Четвёртая стихия

 08 ноября 1941 года

Киллили, Ирландия

Директриса понимала, что лавинообразно идёт вразнос, но уже ничего могла с собой поделать. Она уже давно скептически относилась к способностям сущностей, которым она поклонялась и служила  уже много лет (Эзуса, Тараниса, Тевтата и даже самого Молоха) её защитить – тем более земной Церкви Молоха, к которой она и её подчинённые принадлежали, но ей никогда не было страшно. Тем более, настолько страшно, как сейчас.

Нужно было срочно что-то делать… а поскольку бросить всё и сбежать не было никакой возможности (молохане всенепременно её найдут и казнят так, что она сто раз пожалеет, что вообще на свет родилась) … оставалось делать то, что все языческие религии делали в критической ситуации.

Приносить человеческие жертвы богам… вдруг всё-таки помогут, если их особо обильно и разнообразно накормить болью и смертью девочек, девушек и женщин (сущности предпочитали представительниц прекрасного пола – они вкуснее).

Директриса не была поклонницей античной философии, которую едва знала… однако о существовании четырёх стихий была осведомлена. Три она уже использовала в жертвоприношениях… осталась четвёртая. Земля.

16-летняя Гейл Дэли была хромоножкой… поэтому и замуж её было не выдать, и на ферме от неё толку было чуть… в общем она была лишним ртом, что бедная крестьянская семья просто не могла себе позволить. Поэтому её и отправили в приют святой Магдалины в Киллили с настоятельной просьбой никогда не возвращать назад.

После наступления темноты изначально абсолютно покорную и смирившуюся со своей судьбой девушку вывели во двор приюта и привели на окраину тайного кладбища. Где директриса буквально ткнула ей в руки лопату:

«Копай давай. Шесть футов в длину, два в ширину, два в глубину… и поторапливайся – иначе сама знаешь, что будет…»

Гейл знала – об этом ей постоянно напоминали рубцы на иссечённой спине – и потому, несмотря на хромоту, выкопала яму в рекордно короткое время. Когда она закончила и выбралась из ямы, директриса так быстро связала её по рукам и ногам (в запястьях и коленях), что девушка вообще ничего не успела понять.

Директриса заткнула Гейл рот кляпом, столкнула в яму и быстро забросала землёй. И настолько аккуратно замела следы, что несколько дней спустя с трудом смогла указать на место захоронения девушки.

Однако смогла – ибо альтернативой была бы очередная электро-сессия с Лидией Крамер, которая была вполне сравнима с адским пламенем… если верить католическим демонологам.

Эксгумировать тело не стали – ибо причина смерти и так была понятна. Просто установили временный деревянный крест (через две недели его заменили на постоянный, каменный).

После чего самый настоящий католический святой (очень даже было за что), штатный капеллан Зондеркоманды К и отдела IV-H Главного управления имперской безопасности отец Роберт Фальке отслужил заупокойную мессу.

Когда он закончил, две задержанные зондеркомандой монахини уже опустевшего приюта быстро выкопали две могилы по соседству с последним пристанищем Гейл Дэли (у монахинь была весьма убедительная мотивация).

Нет, их не закопали живьём – было решено, что в женском рабочем лагере СС от них будет гораздо больше пользы… да и любая смерть была бы для них слишком лёгким наказанием. Могилы были предназначены для других.

Когда супругов Дэли доставили на тайное кладбище (постепенно становившееся явным), высокая статная красивая женщина в сером шерстяном костюме (несмотря на ноябрь, было довольно тепло) с рунами СС на лацкане пиджака махнула рукой в сторону могилы Гейл:

«Здесь лежит ваша дочь… её закопали живьём…»

После первого же знакомства с генератором переменного тока имени СС-волчицы Лидии Антоновны Крамер, директриса поняла, что лучше рассказать всё и сразу. И рассказала.

Мать Гейл чуть в обморок не упала… отец никак на это не отреагировал.

СС-Хельферин Ванда Бергманн добыла из кармана пиджака листок писчей бумаги стандартного формата, развернула и зачитала приговор:

«Решением имперского народного суда за умышленное убийство их дочери Гейл»

Ибо произошедшее было именно таковым со стороны родителей.

«… супруги Дэли приговариваются к смертной казни. Приговор будет приведён в исполнение на месте гибели Гейл Дэли…». Не указав способ казни – ибо понятно.

Приговор был подписан рейхскриминальдиректором Роландом фон Таубе, получившим такое право от председателя суда Отто Тирака.

Ванда махнула рукой шарфюрерам Зондеркоманды К: «Приступайте».

