Командировочное предписание

13 июня 1941 года

Москва, СССР

Первая заповедь агента-нелегала ОГПУ/НКВД гласила: «Прежде, чем куда-то влезть, пойми, как вылезать будешь…». Иными словами, при инфильтрации на враждебную территорию (а в данном случае, Самарканд для Колокольцева был, безусловно, территорией враждебной) сначала проработай план выхода – и только потом план проникновения.

С планом проникновения всё было понятно – из Москвы в Ташкент аж трижды в неделю летал самолёт (ПС-84, пассажирская версия лицензионной копии знаменитого Дугласа ДС-3).

Летал потому, что Узбекская ССР, столицей которой был Ташкент, была основной хлопковой базой Страны Советов, а хлопок имел стратегическое значение при подготовке «освободительного похода в Европу».

Стратегическое не только потому, что многие миллионы красных упырей и вурдалаков носили военную форму из хлопчатобумажной ткани (знаменитое х/б), но и потому, что из хлопка получают нитроцеллюлозу, которая используется в производстве бездымного пороха и различных видов взрывчатки.

А поскольку учёт и контроль (особенно учитывая легендарную историческую коррупцию в Узбекистане) были в данном случае необходимы просто жизненно, неудивительно, что московские эмиссары постоянно «челночили» в Ташкент.

От Ташкента до Самарканда около 300 километров – максимум четыре часа на такси (знаменитой Эмке). Формально такой «межгород» был строго запрещён, но поскольку «теневая экономика» процветала (ибо от Москвы аж 3400 км), а Колокольцев платил полноценными британскими фунтами… в общем, понятно.

14 июня как раз был такой рейс… ну, а 13-го из Стокгольма в Москву (через Ленинград) вылетала «тётушка Ю» шведской авиакомпании AB Aerotransport. Примерно через семь часов Юнкерс-52 приземлялся на Ходынском поле, где располагался Центральный аэродром имени М. В. Фрунзе.

Утром 14-го ПС-84 отправлялся в 15-часовой рейс в Ташкент (с одной посадкой для дозаправки) … ну, а днём 15-го Колокольцев уже с полными на то основаниями рассчитывал прибыть в столицу Тимуридов.

Никаких сбоев не ожидалось (впрочем, в силу особой важности задания, Колокольцев подготовил «план Б») … чего нельзя было сказать об обратной дороге. Ибо из Ташкента ПС-84 вылетал только в субботу, 21 июня, утром (Колокольцев должен был проконтролировать вскрытие могилы Тамерлана 19-го, поэтому на рейс в этот день уже не успевал).

И потому неизбежно пропускал рейс в Берлин, который вылетал в 19:00 21 июня. А поскольку на рассвете 22-го начнётся операция Барбаросса, то границы СССР в тот же день закроются наглухо. Да, у него было «окно» на финской границе, но это было слишком рискованно.

Поэтому Колокольцев нанял чартерный якобы почтовый рейс той же компании AB Aerotransport (такие рейсы не были редкостью, поэтому ни у кого подозрения не вызывали).

Грузовая «тётушка Ю» должна была прибыть в Москву 20 июня утром и отбыть глубокой ночью с 20 на 21 июня. Отбыть с Колокольцевым на борту в Стокгольм через Хельсинки, где Колокольцева будет ждать двухмоторный Bf-110D с встроенным дополнительным топливным баком «живот таксы».

Ёмкости которого за глаза хватит для беспосадочного перелёта в Берлин, даже не заходя в воздушное пространство Советского Союза. Оставалась одна небольшая проблема: как добраться из Самарканда в Москву до вечера 20 июня?

По расчётам Колокольцева, вскрытие могилы Тамерлана должно состояться во второй половине дня 19 июня. К вечеру 19-го он будет в Ташкенте, откуда нужно будет каким-то образом добраться до Москвы максимум за сутки.

