Я уже давно сбился со счёта, со скольких (хронологически) молодых красивых женщин я снял практически всю кожу – которая менее, чем через час всегда успешно регенерировала, причём в улучшенном варианте.
Однако на этот раз мои ощущения были существенно иными – причём не столько потому, что Люси была «первой человеческой ласточкой» этого алго-ритуала, хотя и не без этого, конечно.
Сколько потому, что на этот раз ритуал состоял не только в инъекции в наш задыхающийся от духовной асфиксии мир немалого количества живительной и спасительной энергии Вриль (часть которой перепадала и мне).
А ещё и в самом настоящем исследовании; причём исследовании совершенно уникальном – невидимого, неслышимого, неосязаемого, «тонкого» духовного мира. Параллельной Вселенной, по сути.
Что полностью соответствовало моему первому образованию – теоретической физике (пусть и ядерной, а не квантовой, к которой относится изучение параллельных Вселенных). Ибо однажды исследователь – всегда исследователь.
П-образная рама для свежевания – другое название этой жуткой изначально смертной казни - была металлической и была расположена посередине внушительного размера передвижной платформы.
К внутренним углам рамы крепились широкие петли из мягкой кожи, которыми фиксировались запястья и лодыжки женщины (все Новые Исповедники были женского пола – ибо женская энергетика была более подходящей).
Петли были прикреплены к крепким верёвкам, натяжение которых растягивало тело женщины в горизонтальной и вертикальной плоскостях. И, таким образом, растягивало и кожу, что упрощало и разрезание, и сдирание оной.
Что делало дивайс по принципу работы похожим на европейскую дыбу. Которая обычно представляла собой специальное ложе с валиками на обоих концах, на которые наматывались верёвки, удерживающие запястья и лодыжки жертвы.
При вращении валиков верёвки тянулись в противоположных направлениях, растягивая тело и разрывая суставы пытаемого (или пытаемой, что случалось не реже, ибо этот дивайс активно использовали всяческие «охотники на ведьм»).
Иногда (как у нас на Вилле Вевельсбург) дыба снабжалась специальными валиками, утыканными шипами, раздиравшими жертву при протягивании. Это инфернальное пыточно-истязательное устройство я тоже использовал - правда, всего на трёх женщинах (впрочем, мне этого хватило вполне).
На Хельге Лауэри, которой энергии запредельной боли были нужны для её реально запредельного творчества (живописи, скульптуры, поэзии и музыки); её в некотором роде собственности Ирене Айхенвальд, которая хотела ни в чём не отставать от хозяйки – и на Катрин Бартез, которая таким образом стремилась впечатлить свою хозяйку де-юре – Ирму фон Таубе.
Русская дыба была устроена по-иному, хотя суставы разрушала тоже (да и на прочие части тела воздействовала похожим образом). Допрашиваемому связывали руки за спиной и поднимали за привязанную к рукам верёвку. Иногда к его или её связанным ногам привязывали дополнительный груз.
При этом руки у поднятого на дыбу человека выворачивались назад и часто выходили из суставов, так что пытаемый висел на вывернутых руках. На дыбе находились от нескольких минут до часа и более.
В Российской империи поднятого на дыбу подозреваемого ещё и били по спине – кнутом, плетьми, розгами или батогами... а также прижигали огнём (и то, и другое было позаимствовано у весьма изобретательных по этой части древних римлян).
Я делал ровно то же самое… да практически со всеми Новыми Исповедницами – по неясным для меня причинам этот дивайс им чем-то приглянулся. Как и дополнения… правда я бил женщин плетью, а прижигал раскалёнными углями.
Впрочем, в Европе сей суровый дивайс тоже применялся весьма активно – в частности, теми же «охотниками на ведьм» (так что женщины на дыбе висели едва ли не чаще, чем мужчины).
Называлось сие пыточное приспособление страппадо и родилось оно... нет, даже не в Римской империи (как и распятие, римляне его у кого-то позаимствовали). Хотя применяли его очень даже.
