08 ноября 1941 года
Дублин, Ирландия
Эймон де Валера в полной мере заслужил определение «тот, кого не может быть». Ибо, будучи полукровкой (мать американка ирландского происхождения, отец вообще то ли испанец, то ли кубинец), рождённый в Нью-Йорке, он умудрился стать премьер-министром страны ещё более националистической, чем Германия.
А до того полтора десятилетия (пусть и с перерывами на аресты), находившийся на вершине власти в Ирландии. Имон де Валера (в ранние годы известен как Джордж Эдвард) родился в Нью-Йорке 14 октября 1882 года под знаком Весов... что в полной мере отражало его политическую философию уравновешенности.
Его матерью была Кэтрин Колл, ирландка из Брури, эмигрировавшая в США в 1879 году и работавшая служанкой в богатой семье на Манхэттене, а отцом — Хуан де Валера, художник испанского или кубинского происхождения, служивший домашним учителем в той же семье.
Согласно официальной биографии, они поженились в 1881 году в церкви Святого Патрика в Гринвилл, Нью-Джерси, однако в архивах этой церкви соответствующих записей не обнаружено. После смерти мужа в 1885 году мать будущего политика вернулась в Ирландию, взяв его с собой.
Благодаря прилежной учебе, а также успешной игре в школьных спортивных командах по регби, Эймон смог завоевать стипендию и продолжить учебу в престижном Блэкрок-колледже недалеко от Дублина.
После окончания Королевского университета Ирландии в 1904 году преподавал математику в ряде престижных учебных заведений. Однако работа преподавателя ему быстро наскучило – и он двинул в политику. В революционную политику.
В 1908 году он присоединился к Гэльской лиге (формально общественно организации, де-факто националистической партии), а пять лет спустя вступил в организацию Ирландских добровольцев, в конечном итоге превратившейся в знаменитую Ирландскую республиканскую армию.
Быстро поднялся на самый верх организации – и в 1916 году стал одним из руководителей Пасхального восстания. Ирландские республиканцы планировали воспользоваться участием Великобритании в Великой войне и провозгласить независимую Ирландскую Республику, покончив с британским правлением на острове… но потерпели неудачу.
После поражения восстания военный трибунал приговорил к смертной казни 90 человек… однако расстреляны (как ни странно - в Британии обычно вешали) были лишь пятнадцать. Серьёзно раненого Конноли во время расстрела привязали к стулу — он не мог стоять из-за раздроблённой лодыжки.
Де Валера избежал расстрела по чистой формальности (виновен он был по самые уши). Исходя из буквы закона, трибунал счёл «наполовину испанца» и вообще гражданина США (по рождению) как бы не совсем британцем и потому понятие «государственной измены» к нему было вроде как не применимо.
Ему влепили пожизненное за участие в вооружённом мятеже… однако уже в июне 1917 года де Валера вместе с другими заключёнными участниками восстания был освобождён по амнистии.
Причиной амнистии было нежелание властей Великобритании столкнуться с повторением пройденного (назревало новое восстание - и чтобы его остановить, британские власти сделали широкий жест доброй воли).
Выйдя на свободу, в 1918 он был избран президентом партии Шин фейн («Мы сами»), выступавшей с лозунгом ненасильственного сопротивления британским угнетателям… и в парламент Великобритании.
Вскоре после этого он был вновь арестован по обвинению в измене (сговоре с Германией – что было чистой правдой) и заключён в тюрьму в городе Линкольн. Однако бежал… после чего снова амнистирован, стал председателем новорожденного ирландского парламента, а затем и президентом… не совсем независимой Ирландии (она получила статус доминиона Британской империи).
Этот статус в Ирландии понравился чуть меньше, чем никому… в результате в 1921 году предсказуемо вспыхнуло… правильно, очередное восстание. Результатом которого стало отделение Северной Ирландии (она осталась в составе Великобритании) и сохранение Ирландией статуса доминиона.
Права Ирландии были расширены… но это тоже понравилось далеко не всем. В результате предсказуемо (Ирландия есть Ирландия) разразилась теперь уже гражданская война между сторонниками сохранения страной статуса британского доминиона и сторонниками полной независимости.
Второе было тогда нереально от слова совсем, что Эймону было понятно чуть быстрее чем сразу. Поэтому он возглавил сторонников англо-ирландского договора (которым всемерную помощь оказывала Великобритания) … и выиграл гражданскую войну.
Однако пост президента потерял (такое случается) … да и в партии его… подвинули. И вообще развернули на него настоящую охоту. После серии арестов ему всё это дело предсказуемо надоело; в 1926 году он вышел из Шинн Фейн и сформировал националистическую партию Фианна Файл (Солдаты Судьбы).
