Не в мою смену

Я не считаю себя экспертом в области богословия, тем более, православного – как и в истории Русской Православной Церкви (я специалист по светской истории ХХ века – России/СССР и Третьего рейха, Второй мировой и Холокоста).

Поэтому с историей церковного раскола и старообрядцев знаком весьма поверхностно. Однако достаточно, чтобы уверенно сделать фундаментальный вывод: слугами Антихриста (сиречь Дьявола) были не гонители-никониане, а гонимые старообрядцы (такое, кстати, не редкость).

Почему именно старообрядцы? А потому, что именно в их среде родились, разрослись, окрепли и почти столетие активно функционировали две кошмарные изуверские суицидальные секты: морильщиков и самосожженцев.

Которые – вместе с небольшими группами суицидников, практиковавших самозакапывание, самозаклание или самоутопление, убили – давайте называть вещи своими именами – около пятидесяти тысяч человек.

Столько же ведьм было сожжено в Европе… правда, на это ушло втрое больше времени (300 лет против сотни). Более (хуже) того, ни в одной стране, ни у одного народа, ни в одной религии за всю историю человечества не было ничего даже отдалённо похожего ни на морильщиков, ни на самосожженцев.

Да, были всякие там Ветви Давидовы и Джонстауны – но это были единичные случаи с числом жертв в несколько десятков (максимум сотен). Масштаб у изуверов-старообрядцев был на порядки большим, как и жестокость (убивать голодом не догадались даже такие инфернальные персонажи, как Джим Джонс и Давид Кореш – а последователи последнего свои жертвы расстреляли, а не сожгли живьём… в основном).

Хронологически первыми были морильщики, которые убивали (обычно это было именно массовое убийство, а не массовое самоубийство) свои жертвы даже не голодом, а жаждой. Что – в силу длительности мучений – многократно хуже, чем смерть на костре (которая наступает через 20 минут).

Суть учения морильщиков состояла в том, что, по их мнению, смысла оставаться в живых нет, ведь «правая вера» исчезла, «антихрист уже царствует в мире», а Страшный Суд всё ближе. Спастись смогут лишь те, кто по примеру мучеников добровольно скончается от голода и жажды (на самом деле, от второго).

«Избавление от вечных мук» путём мук (относительно) кратковременных происходило в избах или землянках («морильнях»). Уговорят морильщики одного, двух или более «простаков» на голодную смерть, запрут и «забудут».

Большинство бедолаг выдерживает день-два. Потом начинают кричать, умолять выпустить, но никто их не слушает». Еще через несколько дней обезумевшие от голода бросаются друг на друга, «и кто кого одолеет, тот того и загрызет».

Типичная морильня представляла собой здание без окон и дверей, «куда садимы были постники через потолок». Постройку охраняли пять-шесть сторожей с тяжелыми дубинками.

Через два дня после лишения пищи и воды несчастные пленники просили у старца пищу и воду, но не получали ее. Через четыре дня они умоляли и «с проклятием требовали утоления голода и жажды», через шесть и более дней умирали в страшных мучениях от обезвоживания, «проклиная и своих родителей, родивших их для такой страшной смерти».

У сектантов имелся даже особый скит, «глаголемый Морельщики». Находящиеся в нем негодяи «простых людей, мужей и жен прельщают, еже в затворе постничеством и гладом умрети, акибы за Христа».

Как обычно у сектантов (а морильщики представляли собой изуверскую суицидальную тоталитарную секту), религиозного фанатизма было намного меньше, чем откровенного криминала (массовых убийств с целью завладения имуществом жертв).

Движение морильщиков родилось в Вязниковском уезде Владимирской губернии, откуда "морильни" особенно распространились в Нижегородской губернии и в чернораменских лесах по Ветлуге; затем самоуморение перешло в губернии Новгородскую и Олонецкую.

Первым пропагандистом этого рода добровольной смерти был ученик известного расколоучителя Капитона, Кузьма, от которого произошла секта кузьминщина; за ним следовал Василий Волосатый, крестьянин Юрьевского уезда, который хвалился, что "до тысячи мучеников на тот свет пустил, в ямах и пустых хороминах великим постом до смерти задержал". По другим данным, число его жертв было вдвое больше.

У него не было никакого образования, он не стригся и не расчесывался, отчего и получил прозвище «Волосатый». Аскетизм этого раскольника естественным образом перешел в пост до самой смерти (самоуморение).