Так, согласно житиям христианских святых (тот ещё сборник сказок для взрослых, прости Господи), на дыбу вздёрнули святую великомученицу Татьяну Римскую (кстати, её тоже жгли огнём, если верить официальной церковной истории).
Чего я бы не рекомендовал, ибо исходным источником информации об этой святой является житие (произведение в жанре церковной сказки), написанное епископом, митрополитом и плодовитым работником агитпропа Русской православной церкви Дмитрием Ростовским в... XVII веке. Историческую достоверность можете оценить сами.
Впрочем, всё не так просто. Ибо хотя Татьяна есть персонаж мифический, её житие, как сейчас модно говорить, основано на реальных событиях. Точнее, на одном из многочисленных похождений Лилит во времена раннего христианства (то ли во втором, то ли в третьем веке от Рождества Христова).
Лилит действительно в хлам (реально в хлам) разнесла статую Аполлона – чуть ли не в пыль, не то что в мелкие кусочки. Правда, обошлась без молитвы Иисусу Христу (с которым у неё отношения были... сложные). Ей вполне хватило самой обычной кувалды, которой она владела... ну как Один Мьёльниром (был у него такой боевой молот).
И – той же кувалдой – действительно изрядно повредила часть храма (никакого землетрясения, разумеется, и близко не было). Как не было и человеческих жертв – такие «побочные эффекты» были совершенно не в стиле Лилит.
Не по причине особого человеколюбия, которым Баронесса (тогда ещё, впрочем, совсем не Баронесса) не отличалась никогда, а по чисто утилитарной и прагматической причине: ей нужно было обратить римских язычников в христианство, а не превратить их в трупы.
Пока несколько ошалевшие от такого атаса правоохранительные органы провинции приходили в себя, от рук и кувалды Лилит серьёзно пострадала и другая статуя – Зевса. Точнее, его римского аналога – Юпитера, конечно.
Это уже не лезло ни в какие ворота, поэтому они Лилит задержали... затем действительно подняли на дыбу, прикрепили к ногам серьёзный груз (так что она висела, вытянувшись в струнку на вывернутых руках) но никакими железными гребнями не терзали и бритвами не резали (это всё садистские фантазии г-на Ростовского – видимо у него на эти дивайсы фетиш).
Её долго пороли по спине, ягодицам и бёдрам – не флагрумом, конечно, но всё равно тяжёлой и сильно кусючей плетью – после чего прижигали тело раскалённым железом.
Тело её действительно регенерировало полностью... что существенно проредило ряды местных любителей садистских удовольствий (не каждый день женщина, выпоротая сзади и обожжённая спереди до почти полного отсутствия живого места на её теле не только выживает, но и демонстрирует просто идеальной белизны и бархатистости тело – и никаких следов). И это всё через пять минут после окончания истязаний...
Красоту её тела оценили другие сабжи – солдаты и офицеры центурии (роты) дворцовой охраны. Которые по очереди насиловали Лилит практически всю ночь (с женщинами-христианками, да и с мужчинами тоже, так поступали сплошь и рядом – тут Жития Святых сильно грешат против истины), после чего связали руки за спиной и усадили на деревянную лошадку (есть такой жутковатый пыточный дивайс). Прикрепив к щиколоткам чуть ли не пудовые гири.
А затем... нет, не бросили в пылающую печь, а попытались сжечь на костре (стандартное наказание за разрушение священных статуй в то время). Как и легендарная Татьяна, Лилит гореть решительно не стала... в результате город и окрестности в полном составе обратились в христианство.
Правда, её мучители во Христа не уверили (тут г-н Ростовский несколько ошибся). И не были казнены – тут он тоже неправ. С ними произошло... да, в общем, то, что всегда происходило с теми, кому не посчастливилось работать с Лилит в качестве её палача. Сильно не посчастливилось.
Кто-то умер на месте от инфаркта или инсульта... или вообще от так называемого «синдрома внезапной смерти»; кто-то сошёл с ума, кого-то разбил паралич (причём сразу всего и вся), кто-то покончил с собой, кто-то умер от передоза «расширителей сознания» (такое случалось уже тогда).