Пять лет он был лидером оппозиции Его Величества (в то время формальным главой ирландского государства был король Великобритании), однако (наконец) выиграл выборы и 9 марта 1932 года сменил на посту де-факто премьер-министра) доминиона Ирландия Уильяма Косгрейва.
И оставался на этом посту до сих пор – бессменно. Добился принятия республиканской конституции и 29 декабря 1937 года стал первым официальным премьер-министром республики Эйре (затем — республика Ирландия).
Это было в высшей степени мудрое решение, ибо позволило Ирландии остаться нейтральной во Второй мировой войне и тем самым сохранить и людей, и инфраструктуру. Де Валера категорически отказался предоставлять в распоряжение Великобритании ирландские порты для баз ВМФ, прекрасно понимая, что с ними сделают люфтваффе, если он их предоставит.
Де Валера и Колокольцев познакомились в августе 1940 года, когда последний получил (от своего друга, второго человека в абвере полковника Ханса Остера) копию так называемого «плана Кэйлин» в поддержку «плана Грюн» по вторжению вермахта в Ирландию.
«Плана Кэйлин» был разработан руководством крайне антибританской Ирландской Республиканской Армии и стал дальнейшим развитием «плана Катлин», попавшего в руки Гарды ещё в мае 1940 года. Колокольцев подозревал, что ИРА сделала это намеренно, ибо уж очень этот план был «дырявым».
План Кэйлин подразумевал осуществление государственного переворота в Ирландии (с арестом всего руководства страны), после чего новое правительство официально обратилось бы к Германии за помощью в защите страны от британского вторжения. Этот план был куда лучше проработан чем предыдущий – и по мнению Колокольцева, имел неплохие шансы на успех.
Тем не менее, любое развитие событий – что вторжение вермахта, что британская оккупация – были бы катастрофическими для Германии (с этим были согласны и Остер, и Гиммлер… в кой-то веки). Ибо захватить Ирландию – это одно; а удержать под боком у Британии – совсем другое. Поэтому оба дали добро на передачу этого плана… правильно, де Валера.
Поскольку в плане фигурировали очень влиятельные люди на Изумрудном острове, план не был передан британцам… фигурантов просто мягко и вежливо отодвинули. А поскольку реализация этого плана стала бы для Ирландии национальной катастрофой при любом результате… Колокольцев немедленно стал личным другом де Валера… и всего правительства последнего. Что сильно помогало ведению бизнеса в этой стране… и не только бизнеса.
Доктор Вернер Шварцкопф вполне комфортно чувствовал себя в компании премьера Ирландии, министра юстиции и генерального комиссара Гарды. Ибо ему приходилось лично общаться и с рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером, и с шефом РСХА Рейнгардом Гейдрихом, который были фигурами совершенно иного масштаба, чем ирландцы (при всём уважении доктора к последним).
Колокольцев представил доктора своим ирландским партнёрам, после чего перешёл сразу к делу.
«У нас есть очень серьёзные основания полагать, что в Ирландии появилась весьма могущественная организация, которая решила не только реализовать на территории республики некоторые методы социальной политики Третьего рейха, но и пойти дальше. Гораздо дальше…»
«Насколько дальше?» - несколько неожиданно осведомился министр юстиции Джеральд Боланд, в формальном подчинении которого находилась Гарда Шихана – служба безопасности Ирландии. Ибо он больше занимался полицией и правопорядком, чем госбезопасностью.
Колокольцев кивнул доктору Шварцкопфу (ибо это была его идея). Психиатр бесстрастным тоном объяснил:
«Руководство Германии приняло решение частично изолировать, а частично ликвидировать так называемые нежелательные элементы среди населения Германского рейха… причём без суда – в административном порядке…»
Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Изоляция осуществляется в концлагерях СС – уголовных и политических преступников; в психиатрических лечебницах – психически больных… ну, а так называемых социальных элементов это уж как фишка ляжет – либо там, либо там…»
«Ликвидация – в рамках программы Акции Т4 — это психически больных… или у расстрельных рвов… это евреев?» - будничным тоном осведомился генеральный комиссар Гарды Шиханы Майкл Киннейн (в силу служебных обязанностей знакомый с «киевским меморандумом» Колокольцева о массовом расстреле евреев в столице Украины 29-30 сентября).