Затем самоуморение появилось в Олонецкой губернии. Рассказывают о некоем монахе, который здесь замаривал от 30 до 50 человек в год, собирая и запирая в пустых постройках, склонявшихся на его убеждение, что самоуморение есть лучший вид исполнения заповеди Иисуса Христа: кто хочет спасти себя, тот должен погубить себя.

Причем сам не присоединялся к ним, а пользовался их простотою, чтобы присвоить себе их деньги, которых скопил таким образом до 40 000 рублей – грандиозная сумма по тем временам. Обычный Modus Operandi основателя и руководителя тоталитарной секты.

Однако имел место и «чистый» религиозный фанатизм: в 1660-х годах в лесах Центральной России морильщики получили весьма широкое распространение. Они «запирали себя в избы или норы, чтобы избежать соблазна спасения жизни, и там держались полного поста до последнего издыхания».

Больных на всю голову религиозных фанатичек хватает и в наши дни (а в России, метко названной покойным отцом Александром Менем заповедником всяких чудес случается и не такое), поэтому меня не так уж и сильно удивила просьба сразу аж четырёх женщин «от тридцати до сорока» уморить их жаждой, приковав к стене подвала (цепи, ошейники и кандалы они принесли с собой).

Шарлотта и «всеядная» Кира (Лидия в таких экстримах никогда не участвовала) выполнили их просьбу, после чего откланялись. А мне пришлось думать… точнее, принимать решение, что же дальше-то с ними делать.

Ибо до того умирали максимум через сутки (распятые, подвешенные за ребро или посаженные на кол) … если вообще умирали (Эликсир Белого Ангела я юзал, не всегда спрашивая согласия объекта). Ждать шесть суток – именно столько человек мог продержаться без воды – я не собирался категорически.

Однако на этот раз (такое случается) решение приняли за меня… точнее, приняла. Приняла Орлеанская Дева, которая, хоть и ни разу не лесбиянка, во время Второй мировой заразилась Синдромом Лоэнгрина (я даже знаю, от кого заразилась).

Непреодолимым желанием спасти попавшую в беду (даже если по собственной воле) женщину… и потому регулярно оказывалась в нужное время в нужном для этого месте. «Я их забираю» - предсказуемо объявила она. «Не в мою смену…»

«Я могу узнать, куда?» - осведомился я. Хотя догадывался – и не ошибся. Жанна д’Арк кивнула: «В Берлин – в институт психокоррекции к доброму доктору».

Реально доброму – несмотря на близкое и долгое общение с персонажами типа Гиммлера и Гейдриха. Орлеанская Дева глубоко вздохнула и продолжила:

«Там до них донесут пока что неведомую им истину – хотя окружающий мир и токсичен, и вампиричен и враждебен…  в лучшем случае равнодушен, в нём можно вполне сносно жить. Если использовать свой потенциал не на одну десятую, как все – а хотя бы на три четверти…»

Чему их в институте и научат – причём в рекордно короткие сроки. Жанна и её бойцы бесцеремонно забрали несостоявшихся самоубийц… а я (наконец) отправился домой. Чтобы с утра (клиенты подождут) начать тестирование VR-ониро-шлема имени Города Ангелов.

Начать с пилотных серий онирофильма.

Три сестрицы за окном

Проект Харон представляет собой уход из мира (ну, или от мира), доведённый до логического конца (точнее, завершения), поэтому появление на одноимённом объекте трёх православных монахинь неопределённого возраста (обычное дело для сестричек Господних) меня не удивило совершенно.

Как не удивило их объяснение появлению на объекте. Сестра Марфа – явный лидер их гоп-компании… не столько заявила, сколько констатировала:

«Мы ушли из мира в монастырь, чтобы обрести душевный покой и стать ближе к Богу, но…». Она запнулась. Я рассмеялся: «Можешь не продолжать – я в курсе того, что из себя представляет типичный православный женский монастырь…»

Я был в курсе благодаря материалам, предоставленным Хансом Остером –начальником разведки Die Neue SS и моим приятелем (он реально душка – и при этом профи высочайшей пробы). Из них следовало, что даже приюты Магдалины (не говоря уже о Равенсбрюке) – просто райские кущи по сравнению с этим.

