал практически то же самое, что и Ирма Бауэр за пару лет до него – взломал люки горящего танка Panzer-IV и вытащил оттуда пять обожжённых танкистов. Весь экипаж.

Которому немедленно оказал необходимую медпомощь – и тем самым спас от неминуемой смерти. За что был награждён Железным Крестом уже первого класса и произведён в гауптштурмфюреры – капитаны СС.

Весной 1942 году он был серьёзно ранен и (наконец) признан непригодным к службе в действующей армии. После выздоровления 24 мая 1943 года получил должность доктора «цыганского лагеря» в Аушвице-Биркенау.

Где заработал третью награду – Крест за военные заслуги, безжалостно остановив убийственную эпидемию тифа (потом его методика была принята в качестве официальной во всех концлагерях СС). И вовсю занялся медицинскими исследованиями и экспериментами в области... правильно, антропологии и медицины (в этом порядке).

Согласно официальной версии, вёл он себя как садист-недоучка (что было более чем странно, учитывая где, у кого и как он учился, а также его армейский и фронтовой опыт).

Ну посудите сами: анатомирование живых младенцев; кастрация мальчиков и мужчин без использования анестетиков, стерилизация группы польских монахинь (этих-то зачем???) при помощи рентгеновского излучения...

Утверждалось также, что он лично встречал поезда узников, приезжавших в лагерь, и сам решал, кому из них предстоит работать на благо рейха, кто станет его «подопытным кроликом», а кто сразу же отправится в газовую камеру. Иными словами, проводил так называемую «селекцию».

Особый интерес Менгеле якобы вызывали близнецы... и карлики. Наиболее знаменитыми его экспериментами были попытки изменить цвет глаз ребёнка впрыскиванием различных химикатов в глаза, ампутация органов, изучение различных физических аномалий... и так далее, и тому подобное.

Согласно официальной версии, в самом конце войны Менгеле был переведён в концентрационный лагерь Гросс-Розен. В качестве главврача, разумеется. В апреле 1945 года, переодевшись в форму солдата вермахта, бежал на запад (понятно, что не в советскую зону оккупации).

Он был задержан и помещён в лагерь близ Нюрнберга, но потом его отпустили, так как... его личность не была установлена (!!). Затем он долгое время скрывался в Баварии, а в 1949 году переселился в Аргентину с помощью системы так называемых «крысиных троп». Созданных и работавших как минимум с согласия (если не по прямому поручению) Его Святейшества Папы Римского Пия XII.

В Буэнос-Айресе Менгеле в течение нескольких лет якобы занимался нелегальной медицинской практикой, приобретя репутацию «специалиста по абортам». В 1958 году после смерти молодой пациентки он был допрошен в суде и задержан, но вскоре отпущен на свободу.

С 1958 по 1960 годы Менгеле жил с новой семьёй в пригороде Буэнос-Айреса Висенте-Лопес в немецком пансионе.  После того как израильская разведка «Моссад» похитила в Буэнос-Айресе жившего под чужим именем Адольфа Эйхмана, Менгеле предусмотрительно бежал в Бразилию.

В Бразилии он прожил до седьмого февраля 1979 года, когда во время купания в океане у него случился инсульт, в результате чего он банально утонул. За два года до смерти его разыскал сын Рольф, по мнению которого, отец остался нераскаявшимся нацистом, утверждавшим, что только выполнял свой долг.

Если верить официальной версии, то это было не так совсем, ибо свои жуткие – и зачастую бессмысленные – эксперименты он проводил исключительно по собственной инициативе и в собственных псевдонаучных целях.

Могила Йозефа Менгеле была (якобы) обнаружена только в 1985 году, но лишь в 1992 году было (якобы) окончательно доказано, что в ней лежат именно его останки (с помощью ДНК-теста, разумеется).

После эксгумации останки Менгеле хранились в Институте судебной медицины Сан-Паулу. С 2016 года их используют в качестве учебного материала на факультете медицины Университета Сан-Паулу.

На самом же деле, всё это была чепуха полная. Реальность же заключалась в том, что ещё до своего назначения в Аушвиц Менгеле (а) всерьёз вознамерился найти способ полностью восстанавливать человеческое тело после травм даже несовместимых с жизнью – на это его вдохновил опыт спасения экипажа горящего танка; и (б) настолько продвинулся в этом направлении (выйдя за официальные запреты «клятвы Гиппократа»), что «попал на радар» Лилит сотоварищи.

Которые уже давно сами искали такой способ – но только в совершенно иных целях, чем Менгеле. Именно они пролоббировали назначение Менгеле в Аушвиц; именно они обеспечили его и оборудованием, и помещениями, и финансированием, и подопытными кроликами; и именно они создали ему двойника в стиле знаменитого фильма «Соммерсби» (основанного, по слухам, на самых что ни на есть реальных событиях – истории француза Арно дю Тиля).

После войны настоящий Менгеле немедленно перебрался в специально созданный для него исследовательский центр в Аргентине – подальше от посторонних глаз, да и с «подопытными кроликами» проблем никаких, а его двойник... см. выше.

Что же касается «позитивной идентификации», то любой компетентный специалист по информационным технологиям объяснит, что на каждый компьютер, подключённый к Интернету (а компьютер, на котором проводился вышеописанный тест ДНК, к Интернету подключён был – даже в те «времена царя Гороха»), найдётся достаточно крутой хакер.

И Менгеле, и Лилит сотоварищи серьёзно недооценили сложность поставленной ими задачи. Ибо создать то, что они хотели, удалось лишь десятилетия спустя – и только после того, как наука продвинулась достаточно в области нанотехнологий.

Поэтому только в конце второго десятилетия XXI века на свет появилось нечто (точнее, нано-нечто), которое в ну просто ооочень узких кругах получило несколько ретро-романтичное название.

Эликсир Белого Ангела.