Деловые люди

15 июня 1941 года

Ташкент, Узбекская ССР

Колокольцев основательно выспался (то, что доктор Шварцкопф прописал – в прямом смысле); сделал утреннюю гимнастику (цигун, Тай-чи, боевые искусства), принял душ и спустился в ресторан на завтрак (он жил в двухкомнатном пентхаусе на пятом этаже).

В «Национале» останавливалась элита – партийные и советские работники, высокопоставленные военные, высокие чины НКВД/ГУГБ, обласканные властью деятели литературы и искусств и иностранцы. Поэтому кормили в ресторане гостиницы не просто хорошо, а очень хорошо – причём по-восточному обильно, разнообразно и изысканно. Даже на завтрак.

По-узбекски завтрак – нонушта, от узбекского слова «нон» — хлеб. Простые узбеки завтракают, отламывая кусочки от свежей лепешки и макая в каймак - густые сливки в консистенции от жидкой сметаны до сливочного масла. А вот в «Национале» это была всего лишь лёгкая закуска.

В отличие от европейской, американской и русской кухни, в кухне узбекской разница между традиционным завтраком, обедом и ужином в основном семантическая. Ибо на завтрак узбеки подают национальный суп мастава.

Мастава готовится обжарочным способом, вообще характерным для узбекской кухни. В процессе приготовления сначала на сильном огне в казане в растительном масле обжаривается мясо, затем добавляются морковь и лук. По мере готовности ингредиентов, казан заливается водой, в которую добавляется промытый рис и, как правило, картофель. Получается этакий суп-плов.

Перед подачей мастава заправляется пряностями и зеленью, а также растертым чесноком. На последнем этапе подачи к столу суп заправляется небольшим количеством катыка.

Узбекской простокваши, которая производится из натурального молока путём его сквашивания. От всех других видов простокваши катык отличается приготовлением его из кипячёного молока, что обеспечивает более высокую жирность (что вообще характерно для узбекской кухни).

За маставой следует катлама - жареная (кто бы сомневался) слоеная лепешка из пресного теста. На обед и ужин обычно подают катламу с луком, а на завтрак катламу сладкую - с сахарной посыпкой.

Приготовленное по особой технологии слоеное тесто раскатывают толщиной до одного сантиметра и затем обжаривают на сковороде, смазанной растительным маслом до появления золотистой корочки. Горячую катламу подают к чаю с грецкими орехами, изюмом, другими сухофруктами, а также с традиционными узбекскими сладостями (чак-чак, пастила, парварда, халва, пашмак и другими).

Альтернативой чаю служит ширчой - горячий напиток, который представляет собой чай с молоком, солью и топлёным маслом (тот ещё коктейль). Ширчой подается в традиционной чаше — косе, куда перед употреблением блюда добавляются топленое масло и (опять) лепешка, разорванная на мелкие кусочки. Все это настаивается около пяти минут, чтобы куски лепешки впитали в себя молоко с жиром, после чего ширчой готов к употреблению.

Как при такой диете узбеки и узбечки умудрялись сохранять почти идеальных пропорций тела, Колокольцев решительно не понимал. Однако как-то умудрялись… видимо, не без помощи Аллаха.

Покончив с завтраком, Колокольцев не стал подниматься в номер. Попросил принести ему все имевшиеся советские газеты (центральные, республиканские и местные) и остался дожидаться в высшей степени интересного – даже по восточным меркам – персонажа. Рекомендованного ему лично послом.

Владимир Георгиевич Кауфман утверждал, что является прямым потомком Константина фон Кауфмана. Инженер-генерала российской императорской армии… и выдающегося колонизатора точно не хуже Кортеса и Писарро.

Именно фон Кауфман руководил военной экспедицией по завоеванию, аннексии, колонизации и русификации Средней Азии (именно его войска взяли Самарканд в 1868 году). После чего стал первым генерал-губернатором Туркестана и командующим войсками Туркестанского военного округа.

А также, пожалуй, величайшим прогрессором в истории Узбекистана. Для начала – именно Кауфман покончил с работорговлей, которая буйным цветом цвела в Ташкенте и других городах Туркестана до прихода российской армии.