Супругам быстро связали руки и ноги, столкнули в яму и в считанные минуты засыпали землёй. Место их захоронения не было обозначено.

Несвятая Инквизиция

08 ноября 1941 года

Киллили, Ирландия

Дейдра Моран попала в приют в Киллили через другой приют (что было делом совершенно обычным) по приказу священника (что было делом совершенно необычным). Её прегрешение тоже было… да нет, даже не просто необычным – а прямо-таки из ряда вон.

Дейдра была этнической еврейкой; дочерью выкрестов, перешедших в католичество… давно. Какая муха так укусила девушку, никто так и не смог выяснить… только по достижении 18-летнего возраста она во всеуслышание объявила, что выходит из католической Церкви; возвращается к вере предков (в смысле, в иудаизм); будет впредь откликаться только на Дебору («пчела» в переводе с иврита) … а Христа видала там же, где видит его Талмуд.

Для маленького католического традиционного патриархального ирландского городка скандал был эпохальный - и погасить его можно было только… правильно, покаянием и возвращением блудной дочери в лоно святой Церкви.

Сначала это попытались сделать родители – традиционным способом (сиречь грандиозной поркой). Однако не вышло – уложить на лавку габаритную, сильную, крепкую (она выросла на ферме) девушку не удалось – более того, прибежавшие на помощь соседи были вынуждены ретироваться с одной сломанной рукой, тремя выбитыми зубами и одним в кровь разбитым носом (у трёх разных соседей).

Дейдра/Дебора отделалась лёгкими ушибами… после чего (с помощью уже местной полиции) её с огромным трудом запихнули в полицейский фургон и отвезли… нет, пока не в Киллили. В другой приют… тоже святой Магдалины.

Отвезли по приказу отца Гэвина – настоятеля городского храма святого Брендана – который приказал настоятельнице этого приюта любыми способами, но вернуть беглянку (в религиозном смысле) в лоно Церкви.  

Не вышло; более того, девушка вообще отказалась даже работать в прачечной – и даже соблюдать распорядок дня (ни о каких мессах и молитвах она и слышать не желала). Её попытались доставить на рабочее место силой… видимо им не сообщили о последствиях подобных попыток в её родном городке.

Два сотрясения мозга (ловко вывернувшись из рук монахинь, Дейдра/Дебора последовательно ударила каждую головой об стену), одно в кровь разбитое лицо (вырвав из рук монахини ремень, узница влепила ей им по лицу) … и девушку оставили в покое.

Временно – с помощью вызванной полиции новоиспечённую иудейку доставили в приют в Киллили. Слёзно умоляя… правильно, любым способом вернуть в католичество. Любым.

В Киллили работали профи, которые не затерялись бы ни в Лихтенбурге, ни в Равенсбрюке, ни в НКВД. Поэтому девушку ловко скрутили, за волосы затащили в комнату для порки, сорвали с неё одежду, привязали к столбу и шпицрутенами лупцевали до потери сознания.

Когда её вернули в сознание, Дейдра/Дебора абсолютным спокойным голосом заявила: «Ничего у вас не выйдет. У Антиоха Эпифана не вышло – и у вас не выйдет. Не сломите вы меня – не получится…»

Антиох IV Эпифан был сирийским царём македонского происхождения (отсюда и имя) из династии Селевкидов. Он царствовал в Сирии в 175—164 годах до нашей эры и прославился попыткой первого в истории геноцида еврейского народа.

Точнее, попытки геноцида – он довольно быстро закончился неудачей (хуже того, чрезвычайно успешным Маккавейским восстанием евреев). Этот геноцид был похож скорее на геноцид армян турками во время Первой Великой войны, чем на Холокост… и на геноцид евреев римлянами во время Иудейских войн.

Фактически «геноцид имени Антиоха Эпифана» представлял собой насильственную эллинизацию еврейского населения Палестины (в т о время подконтрольной сирийскому царю). Так что скорее религиозный и культурный, чем физический.

Евреи должны были либо перестать быть евреями и стать эллинами (с религиозной и культурной точки зрения) … либо умереть. В реальности всё было несколько сложнее – и ещё хуже для евреев; отказников казнили не сразу, а лишь после жестких истязаний, которыми пытались добиться «отказа от еврейства».

Истязали всех – мужчин, женщин, стариков, детей… с очень переменным успехом. Многие даже малолетние дети категорически отказывались «переходить в эллинство» даже на дыбе… и героически умирали даже на кострах (хотя отказников обычно вешали – нередко целыми семьями).