Ответ на этот вопрос Колокольцев получил ещё весной 1939 года, когда (были на то основания) получил доступ к составу и размещению (на удивление немаленького) авиапарка НКВД СССР.

Справедливо рассудив, что в силу радикально выросшей стратегической важности столицы Советского Узбекистана этот авиапарк скорее вырастет (и уж точно не уменьшится), Колокольцев не сомневался, что численность 8-й отдельной авиационной эскадрильи Среднеазиатского Управления Погранвойск НКВД СССР (обслуживавшей не только пограничников) только вырастет.

И потому к двум транспортникам Ли-2, постоянно дислоцировавшимся на ташкентском аэродроме в секторе НКВД, скорее всего, добавится что-нибудь ещё весьма интересное и полезное для Колокольцева (он не ошибся).  

Правда, к этим транспортным средствам нужно было ещё получить доступ, но с этим у Колокольцева проблем не было (спасибо профессионалам службы подделки документов на Тирпиц-уфер… и Лаврентию Берии).

Колокольцев вылетел на «тётушке Ю» из Стокгольма в 9:30 утра и почти ровно через восемь часов приземлился в Москве, на Ходынском поле. Без осложнений прошёл паспортный контроль, взял такси (знаменитую Эмку – стандартный советский таксомотор) и в семь часов вечера прибыл в германское посольство.

После чего немедленно прошёл в кабинет посла Вернера фон дер Шуленбурга. Доктора Шуленбурга – если совсем официально (в 1900 году будущий дипломат получил степень доктора права). Ибо знал, что тот работает допоздна.

Фридрих-Вернер Эрдманн Маттиас Иоганн Бернгард Эрих фон дер Шуленбург был классическим германским дипломатом – разве что с весьма существенным «восточным» уклоном.

Шуленбург был уже в годах – 18 ноября 1940 года ему исполнилось шестьдесят пять лет, из которых ровно сорок он провёл на дипломатической службе (он поступил на службу в германский МИД в 1901 году).

Потомственный военный (его отец был подполковником германской армии), Шуленбург закончил элитную гимназию Вильгельма в Брауншвейге. В 1895 году поступил вольноопределяющимся (добровольцем в армии Германии, комплектовавшейся по призыву) в 9-й Потсдамский полк.

После выхода в запас изучал государственное право в университетах Лозанны, Мюнхена и Берлина. Однако выбрал карьеру не юриста, а дипломата, которая была… разнообразной.

В 1903 году он был назначен вице-консулом в Барселоне. Затем находился на аналогичных постах в Праге и Неаполе. В 1906 году он был назначен на должность вице-консула в Варшаве, входившей тогда в состав Российской империи. Спустя пять лет стал уже консулом - в Тифлисе.

Будучи патриотом до мозга костей, сразу же после начала Первой Великой войны Шуленбург вернулся в Германию и поступил на военную службу в чине капитана резерва в артиллерийский полк (благо опыт уже у него был).

Был назначен командиром артиллерийской батареи (за военные заслуги был награждён Железным крестом). В 1915 году перешёл на службу офицера связи с турецкой армией в Эрзеруме, где участвовал в организации «Грузинского легиона», в который входили добровольцы-грузины, воевавшие против России.

В 1917 году вернулся на дипломатическую службу и последовательно возглавлял германскую консульскую службу в Бейруте и Дамаске. В 1918 году был направлен в Грузинскую демократическую республику в составе германской делегации.

Участвовал в переговорах с социал-демократическим («меньшевистским») правительством, сыграв значительную роль в подготовке грузино-германского договора, гарантирующего независимость Грузии.

Который предсказуемо оказался пустым обещанием – в результате вторжения большевиков весной 1921 года Грузинская демократическая республика была ликвидирована. На её территории была установлена Советская власть и провозглашена Социалистическая Советская Республика Грузия

После окончания войны он был интернирован английскими оккупационными властями на острове Бююкада, в 1919 году вернулся на родину и занял пост советника министерства иностранных дел. В 1922—1931 годах был послом в Тегеране; в 1931—1934 годах в Бухаресте.