В каждом из которых существовал невольничий рынок со свободной куплей и продажей рабов, обменом их на скот или предметы домашнего обихода. Вопреки распространённому заблуждению, по сравнению с работорговлей в мусульманском мире, современная ей торговля рабами в США была мелким уличным предпринимательством квартального (даже не районного) масштаба.

Именно генерал фон Кауфман фактически создал хлопковую экономику – до сих пор основу экономики Узбекистана. И вообще внёс колоссальный вклад в развитие торговли, промышленности и сельского хозяйства региона.

Именно он радикально перестроил крупнейшие города Туркестана, придав им современный европейский облик. Уже в первые годы своего правления открыл четыре гимназии, 60 школ и библиотеку; по его распоряжению был составлен и издан «Туркестанский сборник», в котором была собрана ключевая информация о регионе – что резко повысило эффективность государственного управления.

Генерал вообще уделял огромное внимание информационному обеспечению государственного управления – и общественной жизни. Ибо битвы и войны выигрывают знания – о себе и о противнике (это отметил ещё великий Сунь-Цзы) - и они же являются основой процветания стран и народов.

Поэтому своим важнейшим проектом он считал создание в 1870 году Ташкентской публичной библиотеки. Которая создавалась путём безвозмездных даров из фондов российских учреждений.

Министерства народного просвещения Российской империи, Российской Академии наук, Публичной библиотеки Санкт-Петербурга, Русского Географического общества, Главного штаба российской армии.

Большей частью это были издания-дубликаты из фондов. В мае 1870 книжный фонд Публичной библиотеки в Ташкенте составил около 2 200 томов или 1200 названий. Частные лица также жертвовали свои книги в библиотечный фонд. Приоритетным направлением развития Библиотеки являлось собрание изданий, посвященных истории Туркестанского края и соседних с ним стран и регионов.

В 1878 городская дума Ташкента присвоила Кауфману совершенно заслуженное звание первого гражданина города Ташкента.

Колокольцева всё это не удивляла совершенно – будучи историком по диплому МГУ, он прекрасно знал, что всё, что имело хоть какую-то ценность в колониях (кроме некоторых памятников литературы и искусства) создано колонизаторами.

Британскими, французскими, испанскими, португальскими… и российские колонизаторы исключением не были. Что делало их самыми настоящими прогрессорами, приобщавшими дикие регионы к современной цивилизации.

Колокольцев считал Владимира Кауфмана скорее всё же самозванцем… впрочем, это не имело никакого значения. Значение имело лишь то, что Кауфман уже несколько лет надёжно работал на Германию … и мог организовать в Узбекистане практически всё, что угодно.

Где, как и даже кто завербовал Кауфмана (то ли абвер, то ли Аусланд-СД, то ли на удивление эффективная разведка германского МИД), Колокольцеву не сообщили. Сообщили лишь, что он был двойным агентом, поэтому поступавшая от него инфа содержала изрядную долю дезы.

Это было Standard Operating Procedure ГУГБ… как, собственно, и почти любой контрразведки мира. Которая предпочитала не арестовывать выявленных агентов зарубежных разведок, а либо перевербовывать их… или же использовать «втёмную» для передачи дезы. А то и засылала своих казачков с той же целью.

Однако Владимир Кауфман был не только (и, возможно, не столько) двойным агентом (немцы были в курсе… а вот ГУГБ явно было не в курсе, что они в курсе). Он был крупным подпольным дельцом республиканского масштаба.

Вопреки распространённому заблуждению, в сталинском СССР существовали (и даже процветали) и теневая экономика, и организованная преступность (где заканчивалась одна и начиналась другая, было понятно не всегда). И легендарная российская коррупция тоже никуда не делась.

Процветали потому, что рациональный Сталин прекрасно понимал, что победить теневую экономику невозможно принципиально (это не удалось даже Адольфу Гитлеру), а организованную преступность (которую фюрер ликвидировал безжалостно) гораздо лучше ввести в приемлемые рамки – и периодически использовать в своих целях. Как и коррупцию.

Гораздо лучше потому, что ресурсов НКВД/ГУГБ едва хватало на борьбу с внутренними и внешними угрозами сталинскому режиму – поэтому на полную ликвидацию оргпреступности их просто не было. Страна слишком большая по сравнению с Германией… да и НКВД далеко не СС по эффективности.