В приюте в Киллили об этой истории явно не знали (или не хотели знать), поэтому девушку пропустили через стандартную последовательность дыба-страппадо-вода-огонь (в приюте был даже свой тайный пыточный донжон, хотя использовался он крайне редко).

Дейдру/Дебору растягивали на горизонтальной дыбе, поднимали на страппадо на вывернутых руках (при этом секли розгами и прижигали тело угольями); вливали в неё воду через воронку, били по животу, вызывали рвоту и снова вливали; жгли ноги на жаровне… даже использовали тиски для пальцев и вводили иглы под ногти… и всё без толку. Она упорно даже Христа называла самозванцем и возносила хвалу еврейскому богу.

После недели (!) ежедневных истязаний директриса махнула рукой и приказала поступить с девушкой… как испанская инквизиция поступала с конверсос, вернувшимися в иудаизм.

Когда Дейдру/Дебору привели в комнату для сожжения, где уже всё было готово для огненной казни, она усмехнулась: «Я и не сомневалась, что эта ваша совсем-не-святая инквизиция никуда не делась… только стала технически оснащённее»

Она указала на генератор и два вентилятора.

Девушка не знала и не могла знать, что её мучительницы не имели никакого отношения даже к католической Церкви – не то, что к инквизиции. Директриса взялась за эту работу лишь потому, что нужно было соблюдать видимость католического приюта… ну, и болью девушки покормить своих инфернальных хозяев. Кроме того, хотя ей было в равной степени наплевать и на иудаизм, и на христианство, ей было интересно попытаться сломать непокорную.

Не получилось… что у неё вызвало определённое неудовольствие.

Дейдра/Дебора быстро поняла, что этим сопротивляться абсолютно бесполезно и потому покорно позволяла себя истязать и делала, что ей говорили. Увидев приготовленный для неё костёр (для театрального эффекта директриса решила сжечь её у столба, а не в корзине), девушка покачала головой: «Я сама».

Директриса кивнула: «Догола раздевайся – сначала будет порка…»

Дейдра/Дебора кивнула, сняла с себя всю одежду, покорно взошла на штабель дров, подошла к столбу, обняла его, сцепив за ним руки и крепок прижалась ногами и всем телом. Ей связали руки в локтях и запястьях, привязали к столбу за талию, колени и лодыжки – и приступили к порке шпицрутенами.

Она трижды теряла сознание; её приводили в чувство – и снова пороли, пока не превратили её спину, ягодицы и бёдра в кровавое месиво. После чего ввели мощный стимулятор – чтобы она как можно дольше оставалась в сознании во время казни, обложили вязанками хвороста до талии… и зажгли костёр. Девушка умирала долго – но не произнесла ни слова. Её останки собрали в мешок и захоронили в безымянной могиле.

Отец Гэвин был арестован (якобы) Гардой Шиханой несколько дней спустя. В автомобиле он потерял сознание, а когда пришёл к себя, увидел, что он стоит на штабеле дров, привязанный к столбу. 

Рита Малкина зачитала ему приговор Имперского народного суда - и зажгла костёр. Когда пламя охватило его тело, она усмехнулась ему в лицо: «Я еврейка… а ты сгораешь у того же столба, что и Дебора… око за око». И покинула приют.

 

Умаление плетью

08 ноября 1941 года

Дублин, Ирландия

Мария Николаевна Романова всегда была немного… странной (чему немало способствовала её профессия университетского преподавателя древней истории и археологии). Поэтому Колокольцева не особо удивило её желание быть выпоротой здесь и сейчас… особенно после многочасового ураганного секса – после такого женщина ещё и не то попросит.

Удивило его другое… поэтому он и задал экзистенциальный вопрос:

«И зачем это тебе нужно… кстати, с чего ты решила, что я вообще кого-то стегаю – тем более, свою жену?»

«С чего решила…» - задумчивым тоном ответила великая княжна… и объяснила:

«Анастасия периодически спит с Остером… а он очень говорлив в постели…»

Полковник Ханс Остер был слаб по части женского пола, женщинам он нравился… даже очень, Анастасия Николаевна Романова была очень красивой и стильной женщиной, поэтому их служебный роман (Анастасия служила в абвере на должности старшего аналитика советского отдела) Колокольцева не удивил.

Остер за ним не шпионил (ибо был другом Колокольцева) … просто по долгу службы – он был вторым человеком в военной разведке рейха – был обязан быть (и был) осведомлённым и о личной жизни помощника рейхсфюрера СС. Тем более, что Ирма не особо скрывала свои… специфические отношения с мужем.