Как и (очень) многие немецкие госчиновники, он приветствовал приход к власти национал-социалистов (он даже вступил в НСДАП). Ибо справедливо полагал, что только Гитлер сотоварищи смогут решить экзистенциальные проблемы страны.

Однако его прусское воспитание и опыт работы в типично прусских (даже не веймарских) учреждениях вскоре взяли верх – и он (совершенно напрасно) разочаровался в Гитлере, НСДАП и их политике.

Тем не менее, в 1934 году он был назначен послом Германии в Москве – в то время это был один из ключевых постов за пределами Германии. Будучи горячим поклонником Отто фон Бисмарка (как и едва ли не все прусские чиновники), он считал, что двумя самыми большими ошибками внешней политики Германии могут стать война на два фронта и война с Россией.

И потому выступал за сотрудничество Германии и Советского Союза – и активно участвовал в заключении германо-советского пакта о ненападении от 23 августа 1939 года и договора о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года.

Участие в последних двух проектах были здравым весьма… а вот следование принципам Отто фон Бисмарка было глупостью несусветной. Ибо Бисмарк говорил об императорской России, а фюрер Великогерманского рейха имел дело с радикально иным государством – большевистским монстром.

Война с которым (вне зависимости от желания или нежелания Берлина) была неизбежна; более того, превентивный удар был единственным способом спасти и Германию, и Европу от уничтожения большевистскими ордами.

Будучи прусским чиновником до мозга костей, Шуленбург превратил посольство в типично прусское учреждение – лишь с минимальными намёками на национал-социализм. В кадровом составе никаких изменений не произошло; более того, ни Шуленбург не требовали от подчинённых доказательств лояльности НСДАП.

Шуленбург не писал речи, которые он должен был произносить в официальных случаях (даже в день рождения фюрера), а поручал секретарю парткома НСДАП подготовить подходящий текст, который потом зачитывал со скучающим видом.

Он категорически выступал против войны с СССР (с кочки зрения Колокольцева, уже одно это вполне тянуло на государственную измену – ибо СССР представлял собой экзистенциальную угрозу рейху).

По слухам, он якобы передал послу СССР в Германии Деканозову совершенно секретную информацию о подготовке Гитлером Операции Барбаросса, однако проведённая гестапо проверка эти слухи опровергла.

Ибо у руководства рейха хватило ума держать просоветского посла в полном неведении относительно планов вторжения в СССР. Шуленбург действительно встречался с Деканозовым пятого и двенадцатого мая 1941 года, однако поделился с ним лишь своими ощущениями. Которые, как известно, к делу не пришьёшь.

Как и многие в СС, Колокольцев считал Шуленбурга полезным идиотом… однако полезным в первую очередь его делу. Ибо просоветская позиция посла полностью совпадала с (официально) такой же позицией Эриха Хагена

Который в реальности ненавидел большевиков лютой ненавистью – ибо родился и вырос в Республике немцев Поволжья, и на художества красных упырей насмотрелся сполна.

Он и в посольство-то в Москве пошёл работать, чтобы красным насолить – и с тех пор насолил очень даже (без его «крыши» Колокольцеву было бы затруднительно причинить СССР столь грандиозный ущерб).

Однако роль «большого друга СССР» играл вдохновенно, пленительно и настолько убедительно, что в ГУГБ его считали креатурой и ближайшим сподвижником посла (что было не так совсем). И обеспечили режим наибольшего благоприятствования… что и было нужно Колокольцеву.

Шуленбург был в курсе «схемы Хагена-Колокольцева» с 1934 года и с того же года был лично знаком с Роландом фон Таубе. Которого, с одной стороны, мягко говоря, не любил – за прямо противоположные взгляды на Советский Союз… с другой же безмерно уважал за военные заслуги (Железные кресты первого и второго классов, Испанский крест в серебре и в золоте, Рыцарский крест – и, аж сорок пять воздушных побед в небе Норвегии, Франции и Бельгии).