Поэтому Хозяин принял стратегическое решение – поставить оргпреступность под достаточно плотный контроль – силами, в первую очередь, информаторов (сексотов) НКВД. Одним из которых и был Владимир Кауфман.

Колокольцев был в курсе – и его это полностью устраивало. Ибо НКВД был настолько кровно заинтересован в безопасности «Эриха Хагена» - одного из ценнейших работников советского агитпропа, что Колокольцев и был в полной безопасности в не всегда и не везде спокойном Узбекистане… и имел доступ ко всему необходимому.

Материализовавшийся ровно в десять утра Кауфман проинформировал гостя столицы солнечного Узбекистана: «Машина в ста метрах справа от входа в гостиницу. Чёрная Эмка номер…»

Он назвал номер и продолжил: «Водителя зовут Али – он весь Ваш до двадцатого включительно…». И объяснил: «Он персональный шофёр одного очень важного партработника; тот сейчас в отпуске, вернётся только 21-го…»

Колокольцев кивнул. Делец продолжал: «Для Вас заказан номер в самаркандской гостинице Интурист – это бывшая Регина. Не Адлон, конечно… но московским мало в чём уступает…». И пояснил: «Только для иностранцев – на юбилей Навои к нам весь Иран приехал… плюс востоковеды со всей Европы… так что будет комфортно вполне… и всё за валюту…»

Колокольцев понял намёк, добыл из кармана пачку британских фунтов, отсчитал оговоренную сумму и передал Кауфману. Тот кивнул, убрал деньги в карман, после чего добавил: «Если что нужно будет в Самарканде, Али сведёт Вас с Ибрагимом. Это его двоюродный брат… он что угодно организует…»

Колокольцев кивнул, покинул ресторан, поднялся в номер, собрал вещи и через полчаса уже ехал в Самарканд.

Золотой цветок

15 июня 1941 года

Самарканд, Узбекская ССР

Государственное акционерное общество по иностранному туризму в СССР «Интурист» было создано 12 апреля 1929 года и первоначально не располагало собственной материальной базой. Иными словами, изначально ни собственных гостиниц, ни собственного автотранспорта у Интуриста не было.

Этот вопиющий недостаток был устранён четыре года спустя, когда Интурист объединился со Всесоюзным акционерным обществом «Отель» и получил в своё распоряжение сети гостиниц, ресторанов и автотранспорт.

Вскоре «Интурист» располагал 27 гостиницами (в общей сложности на 2 778 номеров) и 26 ресторанами. Транспорт Интуриста насчитывал 334 авто, 85% из которых были советского производства.

Штат «Интуриста» в 1930-е годы быстро рос. В 1932 году в «Интуристе» работали 1222 человека, а всего четыре года спустя уже более семи тысяч. В 1930-е годы число зарубежных туристов было (относительно) небольшим: 15-20 тысяч в год.

Однако бывали в «всплески», одним из которых как раз и стал 500-летний юбилей Алишера Навои. Зачем Сталину понадобился такой повод для вскрытия гробницы Тамерлана, Колокольцев так и не понял.

Ибо Навои был по национальности уйгуром; жил в афганском Герате; в Самарканде лишь учился два года в медресе, а с Тамерланом даже никогда не встречался. По уважительной причине – Навои родился в 1441 году, 36 лет спустя после смерти великого завоевателя.

Как бы то ни было, гостей официальных торжеств ожидалось столько, что для их размещения (и максимальной изоляции от граждан СССР – Standard Operating Procedure НКВД) в Самарканде пришлось спешно восстановить Регину – построенную ещё в самом начале ХХ века гостиницу. Которую – кто бы сомневался – переименовали в Интурист.

Для Колокольцева СССР в смысле отношения к своим гражданам был Третьим рейхом наоборот. Ибо если в Германии Гитлера всё было подчинено интересам граждан рейха (а к иностранцам относились как к разной степени унтерменшам), то в СССР иностранцы были существами первого сорта, а граждане страны – сорта второго… точнее, даже третьего (после партийной и госбюрократии).

Ничего удивительного в этом не было, ибо национал-социопат Гитлер планировал свою колониальную войну для захвата жизненного пространства на Востоке дабы радикально повысить качество жизни граждан рейха… а психопат Сталин планировал свою колониальную войну для удовлетворения собственных имперских-гегемонистских амбиций.

