![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Крёстный отец
Jul. 13th, 2025 05:15 pm23 июня 1941 года
Гробиня, оккупированная вермахтом территория Латвии
Следуя привычке, выработанной в течение столетий, граф Вальтер фон Шёнинг и в этом городке в первую очередь нашёл католический храм (святого Михаила Архангела, что его нисколько не удивило). Благо особо искать не было необходимости – храм находился в десяти минутах ходьбы от дома, обитатели которого сегодня были расстреляны первыми.
Именно в этот храм (к немалому их изумлению) граф и доставил Лайму и Руту Мартинсоне. Точнее, в небольшой домик рядом с храмом, в котором обитал настоятель храма, священник-францисканец отец Улдис Межгайлис.
Священник (на вид ему было слегка за пятьдесят) явно страдал бессонницей, ибо был не просто на ногах, но и в полном священническом облачении. Граф вежливо (очень вежливо) поздоровался и осведомился: «Для моих спутниц комната найдётся… ненадолго?»
Отец Улдис кивнул и проводил их в небольшую гостиную. Граф строго приказал:
«Сидеть здесь и ждать меня. Я скоро…». Женщины несколько испуганно кивнули.
Фон Шёнинг повернулся к священнику: «У меня к Вам очень важное – и очень срочное… дело». Тот вздохнул: «Я догадался…»
И провёл гостя в свой рабочий кабинет (он же на удивление неплохая библиотека). Опустившись в неожиданно удобное гостевое кресло, граф добыл из внутреннего кармана кителя сложенный вчетверо лист стандартного формата и протянул отцу Улдису: «Разверните и прочитайте…»
Несколько удивлённый францисканец взял документ, развернул и ошарашенно прочитал совершенно ошеломляющий текст (ибо документ ему вручил обер-фюрер СС в полной военной форме):
«Предъявитель сего граф Вальтер фон Шёнинг является чрезвычайным и полномочным легатом Святого Престола в деле, представляющем особую важность для Святой Римско-Католической Церкви.
Все миряне и официальные лица Церкви; священники, епископы, монахи и монахини обязаны выполнять распоряжения графа фон Шёнинга, как если бы это были Наши прямые приказы.
Пий, Слуга Слуг Господних. Дано в Риме, в соборе Святого Петра, июня 10 дня 1941 года от Рождества Христова».
В день, когда была установлена дата начала Операции Барбаросса… и явления в наш мир Абаддона.
Граф предъявил несколько ошарашенному таким поворотом священнику служебное удостоверение сотрудника личного штаба рейхсфюрера СС и паспорт государства Ватикан – на то же имя и фамилию.
Надо отдать должное отцу Улдису – он пришёл в себя не просто быстро, а очень быстро. После чего… добыл из шкафа знаменитый рижский бальзам, два небольших хрустальных стакана, неизвестно откуда взявшийся настоящий бельгийский шоколад и впечатляющий набор традиционных латышских сладостей: эклеры, пирог с яблоками, слойки с корицей и орехами… видимо, среди его прихожан был кондитер… возможно, даже не один.
И подобострастно объяснил изумлённому на этот раз графу фон Шёнингу:
«Для меня огромная честь принимать Вас в моей скромной обители, Ваше Высокопреосвященство…»
Это уже не лезло ни в какие ворота, ибо было совершенно секретной информацией. Которую и в рейхе-то знали… по пальцам одной руки можно было пересчитать. А уж в Латвии-то (та ещё дыра, с точки зрения Святого Престола) вообще никто не должен был знать. Отец Улдис продолжил:
«Я здесь относительно недавно… я почти двадцать лет проработал в Риме…»
Граф усмехнулся: «Сослали за что-то… или?»
«Второе» - спокойно ответил францисканец. «Сам ушёл в родной город простым настоятелем храма… когда совсем невмоготу стало…»
«Я Вас прекрасно понимаю» - с уважением кивнул фон Шёнинг. «Я тоже там отработал… немало…»
Чуть менее двух тысячелетий, если быть более точным.