Второе для ветерана Первой Великой войны в офицерском звании было намного важнее первого, поэтому он принял гостя в высшей степени радушно. И сразу же  перешёл к делу, вручив Колокольцеву конверт и прокомментировав.

«Билеты до Самарканда – туда 14-го; обратно 21-го…»

То, что обратно Колокольцев будет добираться другим путём, послу знать не полагалось категорически.

«… билет в Берлин на 23 июня…»

Шуленбург понятия не имел, что этот билет точно не понадобится.

«… командировочное предписание – на празднование 500-летия со дня рождения великого узбекского поэта Алишера Навои…»

Праздничные торжества проходили в Самарканде, что было весьма странно. Ибо Низомиддин Мир Алишер - тюркский (а не узбекский) поэт, суфий, и государственный деятель родился, жил и умер в афганском Герате.

«Я могу узнать» - неожиданно тихо спросил посол, «твоя… командировка имеет какое-то отношение к вскрытию могилы великого Тамерлана?»

Колокольцев покачал головой: «Не можете». Забрал конверт, развернулся и быстрым шагом покинул посольство.

Прогрессоры

14 июня 1941 года

Борт самолёта ПС-84

С исторической кочки зрения, подчинение Самарканда Москве было полным нонсенсом. Ибо Самарканд — один из древнейших существующих городов мира, основанный аж в VIII веке до н. э. Таким образом, город ровесник Рима и Нанкина – и аж на два тысячелетия (и даже больше) старше Москвы – про Санкт-Петербург и говорить нечего. Про Берлин тоже, конечно.

Самарканд (Мараканда) был столицей Согдианы – древнего государства, описанного в священной книге зороастризма — Авесте, как часть земель Аирьяшаяна, обиталища ранних индоиранцев (ариев).

В сочинениях римских и греческих историков впервые упоминается под именем Мараканда, которое использовали Квинт Курций Руф, Арриан, Страбон и другие биографы Александра Македонского, который в 329 году до н. э. завоевал Самарканд, бывший к этому времени хорошо развитым и укреплённым городом.

В 712 году уже нашей эры Самарканд был захвачен арабскими (мусульманскими) завоевателями во главе с Кутейбой ибн Муслимом. В 875 году образовалось Государство Саманидов, которым правила персоязычная династия. Саманидское государство было вассалом Арабского халифата.

Сразу после его образования столицей был выбран Самарканд (он снова стал столичным городом), который являлся ею вплоть до 892 года. В 892 году столицей огромного государства стала Бухара, но Самарканд всё равно оставался одним из главных городов.

После падения государства Саманидов в конце 900-х годов ему на смену пришло Государство Караханидов, где правила тюркская династия. Её основатель Ибрахим Тамгач-хан снова сделал Самарканд столичным городом.

Хан был правителем, выдающимся даже на фоне тогдашних исламских стран, в которых система государственного устройства способствовала выдвижению наверх лучших из лучших.

В первую очередь, именно это и стало причиной столь успешной мусульманской экспансии и их побед над христианами (государства которых, мягко говоря, эффективной кадровой политикой не отличались).

При Тамгач-хане, в Самарканде были учреждены общественный госпиталь (бемористан) и медресе, где велось обучение и по медицине. При госпитале была создана поликлиника (нимак бемористан), где получали медицинскую помощь больные, не нуждавшиеся в стационарном лечении. Врачебное дело в Самарканда было поставлено на весьма высоком уровне даже по мусульманским меркам.

Хан беспощадно боролся с коррупцией и преступностью в государстве. Он установил строгий контроль за ценами на продукты на рынках страны (как ни странно, это работало).

Благодаря политике централизации, борьбе с политической раздробленностью и поддержанию стабильной мирной обстановки, воцарившейся в государстве, в повествованиях средневековых авторов Ибрагим предстаёт идеалом справедливого государя (в современной терминологии, ещё и прогрессором).