Гитлер честно служил народу Германии (как он это понимал, это уже второй вопрос) … а для Сталина все граждане СССР были лишь инструментами. Пушечным и иным мясом; расходным материалом в войне за мировое господство.

Однако для подготовки к этой войне нужны были и твёрдая валюта – и умелая нацеленная на будущих противников пропаганда, которая весьма успешно формировала легионы полезных идиотов.

Полезных для Сталина, разумеется – ибо именно эти полезные идиоты уже продали (и продолжали продавать) Красному Тамерлану «верёвку, на которой тон их повесит».

Ибо невиданный в истории военно-промышленный «красный колосс» был создан западными специалистами и с помощью западных же технологий (вплоть до сотен оборонных заводов «под ключ»).

Однако и валюта по-прежнему была нужна и пропагандистское шоу должно было продолжаться… поэтому иностранцев в СССР обхаживали по-королевски. На Востоке, соответственно, с традиционным восточным гостеприимством.

На время проведения юбилея Навои гостиница Интурист (которую Колокольцев иначе как Регину всё равно не воспринимал), превратилась в замкнутую систему, в которой – за твёрдую валюту – было доступно всё.

И гостиничные номера, и рестораны, и магазин, в котором можно было купить всё (правда, по астрономическим ценам – в некотором роде это была реинкарнация знаменитого Торгсина) … и даже узбекские красавицы для плотских утех.

Управляло этим… ханством – кто бы сомневался – ГУГБ НКВД СССР. Как и всем Интуристом, который был передан в ведение НКВД ещё в 1937 году (официально это было оформлено совершенно секретным решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 10 января 1939 года). 

Понятно, что никакого «советского борделя» создано не было – девушек, свободно владевшие соответствующими языками (спасибо узбекским ВУЗам) прикрепляли к гостям Самарканда в качестве гидов-переводчиц.

Прикрепляли круглосуточно – и в добровольно-принудительном порядке (иными словами, гостю отказаться можно было лишь теоретически). Впрочем, девушки – в основном агентши, хотя встречались и кадровые сотрудницы НКВД – были настолько хорошо обучены навыкам пси-манипулирования, что устоять перед их чарами было совершенно невозможно.

Эта система работала повсеместно и практически без сбоев… ну, а в республиках советской Средней Азии сбоев не было и быть не могло. Ибо все местные кадры выросли в традиционных узбекских семьях, в которых девочку чуть ли не с дошкольного возраста учили услаждать мужчину.

Колокольцеву «ночная фея» узбекского розлива была не нужна категорически – а избежать этого можно было лишь одним способом. Взять инициативу на себя, установить полный контроль над ситуацией – и не отпускать его до убытия в столицу СССР.

Что он и сделал, обратившись в офис Интуриста, который находился в той же гостинице. И заказав (примерно, как обед в ресторане) гида-переводчицу. Миловидная женщина (что занятно, таджикской, а не узбекской внешности… впрочем, такой национальности был примерно каждый седьмой в городе), кивнула, сделала телефонный звонок…

И через считанные минуты в офис даже не вошла, а вплыла молодая (не старше двадцати пяти) женщина столь ослепительной красоты, что у Колокольцева аж дух перехватило. До Баронессы ей было, конечно, далеко, но с ней сложно было бы сравниться даже великой в этом плане Марии Орсич (ныне Марте Эрлих).

Чёрные как смоль шелковистые волосы до талии; бездонные карие, на удивление совсем не азиатские глаза, в которых была и тайная мудрость суфия, и игривость одалиски; широкие густые брови; длинные ресницы…

Невысокого роста – чуть выше миниатюрной Ирмы; смуглая кожа; тонкий прямой нос; тонкие чувственные губы; высокие, хорошо выраженные скулы; идеально ровные зубы… и никакой косметики. Ибо последняя была ей совершенно не нужна – постарался Аллах.

Но, самое главное, она светилась. Светилась изнутри – мягким… и вместе с тем, на удивление мощным светом. Умная; опытная (он явно был даже не десятым её клиентом… если не сотым); харизматичная; смелая (воспитанную семьёй традиционную женскую покорность из неё явно изгнали инструктора учебки НКВД) – и, самое главное, абсолютно убеждённая в своей неотразимости.