Мария Николаевна продолжала: «Что же касается зачем…»

Она запнулась, глубоко вздохнула – и продолжила: «… во-первых, потому, что порка гораздо сильнее сближает, чем ласка…»

«От доброго доктора узнала?» - усмехнулся Колокольцев.

Доктор Вернер Шварцкопф, помимо многих прочих регалий, был крупнейшим в мире специалистом по психологии боли (и БДСМ). Неоднократно читал лекции – в том числе и в Дублинском университете… именно там он и познакомился с Марией Нолан (психиатр понятия не имел, кто она на самом деле).

Профессор Мария Нолан кивнула – и продолжила:

«… во-вторых, мне это нужно по работе…»

Колокольцев изумлённо посмотрел на неё. Она объяснила:

«Мне нужно понимать и чувствовать людей, которые жили в изучаемые мной эпохи. Тогда порка была распространена как сейчас утренняя гимнастика…»

«Понятно» - усмехнулся Колокольцев. И не удержался: «Иисуса Христа тоже?»

Ибо Назарянина перед распятием жестоко пороли флагрумом.

Великая княжна покачала головой:

«Я не религиозна… но когда я писала книгу о рабстве в древнем Риме, меня распинали… только привязали к кресту, а не прибили, конечно…»

«Надолго?» - обыденным тоном осведомился Колокольцев.

«На три часа» - спокойно ответила Мария. «Голую… почти – это делали мои подруги у одной на ферме… так что всё было приватно… под палящим солнцем… в общем, я получила очень хорошее представление об этом действе…»

И задумчиво продолжила: «в-третьих, мне нужно умаление. Умаление плетью…»

Колокольцев снова удивлённо посмотрел на неё. Она объяснила:

«Мы… на самом деле не совсем четыре сестры… скорее две плюс две…»

Колокольцев что-то такое подозревал с мая тридцать девятого, когда познакомился со всей императорской семьёй. Поэтому не удивился.

Мария продолжала: «Анастасия и Ольга… они настоящие принцессы. Великие княжны… даже княгини…»

Ибо в политике – причём в очень высокого уровня политике, на уровне Генриха Гиммлера и маршала Петэна – по самые уши. Поэтому он снова не удивился.

«… а мы с Таней… мы просто хотим быть обычными женщинами. Успешными, обеспеченными, независимыми… но обычными. Меня тяготит мой титул…»

«Понятно» - усмехнулся Колокольцев. «Ты хочешь, чтобы я его из тебя выбил… насколько это вообще возможно…»

Ибо бывшей великой княжны не бывает – как не бывает бывших сенбернаров. С другой стороны, выпоротая голой за пределами императорского дома великая княжна… как бы уже не совсем великая княжна…

Он кивнул: «Хорошо. Прямо сейчас и выбью»

Мария Николаевна благодарно улыбнулся, выбралась из постели, извлекла его (он едва успел натянуть брюки), и – абсолютно голая – привела в подвал, в котором он до того ни разу не был. И только теперь понял, почему.

Подвал профессорского дома представлял собой пыточный донжон, обставленный на зависть палачам любого магистрата любой страны.

Чего тут только не было: и горизонтальная дыба, и дыба на лестнице, и страппадо, и воронка с кувшинами для пытки питьём, и испанский осёл, и жаровня, и иудино кресло, и ведьмин стул, и ведьмина доска, и испанские сапоги…

«Это подарок» - совершенно неожиданно прокомментировала профессор Нолан. «Мой бывший – историк-медиевист; он узнал, что я пишу книгу о мучениках… в основном о раннехристианских, но не только… вот и расстарался»

И с гордостью добавила: «Всё новодел, конечно… но всё по старинным рецептам»

После чего задумчиво произнесла: «Баронесса… она тут у меня однажды объявилась… предложила мне пройти через всё это… испытать на своём теле. Пообещала после каждой сессии за пять минут вернуть в исходное состояние»

«Вернёт» - уверенно подтвердил Колокольцев. Ибо своими глазами видел, как тело Хельги Лауэри, превращённое кнутом Марты Эрлих в сплошное кровавое месиво, от рук Лилит полностью регенерировало за считанные минуты.

Мария кивнула: «Я знаю, что вернёт… но пока думаю».

Она подошла к свисавшей с потолка петле, продела в неё руки, расставила идеальные ноги, чтобы лодыжки оказались рядом с кольцами, вделанными в пол. После чего кивнула Колокольцеву:

«Плеть на столе… верёвки там же… и мазь тоже»

Они затянул петлю на её запястьях, привязал за лодыжки к кольцам в полу, поднял её руки вверх с помощью ворота, вытянул её тело в струнку, взял плеть и осведомился: «Это у тебя первый раз, так ведь?»