И, в общем-то, совершенно по делу: он навсегда покончил с феодальной раздробленностью, став единственным каганом. Он уничтожил многоступенчатую политическую иерархию с многочисленными князьями и изменил порядок престолонаследия, сделав его прямым, от отца к сыну.

Караханиды построили в Самарканде и Бухаре ряд грандиозных архитектурных сооружений. Но в отличие от Бухары, где до наших дней сохранились постройки времён Караханидов (например, минарет Калян), в Самарканде остался только минарет в комплексе Шахи-Зинда (остальные разрушил Чингисхан).

Наиболее известной постройкой Караханидов в Самарканде являлось медресе, а также большой дворец Ибрахима Хусейна, который согласно воспоминаниям современников, был богато расписан разнообразными узорами и сюжетами.

В эпоху правления Караханидов в Самарканд ко двору Шамс аль-Мулька из Нишапура был приглашён Омар Хайям (который был не только великий поэт, но и великий математик).

Именно в Самарканде он написал свой главный труд по алгебре (Трактат о доказательствах задач алгебры и аль-мукабалы, в котором дал классификацию уравнений и описал методы решения уравнений 1-й, 2-й и 3-й степеней). 

После падения Караханидского государства в 1212 году, Самарканд вошёл в состав Хорезма (Государства Хорезмшахов). Но ненадолго – уже в 1220 году после всего трёхдневной осады город был взят войсками Чингисхана.

Самарканд был полностью разорён – его население сократилось вчетверо. Во время нашествия монголов были разрушены почти все архитектурные шедевры, построенные в эпоху Саманидов, Караханидов и Хорезмшахов.

Возрождение города в полной мере началось лишь 150 лет спустя – при Тамерлане, который… правильно, снова сделал город столицей государства. На этот раз могучей империи Тимуридов.

Это был период наивысшего развития Самарканда – ибо Тимур ревностно заботился о процветании своей столицы, которую хотел видеть столицей мира (что-то Колокольцеву это напоминало).

Ремесла и архитектура развивались во многом за счёт насильно пригнанных мастеров из завоёванных стран. В городе возводились величественные дворцы, мечети, мусульманские школы — медресе, усыпальницы.

Здания Самарканда строились как монументы, прославляющие государство и его создателя (Тамерлана), отсюда и грандиозные размеры, и роскошь убранства. Чтобы подчеркнуть величие столицы, Тимур дал окрестным селениям названия крупнейших городов Востока: Багдад, Шираз, Дамаск, Миср. Он стремился собрать (и собирал) видных поэтов, музыкантов, учёных из разных стран.

Тамерлан сделал Самарканд одним из центров торговли в Центральной Азии. Так как в городе не было специальных рядов, где бы удобно было торговать, он приказал проложить через город улицу, по обеим сторонам которой были бы лавки и палатки для продажи товаров.

Очень большое внимание Тамерлан уделял развитию исламской культуры и благоустройству священных для мусульманина мест. Он возвёл много бань, мечетей, медресе, обителей дервишей, караван-сараев.

Возведённый раньше из глины, Самарканд перестроили, возведя здания из камня. Парковые комплексы города были открыты для простых горожан, которые проводили там дни отдыха.

В области науки и просвещения получили распространение юриспруденция, медицина, богословие, математика, астрономия, история, философия, музыковедение, литература и наука о стихосложении.

В общем и целом, несмотря на чудовищную жестокость, Тамерлан был, вне всякого сомнения, не только великим полководцем и правителем. Но и великим прогрессором.

Его дело продолжил его внук Улугбек (выдающийся математик, астроном, просветитель и поэт, который основал одну из важнейших обсерваторий средневековья).

В эпоху Улугбека Самарканд стал одним из центров мировой науки. Здесь были построены новые высшие учебные заведения — медресе и обсерватория. Лучшие научные умы мусульманского мира работали в Самарканде.