Облачена (именно облачена) она была в длинное – до пят – платье из зелёного, в цвет её религии, шёлка. Перехваченное неожиданно широким ремнём с золотой пряжкой в форме птицы Хумо с раскрытыми крыльями — символа счастья, свободолюбия… и Узбекистана.

Появление такой женщины для Колокольцева стало крайне неприятной неожиданностью. Ибо тимуридская принцесса (как он сразу её про себя окрестил) была не просто профи, безошибочно вычислять которых его научили ещё в учебке ИНО ОГПУ.

Она была лучшей из лучших – причём явно с немаленьким отрывом. В такие совпадения Колокольцев решительно не верил; поэтому вынужден был сделать единственный возможный вывод.

Что какой-то зело параноидальный руководитель местного отдела ГУГБ категорически не поверил в его легенду. И потому отправил… работать с ним свою лучшую сотрудницу…, и только Аллах знает, кого ещё.

К счастью, у Колокольцева было мощное оружие, о котором ни принцесса, ни её начальство были ни сном, ни духом. Лучшая в мире – с огромным отрывом – подготовка в качестве агента-нелегала… причём в учебке ИНО ОГПУ.

И потому, согласно первой заповеди великого Сунь-Цзы, победа Колокольцеву была гарантирована. Ибо всегда побеждает тот, кто знает и противника, и себя… а с этим у него был полный порядок.

Принцесса обворожительно улыбнулась – и ещё более обворожительно произнесла – на почти идеальном немецком (причём берлинском):

«Меня зовут Алтынгуль – я буду Вашим гидом-переводчиком всё время Вашего пребывания в Самарканде»

После чего предсказуемо вздохнула: «Меня называют и Аля, и Алла, и Гуля – я откликаюсь на любое…»

У Колокольцева внутри что-то щёлкнуло – и он, совершенно неожиданно даже для себя словно вернулся на четверть века назад. Когда его наставник уйгур Алекс (с переменным успехом) учил его арабскому языку… и немного тюркскому.

И потому хоть и медленно, но достаточно уверенно (и правильно) ответил по-арабски: «Ну зачем же коверкать такое прекрасное имя… оно ведь означает Золотой Цветок?»

Изумлению Алтынгуль не было предела – ибо такого поворота она совершенно не ожидала. В чём и была цель Колокольцева.

«Вы… владеете арабским и тюркскими языками?» - с трудом выдавила она. От шока автоматически перейдя на арабский.

В досье НКВД на Эриха Хагена этого не было и быть не могло – ибо он свободно владел только русским, немецким, английским и французским.

Колокольцев пожал плечами – и ответил, снова на арабском: «Арабским… немного. В детстве и юности моим наставником был уйгур… соплеменник Алишера Навои, он и научил меня арабскому и основам тюркских языков…»

Ибо уйгурский язык является тюркским языком карлукской группы. Что занятно, современный уйгурский язык является историческим и генетическим продолжением караханидско-уйгурского языка, на котором говорили в Караханидском государстве, столицей которого был… Самарканд. О чём Алтынгуль не могла не знать…

«И сколькими языками Вы ещё владеете?» - изумлённо-восхищённо спросила она. По-прежнему на арабском.

Колокольцев улыбнулся – и перечислил:

«Кроме родного немецкого и почти родного русского – я родился и вырос в Республике немцев Поволжья – свободно польским, литовским, английским, французским, испанским, итальянским, ивритом, идиш, латынью и греческим. Менее свободно арабским, читаю по-японски… знаком с основами китайского»

Хлопнул себя по лбу – и добавил: «Совсем забыл – ещё ирландским гэльским… очень красивый язык, надо отметить… ирландцы называют его язык королей»

Ибо долго и плотно работал с ирландцами, а одно время вообще не вылезал из Справедливого города.

И подытожил: «Одиннадцатью свободно плюс три… четыре в разной степени свободно…»

Он прекрасно знал, что не позднее этого вечера эту сногсшибательную информацию передадут в НКВД… что уже не имело никакого значения. Ибо здесь никто его кошмарить не будет… а пока инфа уйдёт… и дойдёт наверх (ибо без команды с самого верха операцию против дипломата начать нельзя), всем уже будет не до Эриха Хагена.