Католические монастыри, впрочем, недалеко ушли… хотя и по несколько иной причине. Мой в некотором роде приятель из параллельной жизни (которая с приставкой «ИТ» … ну, или имени Ханса Каммлера) в теперь уже его прошлой жизни продал бизнес, роздал деньги бедным и ушёл в монастырь... случается.

Однако через некоторое время... ушёл из монастыря, вернулся в мир - и снова занялся предпринимательством, открыв новый бизнес (который нас и свёл). Когда я его спросил, почему он ушёл из монастыря (католического), он махнул рукой:

"А там то же самое, что в корпоративном мире - только хуже. Лицемерия больше... намного больше…"

«Мы хотим уйти… совсем уйти» - предсказуемо продолжила сестра Марфа. И предсказуемо осведомилась: «Вы христианин?». Я кивнул: «Католик латинского обряда». Она удовлетворённо кивнула: «Тогда Вы нас поймёте…»

Я её понял… но вовсе не потому, что был католиком. А потому, что был уже достаточно хорошо знаком с традициями более или менее самоубийств среди российских больных на всю голову религиозных фанатиков …, извините, староверов-старообрядцев-раскольников. И фанатичек.

Однако понять вовсе не значит принять – и уж, тем более, выполнить их (пока ещё невысказанную) просьбу. Да, я (уже) спокойно относился к тому, что Проект Харон позволяет… да кому угодно уйти в несопоставимо лучший мир, избежав посмертного наказания за самоубийство (вечных мучений в Аду, стократно худших даже самых ужасных земных) … но у всего есть границы. В том числе, и у моей толерантности этой… экзотической эвтаназии имени Баронессы.

Которая и заварила всю эту (лично для меня не особо вкусную) кашу. Однако для этого было необходимо… правильно, разыграть небольшую пьесу. Что я немедленно и сделал, задав очевидный экзистенциальный вопрос:

«И как вы хотите уйти?». Сестра Марфа уверенно заявила: «Через обезглавливание топором». Остальные согласно кивнули.

Стандартная казнь в России… хорошо хоть, что не четвертованием и не более жуткими методами (захоронение заживо или костёр). Впрочем, никакого значения это не имело, ибо… ну, вы поняли. Не в мою смену…

Кстати, на полном серьёзе – иногда замещавшие меня мои ассистентки отправили бы монахинь в Мир Иной как им заблагорассудится. Им, а не монахиням.

Кира – топором (она всеядна); Шарлотта… тоже, наверное (она этим дивайсом работала не только в Вандее и в Гражданскую в России, но и даже в Третьем рейхе); Анна Болейн – мечом (других дивайсов королева не признавала) … ну, а Лидия Крамер чётко по стандартам Эйнзацгруппы С (к которой она когда-то была приписана). Пуля в затылок из малого калибра (Маузер 1910) – и адьё…

А вот если бы их угораздило попасть в руки Будики (которая, к счастью для всех, практиковала крайне редко), то мне даже воображения не хватит представить, как она с ними поступила бы (закоренелая язычница христиан и христианок не любила категорически). Так что минимум распятие… в особо жёстком варианте.  

Я кивнул – и проинформировал сестричек: «Не вопрос… но у нас особый протокол для монахинь… поэтому мне нужно получить одобрение начальства…»

Враньё лютое, но достаточно похожее на правду, чтобы они это проглотили.

Я вышел из типа офиса, набрал номер отца Роберта Фальке и отдал боевой приказ (в Die Neue SS он был моим подчинённым): «Делай, что хочешь, но вправь мозги этим… полоумным». Священник вздохнул: «Сделаю».

Я передал монахинь охране, предупредил их, что исполнитель прибудет через полчаса и отбыл восвояси. Отец Роберт отзвонился через три часа и доложил:

«Всё в порядке – я их в Берлин отправил. К моему православном коллеге отцу Василию». Ещё со времён Операции Карфаген, насколько мне было известно.

«И как тебе это удалось?» - осведомился я. Хотя уже догадывался, как.

Он спокойно ответил: «Я просто рассказал им правду. Про Непокалянув, про Аушвиц, про Операцию Карфаген, про застрявших во времени, про приюты Магдалины, про нефилимов, про волколаков…»

«Понятно» - усмехнулся я. Я не был лично знаком с отцом Василием, но не сомневался, что он найдёт им применение (ибо был наслышан). И потому вздохнул: «Спасибо». И отправился на вирт-встречу с Иоанном Предтечей.