Что, в общем, вполне объяснимо, ибо и регенерация Лилит, и её не-горение на костре (ну представьте себе – женщину раздели догола, привязали к столбу, обложили хворостом и дровами, подожгли... а она не только не горит, но к её телу даже сажа не липнет)... в общем, от такого у кого хочешь крыша поедет. А то и ласты склеятся. Причём очень быстро склеятся.
Но я несколько отвлёкся. Для максимального удобства... свежевателя рама с привязанной к ней женщиной могла перемещаться в вертикальном положении... да почти на высоту роста Люси Иволгиной. Благо высоченные сводчатые потолки Зала Обергруппенфюреров это позволяли очень даже.
Люси несколько нервно (ибо было от чего) разделась догола и покорно – хотя и заметно подрагивая от страха – встала внутри рамы для свежевания. Её свежевания. Шарлотта (которая явно проделывала это не один десяток раз… хотя я подозревал, что счёт шёл на сотни) – продела руки и ступни мученицы в кожаные петли, затянула их, после чего заметно болезненно растянула тело Люси.
Затем кивнула мне: «Она готова. Можешь начинать»
Начал я, как обычно - с дополнительного растягивания тела мученицы, дабы максимально облегчить себе работу по собственно сдиранию с неё кожи.
Для этого я привязал к щиколоткам уже абсолютно голой девушки тяжёлый деревянный брус, причём так, что её ноги оказались максимально разведены в стороны. Затем одну за другой я подвесил к брусу тяжелые гири до тех пор, пока Люси не стала хрипло, судорожно дышать, а все ее тело не вытянулось, как струна (необходимое условие для максимально эффективного сдирания кожи).
Шарлотта пожала плечами: «Сама напросилась – так что теперь терпи, подруга…»
Пот ручьями струился по симпатичному телу Люси, все её тренированные мышцы (она явно давно занималась спортом) напряглись, словно литые, отчетливо проступив под атласной кожей, когда я подвесил последнюю гирю.
Она не могла даже пошевелиться, ибо каждый квадратный миллиметр её тела был растянут до предела. Даже дышала с огромным трудом, почти как распятые на кресте - из груди ее доносились только жутковато сиплые хрипы.
Жутки пытки/истязания и не менее жуткие казни были Standard Operating Procedure с обеих сторон восстания в Вандее. Ибо гражданская война вообще самая жестокая – а религиозная гражданская жестока вдвойне. Поэтому я не сомневался, что Людмила Владимировна знакома с методами обеих сторон… особенно учитывая известную ей (совсем не) легенду о Шарлотте Корде.
Однако быть знакомой – это одно; а лицезреть зловещие инструменты, которыми вот прямо сейчас с тебя будут сдирать кожу – это совсем другое. Поэтому совершенно неудивительно, что мамзель Иволгина смотрела на приготовленные для неё ножи широко раскрытыми от почти животного страха глазами.
Ножей (точнее, бритв) было ровно двенадцать - различной длины и формы. Они были заточены мастеровитым доктором Кристианом Кронбергером (в бытность военно-полевым хирургом кайзеровской армии в Первой Великой войне он нередко был вынужден сам изготавливать инструменты – настолько катастрофически ужасным было снабжение его участка фронта).
Вид ножей буквально заворожил Люси - она ни на секунду не могла оторвать от них взгляд. Было совершенно очевидно, что все, абсолютно все её мысли бешено крутились вокруг этих жутких инструментов, которые через считанные минуты будут безжалостно терзать ее тело, сдирая с него её атласную, бархатную кожу.
Несмотря на видимый невооружённым взглядом почти животный ужас, девушка стала дышать более спокойно, так как ее тело уже привыкло, к тому, что его растянули... по сути, распяли на П-образной раме (так тоже иногда распинали).
Причём не только для сдирания кожи, хотя Персией и Сирией этот вид изначально смертной казни не ограничивался. В древней Ассирии (вообще весьма изобретательной по этой части) свежевали захваченных в плен особо опасных врагов – и мятежных правителей, содранные кожи которых затем пригвождали к стенам их городов как предупреждение всем, кто бросает вызов их власти.