Ибо начнётся война, какой ещё не видывало человечество.

«Вы бывали в Ирландии?» - принцесса перешла снова на немецкий.

Колокольцев кивнул: «И в Ирландии тоже… виски у них отменный»

После чего официально представился (уже по-немецки):

«Эрих Хаген. Заместитель атташе по культуре германского посольства в Москве. Журналист, писатель… кстати, я здесь во многом именно в этой ипостаси…»

Перехватил несколько удивлённый взгляд девушки (его официальная цель поездки была несколько иной) и снова улыбнулся:

«Об этом чуть позже. А пока…»

Загадочно улыбнулся – и продолжил:

«Вам очень идёт Ваше платье… однако нет ничего, что нельзя было бы улучшить… кроме того, такая женщина без огромного букета алых роз выглядит… не вполне совершенной…»

И махнул рукой в сторону «реинкарнации Торгсина».

Генеральная репетиция

19 июня 1941 года

Самарканд, Узбекская ССР

Постановление Совета Народных Комиссаров СССР (на самом деле, Сталина, который с шестого мая был его председателем) о вскрытии могилы Тимура – это было настоящей целью всего проекта - и его родственников (это было лишь прикрытием) было принято в самом начале июня 1941 года.

Как это было принято в СССР, была создана правительственная комиссия, которую возглавил зам. председателя Совета Народных Комиссаров Узбекской ССР, историк и знаток древних языков профессор Кара-Ниязов.

В комиссию вошли писатель и историк Садриддин Айни (автор нашумевшей книги «Бухарские палачи»), учёный-востоковед Александр Семёнов (один из основателей Ташкентского университета), скульптор-антрополог Михаил Герасимов (официально это была его идея) и известный археолог Михаил Массон.

Работы начались 16 июня 1941 года. Гробниц было много, и было решено вскрывать их последовательно; при этом в секретном приложении к постановлению СНК СССР было специально указано, что могила Тамерлана должна быть вскрыта последней, 20 июня и максимально торжественно, с приглашением важных гостей.

Процесс торжественного вскрытия гробницы Тамерлана должен был быть снят на киноплёнку. Для этого от Ташкентской студии кинохроники к экспедиции был прикомандирован режиссёр и оператор документального кино Малик Каюмов. Выбор был безальтернативным – больше никто в республике (!!) не умел управляться с кинокамерой.

Сначала были вскрыты захоронения сыновей Тимура. Спустя два дня – его внуков, в том числе и Улугбека, которого узнали по тому, что голова его была отсечена от тела (было известно, что он погиб насильственной смертью), и по тому, что он был похоронен в одежде, а не в саване. К 19 июня осталась лишь одна нетронутая могила… точнее, саркофаг. Самого Тамерлана.

Утром 19 июня к главе комиссии (и археологической экспедиции) профессору Кара-Ниязову подошёл молодой человек симпатичной (но почему-то совершенно не запоминающейся) внешности и предъявил удостоверение НКВД на имя майора госбезопасности (армейского полковника) Алексея Савина (производства Тирпиц-уфер, но это профессору и в голову не могло прийти).

Как будто этого было мало, майор Савин добыл из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, развернул и показал профессору. Который с изумлением и ужасом прочитал напечатанный на официальном бланке НКВД СССР и заверенный гербовой печатью короткий текст следующего содержания:

«Совершенно секретно.

Майор госбезопасности Алексей Ильич Савин действует по моему прямому личному приказу в деле чрезвычайной важности для Советского государства. Он подотчетен только мне и товарищу Сталину – и более никому.

Все граждане и резиденты Советского Союза – военные и гражданские - без различия должностей и званий должны выполнять его распоряжения, как если бы это были мои распоряжения.

Народный комиссар внутренних дел СССР

Берия Л.П.

Москва, 15 июня 1941 года»

Строго говоря, эта бумага была не совсем законной (как и выданный в апреле 1939 настоящий мандат Берии, с которого специалисты абвера скопировали данный). Но Большой террор был ещё свеж в памяти (прошло менее трёх лет с его окончания), поэтому ссориться с НКВД в СССР дураков не было.

Поэтому профессор подобострастно кивнул: «Я Вас внимательно слушаю».