В первой половине XV века вокруг Улугбека возникла целая научная школа, объединившая видных астрономов и математиков. В Самарканде в то время жили историк Хафизи Абру, написавший фундаментальный труд по истории Средней Азии, знаменитый медик Мавлоно Нафис, поэты Сиражиддин Самарканди, Саккаки, Лутфи, Бадахши и другие.

Основным интересом Улугбека в науке была астрономия. В 1428 году было завершено строительство обсерватории Улугбека. Её главным инструментом был стенной квадрант, которому не было равных в мире.

В обсерватории Улугбека к 1437 году был составлен Гурганский зидж — каталог звёздного неба, в котором были описаны 1018 звёзд. Главным научным трудом Улугбека по праву считаются «Новые Гурагановы астрономические таблицы».

Улугбек завершил это произведение в 1444 году после тридцати лет кропотливой работы и астрономических наблюдений. Астрономический справочник вскоре был переведён на латинский язык и наряду с «Альмагестом» Клавдия Птолемея и астрономическими таблицами кастильского короля Альфонсо X стал главным пособием по астрономии во всех обсерваториях Европы.

Таким образом, Улугбек подтвердил мнение некоторых психологов – о том, что «гены передаются через поколение». Ибо стал прогрессором, вполне сравнимым со своим великим дедом.

В 1533 году Убайдулла-хан перенёс столицу государства в Бухару. Самарканд стал вторым по значимости городом государства (примерно, как Ленинград в СССР) и столицей области Самарканд. Тем не менее, все правители Бухарского ханства по-прежнему короновались именно в Самарканде, во дворце Куксарай, хотя столицей являлась уже Бухара.

В 1740 году на Самарканд напал иранский шах — Надир-шах в заключительной части своего военного похода в Центральную Азию. Согласно одной из легенд, после этого войска Надир-шаха покинули город, захватив с собой нефритовое надгробие Тамерлана.

По преданию после страшного сна Надир-шаха во время возвращения в Хорасан, когда ему приснился встревоженный дух Тамерлана и его страну охватили бедствия (сильные землетрясения и последующие голод и эпидемии холеры и чумы, а также один за другим произошли покушения на него, в том числе со стороны его старшего сына),

Надир-шах распорядился немедленно вернуть украденное нефритовое надгробие Тамерлана в Самарканд и поставить на прежнее место в мавзолее Гур-Эмир. Бедствия немедленно прекратились.

Вскоре после этого из-за междоусобиц, экономического кризиса и нападения северных кочевников Самарканд был покинут населением. В городе не осталось никого, кроме некоего суфия, жившего в одиночестве среди развалин семь лет.

Возрождение города началось в 1756 году, в правление основателя узбекской династии мангытов Мухаммада Рахимбия, который прославился своими волевыми качествами и военным искусством.

Однако в полной мере восстановление произошло лишь тридцать лет спустя – при эмире Шахмураде. Для возрождения шелкоткачества в 1780-х годах в город была переселена масса шиитов-иранцев из Мерва.

Шахмурад совершил походы на Ура-тюбе, Ходжент, Хавас, Заамин, Ям и переселил часть их населения в Самарканд, основав 24 отдельных квартала (гузара) с мечетями. Тоже очень даже прогрессорство…

При эмире Насрулле в Самарканде возник квартал, где поселились бухарские евреи. Руководил кварталом калонтар (староста), назначенный обществом. Квартал имел свой общественный центр, баню, синагогу, чайхану, ремесленные мастерские (главным образом, красильщиков, сапожников, ткачей), небольшой базарчик, начальную школу-хедер.

В 1843 году квартал получил официальный статус, так как эмир Насрулла продал бухарским евреям землю, где они образовали свой квартал.

Длившаяся более тысячи лет мусульманская эра в истории Самарканда закончилась второго мая 1868 года, когда Самарканд был взят русскими войсками под руководством генерала фон Кауфмана (он стал затем градоначальником) и присоединён к Российской империи. Самарканд стал центром Зеравшанского округа, преобразованного в 1887 году в Самаркандскую область.