Она кивнула: «Да, меня никто никогда ни разу… но я всё равно хочу по полной, до отключки, по всему телу…»

Её желание было исполнено. Колокольцев порол её по наитию, почти в  полную силу, пока её спина, ягодицы и бёдра не превратились в один сплошной синяк-кровоподтёк. Она закричала уже после первых ударов и орала, ревела, вопила так, что стены донжона дрожали… пока не отключилась.

Он вернул её в сознание, смазал тело мазью, ввёл мощный анальгетик-плюс-стимулятор (он всегда носил с собой ампулы и шприцы), после чего взял на руки и отнёс в постель. Она неожиданно сладко вздохнула, повернулась к нему и улыбнулась: «Спасибо… мне никогда не было так хорошо, как сейчас…»

И спокойно добавила: «Тебе нужен специалист по религии дохристианской Ирландии… ибо я чисто по Средиземноморью… и Ближнему Востоку. Его зовут доктор Питер Флинн… записывай телефон…»

Он записал… а она неожиданно сбросила бомбу: «Когда всё закончится, я хочу, чтобы ты сдал меня своей жене. Я хочу, чтобы она меня примерно наказала…»

Консультант

 09 ноября 1941 года

Дублин, Ирландия

«А это тебе зачем?» - совершенно искренне удивился Колокольцев. Ибо, по его мнению, Мария Николаевна была всё же не настолько странной, чтобы двинуть в совсем уж радикальный ДС…

Она вздохнула: «Мне трудно это объяснить… у меня сложные отношения и с моралью, и с нравственностью, и с Церковью, и с вероучением о грехе блуда…»

Как и у всех – без исключения – люденов, к которым относилась и Мария Николаева Романова, прошедшая Преображение в 1919 году, в возрасте двадцати лет, после чего заморозившая свой биологический возраст на тридцати пяти.

«… я просто считаю, что это будет правильно. Я хочу, чтобы она меня высекла как она порола своих… клиенток в Равенсбрюке…»

Колокольцев понял, что спорить с ней бесполезно и обречённо кивнул: «Хорошо»

И проинформировал великую княжну: «Я вынужден побеспокоить его прямо сейчас. Ибо угроза экзистенциальная – а времени в обрез…»

Профессор Мария Нолан неожиданно улыбнулась: «Его это не сильно побеспокоит – у него жуткая бессонница… наоборот, он только рад будет…»

Они выбрались из донжона, после чего Мария Николаевна отправилась на кошачьи горы… в смысле, спать – а Колокольцев добрался до телефона и набрал домашний номер доктора Питера Флинна.

Когда тот ответил – абсолютно бодрым голосом, несмотря на то ли очень позднюю ночь, то ли на очень раннее утро – Колокольцев поздоровался и представился:

«Меня зовут Мартин Коллинз; я помощник премьер-министра Ирландии Эймона де Валера по особым поручениям…»

Временный помощник – но в данном случае это не имело значения.

«Я вас очень внимательно слушаю» - доброжелательно ответил доктор Флинн.

«Мне прямо сейчас нужна Ваша помощь по очень важному государственному делу… разумеется, не бесплатно. Сколько стоит один час Ваших консультаций?»

«Я редко консультирую» - сильно удивлённым голосом ответил историк, «последний раз мне заплатили…»

Он назвал совершенно смехотворную сумму… впрочем, консультации историка-медиевиста редко высоко ценились.

«Плачу в десять раз больше» - спокойно ответил Колокольцев. «Записывайте адрес… когда Вы сможете там быть?»

Он назвал адрес У Птицелова, который работал круглосуточно… как и потребность в конфиденциальных встречах.

«Через полчаса… минут сорок максимум» - быстро ответил доктор Флинн. Явно обрадованный перспективой неплохо заработать.

Доктор Флинн был похож на Дон Кихота… только совершенно очевидно ирландского розлива. Сорок лет или около того, высокий, худощавый, однако жилистый и сильный (он явно сам изготовил подарок Марии – вероятно, подрабатывал этим для музеев) с худым лицом, измождённым бессонницей и живыми, цепкими проницательными глазами исследователя.

С огромным удовольствием поглотив вкуснейший ирландский чайный хлеб и запив его пинтой изысканного бразильского кофе с густыми деревенскими сливками, он отказался от виски: «Не в это время суток»

После чего вздохнул: «Я Вас внимательно слушаю…»

Вместо ответа Колокольцев добыл из портфеля стандартное обязательство о неразглашении и авторучку и протянул историку.