Колокольцев спокойно и уверенно объявил: «По моим данным…»

Полученным от археологов берлинского университета Фридриха Вильгельма.

«… плита саркофага Тамерлана весит почти четыре тонны. Если пытаться открыть её без предварительной генеральной репетиции, то возможен публичный конфуз… скандал… а дело на контроле у Предсовнаркома Сталина…»

Профессор Кара-Ниязов кивнул: «Я понял Вас. Сегодня же… точнее, прямо сейчас, проведём генеральную репетицию. Вскроем саркофаг… потом вернём плиту на место, чтобы завтра всё прошло как по маслу…»

Колокольцев покачал головой: «Не меня. Я лишь курьер, который передаёт настоятельную рекомендацию товарища Берии…»

Гигантская мраморная крышка действительно весила почти четыре тонны, поэтому рабочие возились аж четыре часа прежде, чем сообразили, как её сдвинуть. После того, как им это удалось, Колокольцев усмехнулся: «Теперь Вы понимаете, почему товарищ Берия настоял на генеральной репетиции?».

Профессор благодарно кивнул: «Да, теперь я понимаю… передайте товарищу Берии мою глубокую благодарность. Такой конфуз мог бы получиться…»

С фатальными последствиями для профессора – к гадалке не ходи.

Колокольцев подошёл к саркофагу и заглянул внутрь. В тёмных глубинах огромного мраморного ящика стоял черный гроб, покрытый истлевшим расшитым золотом покрывалом.

На крышке гроба предсказуемо сидел, обхватив совершенно человеческими руками колено, невидимый и неслышимый никому, кроме Колокольцева, Абаддон. Он был одет во всё чёрное и выглядел совершенно не страшно, скорее величественно. Выглядел абсолютно по-человечески… хотя сразу напомнил Колокольцеву знаменитого лермонтовского Демона.

«Суфий был прав» - неожиданно приятным голосом (как ни странно, на идеальном немецком) констатировал Абаддон. «Мне действительно вполне достаточно вскрытия саркофага, чтобы выйти на свет Божий…»

Сделал небольшую паузу - и продолжил: «Ты тоже прав – мне абсолютно всё равно, кому помогать во Второй Великой войне – хоть Сталину, хоть Гитлеру…»

Затем уже демонически усмехнулся: «Так что можешь возвращаться в Берлин и доложить начальству – когда на рассвете 22-го вермахт нанесёт сокрушительный удар по Красной армии, я буду целиком и полностью на вашей стороне…»

Покачал головой и продолжил: «А тебе придётся вечно жить, зная, что ты начал войну, которая унесёт жизни пятидесяти миллионов человек…». Колокольцев спокойно ответил: «Я просто выбрал наименьший Ад. Либо 50 миллионов – либо уничтожение красной чумой всей человеческой цивилизации… выбор очевиден»

Абаддон пожал плечами: «Это твой выбор – тебе теперь с ним жить…»

После чего задумчиво произнёс: «Через пару дней или около того тебе придётся сделать ещё один выбор – дать или нет зелёный свет проекту по физическому уничтожению одиннадцати миллионов человек…»

И, не дав Колокольцеву отреагировать, исчез – как будто его и не было.

Колокольцев внимательно осмотрел внутренние и внешние стенки саркофага. Согласно легенде, на них должны были быть начертаны две надписи: «Когда я восстану из мёртвых, мир содрогнётся» и «Всякий, кто нарушит мой покой, будет подвергнут мучениям и погибнет». Но таких надписей не было.

Однако одна надпись всё же была - на могильной плите вязью на арабском языке. Фраза была длинной и очень странной; она начиналась со слов «Это гробница великого Султана, милостивого хакана Эмира Тимура Гургана…»

И заканчивалась утверждениями, что Тамерлан был потомком Аланкувы — легендарной прародительницы монголов (он происходил из тюрко-монгольского рода) … и что «достохвальные потомки её будут владеть миром вовеки».

Если Сталин действительно считал себя реинкарнацией Тамерлана (и потому потомком Аланкувы), то всё окончательно вставало на свои места. Колокольцев кивнул профессору, повернулся и быстрым шагом покинул мавзолей Гур-Эмир.

Задание было успешно выполнено – теперь нужно было уносить ноги. Что было тем ещё марафоном… причём в основном марафоном небесным.