Ацтеки в Мексике сдирали кожу с жертв во время ритуальных человеческих жертвоприношений, но, как правило, уже после смерти жертвы. Впрочем, лично я склонен считать, что ещё до смерти – уж больно инфернальная это публика.
Сдирание кожи с тела иногда использовалось как часть публичной казни предателей в средневековой Европе. Подобный способ казни использовался ещё в начале XVIII века во Франции, поэтому неудивительно, что мадемуазель д’Армон быстро взяла оный на вооружение, сделав метолом №1 в своём арсенале.
В китайской истории казнь получила большее распространение, чем в европейской: так казнили коррумпированных чиновников и повстанцев, причём, помимо казни, существовало и отдельное наказание — сдирание кожи с лица. Что лично меня не удивляет совсем – мне известно, что нет более изобретательной по части пыток, казней и телесных наказаний нации, чем китайцы.
Особенно «преуспел» в свежевании император Чжу Юаньчжан, который массово применял её для наказания должностных лиц-взяточников и мятежников. В 1396 году он приказал казнить таким образом сразу пять тысяч (!!) женщин, обвинённых в измене императору (причём не факт, что по делу обвинённых).
Практика сдирания кожи исчезла в Европе лишь в середине XVIII века, а в Китае она была официально запрещена после Синьхайской революции и установления республики. В 1912 году от Рождества Христова…
Тем не менее, в XIX—XX веках в разных частях света отдельные случаи сдирания кожи имели место. В Маньчжоу-Го ещё в 1930-х годах… ну, а в Афганистане в наши дни (отличились приснопамятные талибы). ИГИЛ, говорят, тоже…
Шарлотта протянула мне наполненную водой внушительного размера металлическую кружку и напомнила:
«Её необходимо напоить - чтобы избежать обезвоживания... во время действа. И последующей неизбежной потери сознания... что обессмыслит вообще всё»
Я взял кружку и поднёс к губам Люси. Она покорно выпила всю предложенную ей воду. Девушка была так напугана, что не почувствовала слабый вкус добавленного в воду мощного стимулятора. Добавленных с той же целью – чтобы она находилась в сознание всё время её свежевания.
Ей пришлось выпить ещё две кружки (на этом настояла Шарлотта). А я с непонятным чувством констатировал, что даже ещё год назад мне даже в самом страшном кошмаре не могло присниться, что я буду сдирать кожу живьём с распятой на раме симпатичной обнажённой женщины, а моим помощником в этом действе будет знаменитая Шарлотта Корде...
Пора было начинать собственно действо. Я взял со столика нож, а Шарлотта встала за спиной Люси и обеими руками обняла ее за талию, чтобы не дать ей дёргаться во время сдирания кожи.
«Теперь девочка, глубоко вдохни и зажмурься, тогда ты даже не почувствуешь первый разрез», посоветовала ей многоопытная в этих делах француженка. Люси машинально подчинилась.
Я прижал бритву (по сути, нож был именно бритвой) к правому бедру Людмилы, сантиметров на пять ниже её лона и медленно очертил полный круг, вернувшись точно в то место, откуда начал разрез. «Уже все, милая, можешь вздохнуть», сказала Шарлотта, когда мой нож оторвался от тела мученицы.
Люси перевела дух, открыла глаза и посмотрела вниз. Как она потом мне рассказала, она действительно почти ничего не почувствовала в момент разреза - только легкое давление. Но, разумеется, увидела, как по ее красивой ноге побежали алые струйки крови. Кровь энергично закапала... точнее, пожалуй, даже потекла на пол.
«А теперь быстренько, еще один глубокий вдох, дорогая» – почти шёпотом приказала Шарлотта. Девушка вновь крепко зажмурилась и тихо ахнула, когда я очертил второй круг чуть выше ее колена. Но она опять не почувствовала боли, настолько острой была моя бритва. Кровь побежала тонкими ручейками еще из одного разреза.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