«Всё настолько серьёзно» - без особого удивления осведомился тот. Ибо – судя по времени встречи и должности своего визави – чего-то подобного и ожидал.

Колокольцев кивнул – и задал экзистенциальный вопрос: «Насколько вероятно, что в Ирландии друиды… или кто-то ещё практиковали человеческие жертвоприношения? Если конкретно, то Эзусу, Таранису и Тевтату?»

Доктор Флинн пожал плечами: «Если официально, то я понятия не имею… собственно, никто не имеет. Если о британских друидах и жертвоприношениях нам хоть что-то известно из римских источников, то о здешних только редкие отрывочные сведения… так что о них почти ничего неизвестно…»

«А если неофициально?» - улыбнулся Колокольцев.

«Если неофициально» - спокойно ответил историк, «то поскольку расстояние два шага шагнуть – хоть и через водную преграду – а языческие религии были склонны к экспансии, по крайней мере, к другим родственным народам…»

Сделал паузу и резюмировал: «лично я в этом не сомневаюсь. Имена могли быть другие… но боги точно те же самые… как и жертвоприношения…»

«Финикийский культ Молоха мог проникнуть в Ирландию и смешаться с местными… верованиями?» - осведомился Колокольцев.

Доктор Флинн кивнул: «Вполне. Кельты добрались аж до Турции, активно селились по Средиземноморью… вполне могли пересечься с финикийцами… да и последние куда только не добирались… зачастую просто из интереса. Так что вполне могли принести свою инфернальную гадость на Изумрудный остров…»

«Следующий вопрос» - продолжил Колокольцев. «Возможно ли, чтобы эти… дьяволопоклонники или те, кто поклонялись этой совсем не святой троице… а совсем даже наоборот, выжили и дожили до наших дней?»

Историк задумался, немного подумал и уверенно ответил: «В Британии точно нет – их там вырезали поголовно ещё римляне. А вот здесь вполне – они ушли в подполье, это да, но никакой охоты тут на них не было… так что вполне могли. Ирландия – тихий край, тут и не такое могло сохраниться с далёких времён…»

«Где они могут находиться сейчас?» - быстро спросил Колокольцев.

«В одном из здешних Мест Силы» - спокойно ответил доктор Флинн.

Культовые места в языческих религиях, которые являются мощными порталами (проводниками, каналами) духовных энергий. Как светлых (светлые места), так и тёмных (соотвественно, места тёмные).

Историк продолжал: «Думаю, их штаб-квартира… по некоторым данным, у нас был свой эквивалент острова Моно…»

Главный оплот друидов в Британии, уничтоженный римлянами в 60 году н. э.

«… должна находиться где-то неподалёку от столицы…»

Колокольцев извлёк из внутреннего кармана пиджака пухленький конверт и положил на стол перед изумлённым историком.

«Здесь десять тысяч ирландских фунтов» - бесстрастно прокомментировал Колокольцев. «Это аванс. Мне нужна карта всех мест силы в Ирландии… в первую очередь в радиусе сотни миль от Дублина… когда сделаете, получите столько же»

Доктор Флинн пришёл в себя и кивнул: «Сделаю… я давно хотел это сделать, но никто не хотел финансировать… всякую оккультятину. Когда это Вам нужно?»

«Вчера» - усмехнулся Колокольцев. «Делайте что хотите, привлекайте кого угодно…  но карту мне положите на стол. С Вашим начальством я договорюсь»

И осведомился: «Прямо сейчас ничего на ум не приходит? Что на слуху сейчас?»

Историк пожал плечами: «Сейчас много говорят о Киллили…»

Колокольцева это нисколько не удивило. Доктор Флинн продолжал:

«… но это вам лучше к эзотерикам… или к местным… патриотам своих населённых пунктов. Они о таком всё знают… разрешите выполнять?»

«Приказываю выполнять» - улыбнулся Колокольцев. Историк отправился работать, а Колокольцев отправился домой. Делать доклад своей спецгруппе.

Малая зондеркоманда

09 ноября 1941 года

Дублин, Ирландия

Вернувшись домой, Колокольцев принял душ, зашёл в свой кабинет, кивнул дежурившей на телефоне Рите Малкиной (сейчас была её смена), прошёл в спальню, бесцеремонно разбудил видевшую уже неизвестно какой по счёту сон жену и очень жёстко её трахнул… к огромному удовольствию последней.