Колокольцев кивнул. Доктор Вернер продолжил:
«Конечная цель чисто евгеническая – построение общества, в котором не будет отклонений от национал-социалистической нормы – ни в национальном, ни в физическом, ни в психическом, ни в идеологическом…»
Майкл Киннейн покачал головой и торжествующим тоном объявил своему большому шефу (де Валера): «Вот… я же говорил, что вся эта… защитная инфраструктура, которую вы пустили на самотёк, ни к чему хорошему не приведёт… и вообще боком нам выйдет…»
Присутствующие удивлённо посмотрели на него. Генеральный комиссар Гарды спокойно и уверенно объяснил:
«Мне уже давно докладывают, что в стране создана целая слаженная система организаций – от приютов Магдалины до психушек, в которых изолируют женщин, родивших вне брака, незаконнорожденных и брошенных детей, сирот, сексуально распущенных… по мнению светских и церковных моралистов, асоциальные элементы… и просто тех, кто путается под ногами…»
Глубоко вздохнул – и с раздражением бросил: «Они там мрут как мухи… подозреваю, что не только от естественных причин – и все довольны… одной проблемой меньше…»
«Путается под ногами?» - ироничным тоном осведомился Колокольцев. Ибо прекрасно знал, каким будет ответ.
«Я имел в виду тех, кто не вписывается в утопическое видение идеального ирландского общества» - ещё более раздражённо (ибо явно накипело) объяснил генеральный комиссар. «Стопроцентно ирландского по крови, стопроцентно католического и стопроцентно семейного… в качестве мужа, жены или ребёнка…»
Доктор Шварцкопф кивнул – и продолжил: «Что стократно хуже национал-социалистической утопии…»
«Почему стократно?» - осведомился де Валера. Что хуже, он, похоже, не оспаривал.
«Потому стократно» - спокойно ответил психиатр, «что в Германии существует очень широкая свобода вероисповедания… и вообще религиозных убеждений. Если ты соблюдаешь законы рейха, то можешь верить во что угодно – государству до этого нет никакого дела. Да, в СС неверующих в Бога не берут… но они вряд ли туда захотят – уж поверьте опытному психологу и психиатру…»
«Такого промывания мозгов, как в этих заведениях» - медленно и безжалостно произнёс Колокольцев, «нет ни в одном концлагере СС. Там вбивают в голову – нередко в прямом смысле – только обязанность соблюдать законы рейха…»
Глубоко вздохнул – и продолжил:
«Во вроде как тоталитарном рейхе женщина несопоставимо свободнее, чем во вроде как демократической Ирландии. Для нас незамужняя мама ничем не хуже замужней, а понятия незаконнорожденный ребёнок нет вообще. И быть не может. Все мамы и все дети получают защиту и поддержку национал-социалистического государства – ибо они достояние нации… проституция легальна; секс до и вне брака социально ничем не отличается от секса в браке…»
Майкл Киннейн покачал головой: «Эти наши… моральные заморочки ещё не самое страшное – хотя в результате и женщины, и дети оказываются в самом настоящем Аду за прегрешения, которые за пределами Ирландии и прегрешениями-то не считаются… по большей части…»
Все изумлённо уставились на него. Он объяснил:
«Если вся эта… охранная система не сама по себе сложилась, а за ней стоит организация – а на это очень похоже – то они не остановятся на… католически-евгенической чистоте нации…»
Сделал многозначительную паузу и резюмировал: «Они всех нас под себя подомнут – и устроят такое, что Папская область…»
Теократическое католическое государство, существовавшее в центральной Италии (со столицей в Риме) с 754 по 1870 годы и возглавлявшееся Римскими папами.
«… покажется самым настоящим царством свободы…»
«Этого не будет» - спокойно, но с непоколебимой уверенностью заявил де Валера. «Никогда Ирландская республика не станет теократической диктатурой… и уж точно не в мою смену»
Хотя Эймон де Валера придерживался консервативно-католических убеждений (и управлял страной соответственно), он категорически отказался объявить католичество официальной религией Ирландии. Несмотря на мощное давление со всех сторон.
После чего обратился к Колокольцеву и официальным тоном объявил:
«Я даю тебе и твоим людям полную свободу действий на территории Ирландии. Все гражданские и военные структуры предоставят тебе всю помощь, которая необходима тебе для того, чтобы найти и нейтрализовать этих… поборников чистоты нации…»
«А на самом деле, экзистенциальную угрозу для Ирландии и её народа» - уверенно вставил Майкл Киннейн.
«Вы понимаете, что это можно сделать только за пределами правового поля?» - осведомился Колокольцев.
«Это Ирландия, Роланд» - спокойно ответил де Валера. «Здесь на первом плане интересы страны и народа, а не следование букве закона…»
На самом деле, он хотел сказать другое: что Ирландия живёт не столько по закону, сколько по понятиям… но в данном случае это было одно и то же.
И предсказуемо осведомился: «Сколько тебе нужно времени… на всё?»
Колокольцев пожал плечами: «Приют я ликвидирую через неделю… а этих… евгеников… думаю, дней через десять после этого…».
Кивнул присутствующим, попрощался и вместе с доктором Шварцкопфом покинул кабинет премьер-министра Ирландии.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