«… и потому знаю – это тот ещё гадюшник, прости Господи…»
Во все времена и все эпохи начиная… да почти сразу же после Голгофы.
Священник глубоко и грустно вздохнул: «Так и есть… к сожалению». И сбросил бомбу: «Я знаком с каноном Святого Михаила Архангела…»
Совершенно секретным приложением к Кодексу Канонического Права.
«… который даёт Его Святейшеству в совершенно исключительных случаях – коих в истории Церкви можно по пальцам одной руки пересчитать – рукополагать во священники и производить в кардиналы любого католика латинского обряда. Даже состоящего в законном браке; и на которого не распространяется дисциплина целибата…». Ибо последнее не догма, а именно дисциплина.
«Ибо бывают ситуации, когда победить Князя Тьмы может только Князь Церкви?» - улыбнулся фон Шёнинг.
Отец Улдис кивнул: «Эту фразу произнёс святой – что бы там не говорила комиссия по канонизации - Папа Римский Иннокентий III во время Альбигойских войн, когда помимо войны с катарами – экзистенциальной угрозой и Церкви, и всей христианской цивилизации – в Европе много чего творилось… нехорошего»
«Тогда этот канон был задействован впервые?» - не столько спросил, сколько констатировал граф. Что было чистой воды театром – ибо он и лично был знаком со святым Иннокентием… и знал, кто был первым таким кардиналом. Он сам.
Францисканец кивнул. А граф задал совершенно естественный вопрос:
«Почему Вы решили, что я – такой тайный кардинал?». Отец Улдис спокойно и уверенно ответил: «Сейчас такие времена… времена экзистенциальной угрозы большевизма… что такой мандат Его Святейшество выдаст только тайному кардиналу… больше просто некому…»
И ещё более спокойно и уверенно осведомился: «Они в курсе, что им сейчас придётся перейти в католичество по ускоренной процедуре?»
Допустимой лишь в самых крайних случаях.
«С чего Вы взяли, что им придётся?» - наигранно удивился граф. Наигранно потому, что это была чистейшая правда. Священник пожал плечами:
«Тайный кардинал в совсем неурочный час приводит в дом к католическому священнику двух евреек… причина может быть только одна…»
Фон Шёнинг кивнул. Францисканец осторожно осведомился: «Я могу узнать, зачем это нужно вам… и им?»
Граф объяснил. Хотя было уже довольно прохладно, священника аж холодный пот прошиб. Он испуганно-изумлённо покачал головой: «Ох и ничего-ж себе… всё намного хуже, чем мне представлялось даже в самых мрачных мыслях…»
«Всё ещё хуже» - мрачно поправил его граф. «У Вас воображения не хватит представить, насколько всё плохо…» - уверенно добавил он.
«Неохотно… очень неохотно, но верю» - мрачно усмехнулся отец Улдис.
Граф проинформировал: «После обряда крещения поступаете в моё полное распоряжение. У меня вагон и маленькая тележка дел в Латвии и Литве… как раз по всему этому – мне будет нужен католический священник…»
«И лютеранский тоже» - добавил францисканец. «Латвия ведь на три четверти страна лютеранская… к сожалению…»
«У Вас есть подходящая кандидатура?» - быстро спросил фон Шёнинг. Отец Улдис кивнул: «Доктор богословия Арнис Валтерс… мы с ним постоянно спорим на богословские темы…»
По понятным причинам.
«… но по этим вопросам у нас с ним полное экуменическое единство» - с улыбкой добавил он.
«А в Литве?» - осведомился граф. Ибо совершенно не горел желанием вовлекать в своё… предприятие ни нунциатуру, ни архиепископов. Ибо не их это дело совсем.
Францисканец задумался… затем довольно уверенно назвал две фамилии.
«Отец Альгис… Альгимантас Урбонас… это в Каунасе. Настоятель храма святой Анны. В Вильно… в смысле, в Вильнюсе… отец Гинтарас Паулаускас… настоятель храма святого апостола Павла…»
Фон Шёнинг кивнул: «Спасибо». И отправился за… типа катехуменами – о том и не подозревавшими.