Ирма фон Таубе была совершенно не против секскапад своего мужа на стороне в первую очередь потому, что его либидо хватало, чтобы (когда он был дома, а не в командировке) трахать её минимум трижды в сутки – вечером, ночью и утром (иногда у них получалось - очень хорошо получалось - аж шесть раз).

В результате она получала минимум на порядок больше секса от своего (формально неверного) мужа, чем обычная женщина от мужа, сохранявшего супружескую верность.

Закончив, они лежали, обнявшись… как вдруг Ирма сбросила бомбу:

«Я хочу, чтобы ты трахнул Анну… жёстко трахнул…»

Он изумлённо посмотрел на неё. Его жена объяснила:

«Она смотрит на тебя как лиса на куриную грудку… но дело даже не в этом…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Она молчит как рыба, но она явно уже побывала на континенте. И явно убивала… и не раз… я точно знаю…»

«По глазам?» — это был не вопрос, а констатация факта. Ибо Ирма фон Таубе уже достаточно проработала в убойном отделе берлинского Крипо, а до того… много, где, чтобы по взгляду однозначно вычислять того, кто уже взял чужую жизнь.

Его супруга кивнула. Колокольцев покачала головой: «Сначала пусть доктор с ней поговорит… потом наш капеллан…»

Перебравшись на Туманный Альбион из Берлина, Анна Бернштейн сменила не только фамилию (на Дойл), не только национальность (на ирландку), но и религию, перейдя из лютеранства (религии её родителей) в католичество.

«Это не поможет» - уверенно заявила Ирма (уверенно потому, что за четыре года в Лихтенбурге и Равенсбрюке видела достаточно психических расстройств у женщин). И объяснила:

«Аннета может сколько угодно хорохориться, что ей биологически двадцать, а психологически двадцать пять… и что она вообще люден… но против некоторых вещей не попрёшь – Рита Малкина тебе это очень доходчиво объяснит…»

«Понятно» - усмехнулся Колокольцев. «Девочка настолько перебрала разных впечатлений, что поможет только радикальная психотерапия…»

«Сексотерапия» - поправила его Ирма. «Радикальная сексотерапия… хорошо хоть в боль её не тянет… как Риту…»

Риту Малкину каждую неделю истязали похлеще, чем на допросах в НКВД… иначе она бы просто спятила… при её истории и её лайфстайле (одна только учебка Бранденбург-800 чего стоит). Истязала её приёмная мачеха Лидия (в основном), хотя ей прилетало и от Бориса Новицкого, и (однажды) от Ирмы.

Колокольцев пожал плечами: «Когда попросит… если попросит, тогда и займусь»

Крепко обнял жену – и провалился в глубокий, без сновидений, сон.

Через три часа он проснулся (после Преображения он мог отдохнуть и за два), быстро сделал утреннюю зарядку (в прямом смысле – ибо он на весь день заряжался жизненной энергией чи), принял душ, побрился – и прошёл в огромную столовую, где его уже ожидала «малая зондеркоманда».

Адская кошка Равенсбрюка Ирма Бауэр, Прекрасное чудовище Ванда Бергманн, СС-Волчица Лидия Крамер, Морриган-800 Рита Малкина (она же Маргарета Эссен), Анна Бернштейн-Дойл и примкнувший к этой компании фурий доктор психологии и психиатрии Вернер Шварцкопф (в «еврейском девичестве» Блох).

За одним столом собрались и мило беседовали две надзирательницы концлагерей СС (одна вообще неофициальный палач Равенсбрюка); киллер эйнзацгруппы С, лично расстрелявшая больше тысячи евреев (в основном детей); майор госбезопасности СССР; боец спецназа абвера еврейской национальности… и лучшая выпускница учебки британской SOE 1941 года.

От такого… коктейля кого угодно хватил бы инфаркт (с инсультом сразу) … а в мире Крылатого Маркграфа это было в порядке вещей.

Полный крестьянский ирландский завтрак (работы ожидалось много, поэтому нужно было основательно подкрепиться), приготовила Ирма. Она выросла на ферме и после гибели матери взяла хозяйство в свои руки, поэтому готовила не просто хорошо, а очень хорошо… и уж точно любой из своих соратниц.

Все присутствующие были люди военные; привыкшие завтракать быстро, поэтому яичница, омлет, ломтики жареного бекона, сосиски с гарниром из фасоли, помидоров и других овощей; кольца белого и чёрного пудинга, ломти фаджа (картофельного хлеба) и бразильский кофе со сливками исчезли... быстро.

Когда с обильным (и это ещё очень мягко сказано) завтраком было покончено, зондеркоманда в полном составе перебралась в конференц-зал.