Началась новая эра прогрессорства – на этот раз христианского. Что убедительно доказало превосходство христианской идеологии, религии и системы политического, государственного и общественного устройства над исламским.

Примерно до XVI века ситуация была прямо противоположной, однако христианский мир сумел достаточно быстро и эффективно реформироваться… а вот исламский так и остался в «продвинутом средневековье».

В 1888 году к вокзалу города была подведена Закаспийская железная дорога, которая впоследствии была продолжена на восток и стала называться Самарканд-Андижанская; впоследствии после объединения двух дорог образовалась Средне-Азиатская железная дорога.

В городе открылись первые гостиницы, рестораны, трактиры европейского образца, первая сеть магазинов; появились почтовая связь и телеграф. Несколько позднее появились больницы и медицинские пункты были малочисленны и появились много позднее.

Фон Кауфман утвердил в 1870 году генеральный план, который и положил основу современного облика нового Самарканда. Так возник «европейский» Самарканд — город с широкими улицами, административными зданиями, училищами, банками, казёнными домами и православными храмами.

Особое внимание уделялось не только строительству административных зданий, но и озеленению города. На относительно небольшой территории новой части Самарканда было заложено сразу пять зелёных парков и скверов

Последняя – на этот раз чисто светская… богоборческая даже – эра прогрессорства наступила 30 апреля 1918 года, когда Самарканд вошёл в состав Туркестанской АССР (столицей тогда был Ташкент). Впрочем, традиция столичного города продолжилась: в 1925-1930 годах Самарканд был столицей Узбекской ССР.

Колокольцев не просто люто ненавидел большевиков – он при каждом удобном случае старался причинить им максимальный ущерб (ибо весьма обоснованно считал большевизм экзистенциальной угрозой всей человеческой цивилизации).

Но не мог не признать очевидный факт - к началу ХХ века ислам стал не просто мощным тормозом общественного прогресса, а самым натуральным мракобесием (хотя изначально был самой прогрессивной идеологией своего времени).

Поэтому и «западные» реформы Ататюрка в Турции (крушение Османской империи ознаменовало окончательную победу христианства над исламом – и мощный реванш за поражение христиан в крестовых походах), и реформы большевистские были явлением, несомненно, прогрессивным, от которого население исламских стран только выиграло.

В начале 1920-х годов по проектам немецких архитекторов были построены Республиканская больница и главное здание университета. В Самаркандский университет по всесоюзному конкурсу были набраны преподаватели из лучших вузов Советского союза (обычное дело при Советах).

В 1927 году в Самарканде был образован Узбекский педагогический институт - первое светское высшее образовательное учреждение в истории города, которое в 1930 году было переименовано в Узбекскую государственную педагогическую академию, а в 1933 году — в Узбекский государственный университет.

В городе были созданы и другие ВУЗы: Самаркандский государственный медицинский институт, Самаркандский кооперативный институт, Самаркандский государственный педагогический институт имени Садриддина Айни, Самаркандский государственный архитектурно-строительный институт, Самаркандский сельскохозяйственный институт и другие.

Что почти со всех кочек зрения было существенным шагом вперёд по сравнению с мусульманскими медресе.

В 1930 году Самарканд (как это было уже не раз в его истории) потерял статус столицы и остался лишь центром Самаркандской области, а столицей Узбекской СССР стал город Ташкент.

В котором Колокольцев и приземлился после 15-часового перелёта, который прошёл совершенно буднично. Поскольку была уже глубокая ночь (в город он вышел около полуночи), он взял такси и попросил отвезти его в гостиницу «Националь» (по отзывам, лучшей в городе), где у него был заказан номер.

Поужинал (еда, хоть и непривычная, была выше всяких похвал) - и немедленно завалился спать. Ибо 15-часовой перелёт оказался на удивление утомительным.