Войдя в гостиную, он сразу перешёл к делу: «Вы обе прямо сейчас переходите из иудаизма в католичество… по обряду крещения. И это не обсуждается…»
Лайма изумлённо уставилась на него… а 15-летняя Рута на удивление спокойно пожала плечами: «Да не вопрос… мне всё равно, в какую церковь не ходить…»
Они прошли в храм; отец Улдис довольно подробно рассказал, что их ожидает и что они должны делать, после чего граф коротко приказал: «Будете повторять за мной… слово в слово…»
Рута несколько удивлённо посмотрела на него: «Ты теперь наш крёстный отец… будешь?». Священник кивнул: «Именно так»
«Ты попал» - усмехнулась девушка. «Теперь ты от нас не отделаешься… и наплевать на эти ваши идиотские Нюрнбергские законы…»
Граф счёл за благо промолчать… ибо отделаться от такой… крёстной дочки действительно будет непросто весьма.
Обряд прошёл на удивление гладко; как по маслу… впрочем, графа во всём довольно длинном ритуале интересовал только короткий диалог между женщинами и священником:
«Вы отрекаетесь от Сатаны?» - торжественно спросил отец Улдис
«Я отрекаюсь от него» - уверенно ответили обе Мартинсоне.
«И от всех его дел?»
«Я отрекаюсь от них» - уверенно заявили женщины.
«И от всех его искушений?»
«Я отрекаюсь от них» - столь же уверенно подтвердили Лайма и Рута.
Всё это было заявлено достаточно искренне и уверенно, чтобы граф успокоился. Ибо после этого диалога никакой демон – даже Абаддон – больше не имел над ними никакой власти.
После окончания обряда священник поздравил новообращённых; затем они прошли в церковную лавку, где граф приобрёл для них (за полновесные рейхсмарки) распятия – на цепочке и настольные; иконы Мадонна с младенцем и настольные статуэтки святого Михаила Архангела.
Когда они вернулись в их временный дом, граф осведомился: «Умирать больше не хочется?». Обе покачали головой и уверенно ответили: «Нет»
После чего Рута удивлённо покачала головой: «Словно наваждение какое-то было… а теперь его больше нет»
Её крёстный вздохнул: «Не наваждение… к сожалению. Одержимость демоном Абаддоном…». И тут до Лаймы дошло. Она в ужасе пробормотала:
«Он хотел, чтобы мы умерли… добровольно умерли… а потом… забрать наши души в Ад?». Граф поправил её: «Он хотел, чтобы вы добровольно – хотя и неосознанно – принесли себя ему в жертву… а так всё верно…»
«Почему он выбрал именно нас?» - удивилась Рута. Граф уверенно ответил:
«Ваши даты рождения ему очень подошли… они связаны с Тамерланом – великим тюркским завоевателем – проекцией Абаддона в наш мир… ну, и вы сами как-то впустили его к себе в души…»
«Вот» - наставительным тоном произнесла девушка. «Говорила я тебе, мама, что твои спиритические сеансы, вызов духов и всё такое до добра не доведут…»
Лайма стыдливо потупила глаза. Когда Рута отбыла спать, она выразительно посмотрела на графа. Явно намереваясь нарушить Нюрнбергские расовые законы (её переход в католичество на её статус по этим законам не влиял никак) вот прямо здесь и сейчас.
Он покачал головой: «Иди к дочери – ей нужно сейчас, чтобы ты была у неё под боком…». Лайма грустно вздохнула, кивнула - и отправилась к дочке.
Граф в постель забираться не стал – после Преображения (почти два тысячелетия назад) он мог обходиться без сна трое суток и более. Ибо ему было над чем подумать: изначально прямолинейная и концептуально простая операция по ликвидации инфраструктуры Церкви Молоха путём окончательного решения еврейского вопроса после вскрытия могилы Тамерлана 19 июня превратилась… пока что совершенно непонятно, во что.
Ибо теперь нужно было разбираться ещё и с Абаддоном… как будто Молоха было мало. И как это делать, граф пока что совершенно себе не представлял. И потому был вынужден ждать. Ждать прояснения ситуации…