Знакомиться с постановкой индивидуальных задач.

Вертикаль Зла

 09 ноября 1941 года

Киллили, Ирландия

Немного подумав, директриса решила, что она, возможно, погорячилась. Что на самом деле ни лично на неё, ни на её приют ничего не надвигается и ничего ни ей, ни её заведению не угрожает.

Просто её боги захотели более частых и более разнообразных человеческих жертвоприношений… и придумали вот такую вот эффективную мотивацию своей верной служанки.

Мысленно поблагодарив своих хозяев, директриса решила…  принести следующую жертву посажением на кол. Что позволило бы кормить её хозяев жуткой болью и страданиями девушки… долго.

Сказано-сделано. В одном из пустующих подвальных помещений установили стол, а в полу сделали углубление, достаточное для того, чтобы в неё вставить кол и удерживать его в вертикальном положении.

После чего приготовили собственно кол, который сделали из берёзовой оглобли длиной в шесть футов и примерно трёхдюймовой толщины. В кол вбили перекладину, чтобы он не повредил внутренние органы - и жертва умирала от кровопотери в жутких муках несколько дней – на радость демонам.

В качестве жертвы была выбрана 14-летняя (малолетки для демонов слаще) Шеннон Кин, которая категорически отказалась лечь под своего двоюродного брата… и оказалась в приюте (с согласия её родителей).  

Шеннон привели в комнату для казни, грубо сорвали с неё одежду, повалили на живот на стол, заткнули рот кляпом и распяли, привязав за руки и за ноги к ножкам стола так крепко, что она не могла даже пошевелиться… что, возможно, спасло ей жизнь.

Обильно смазанный жиром (чтобы не повредить внутренние органы) кол вставили девушке в задний проход, после чего деревянной колотушкой вогнали кол в её тело до перпендикулярной перекладины. После чего связали Шеннон руки за спиной, привязали ноги за лодыжки к колу… и поставили вертикально.

Превратив в Вертикаль Зла – (пока ещё) живую приёмную антенну инфернальных энергий. Закончив свой дьявольское дело, убийцы (давайте называть вещи своими именами) покинули подвал и отправились спать – ибо время было уже совсем позднее… или уже совсем раннее.

А вот дальше произошло совершенно неожиданное – в первую очередь для Шеннон. Словно из ниоткуда, в комнате появились три человека: один крепкий мужчина лет сорока и две женщины – очень красивая блондинка лет тридцати пяти или около того… и женщина совершенно неописуемой красоты.

Реально неописуемой – ни в одном человеческом языке просто нет слов, чтобы описать столь совершенную красоту. Пришельцы аккуратно извлекли кол из углубления, перевели его в горизонтальное положение, положили девушку снова на стол, извлекли из неё кол и освободили от верёвок.  

Совершенная положила руки на голову Шеннон… и через считанные минуты девушка с огромным удивлением почувствовала, что боль исчезла – а она совершенно здорова, словно весь этот ужас ей просто приснился. Потом она заснула… и проснулась уже в Берлине.

На следующий день директриса решила вернуться в подвал, чтобы насладиться видом умирающей девушки… фактически девочки, но не смогла открыть дверь. Никто не смог… а очень скоро директрисе и её подельницам стало не до того.

Родители Шеннон и её двоюродный брат просто исчезли… а через две недели их деревню облетела жуткая новость о страшной находке – в двух милях от деревни, в лесу, охотники обнаружили три посаженных на колья разложившихся трупа – один мужской, два женских. Расследование полиции ни к чему не привело – тела даже не смогли уверенно опознать.

Точно такую же жуткую находку сделали американские войска близ Мюнхена в мае 1945 года… только на этот раз все трупы были женские. В последние дни (и даже недели) войны в Германии творилась жуть жуткая – причём в таких масштабах, что расследовать было бессмысленно… поэтому ничего расследовать никто и не стал.

Очевидно, что после такого дорога в «нормальный мир» для Шеннон была закрыта… надолго – поэтому она поселилась на Вилле Вевельсбург, где прошла Преображение и стала одной из Священных Женщин Общества Чёрного Солнца – соратницей баронессы Элины Ванадис фон Энгельгардт (Совершенной), Марты Эрлих (блондинки) и графа Вальтера фон Шёнинга.

После войны она переехала в Лондон, прошла необходимую подготовку и стала оперативником Группы Омега (она же Тайная Инквизиция). Которую возглавлял кардинал Роберт Малкольм Эш.

Он же Роланд фон Таубе… он же Михаил Евдокимович Колокольцев.