![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Минская область
Оккупированная вермахтом территория СССР
Встреча злейших врагов – и вынужденных временных союзников – состоялась в небольшом, но очень уютном охотничьем домике, построенном задолго до большевистского переворота октября 1917 года.
Со стороны СС присутствовали Борис Новицкий – он же СС-штурмбанфюрер Виктор Краузе и криминалькомиссарин (временно зондерфюрерин) Лидия Антоновна Крамер.
Со стороны партизанского отряда имени Щорса – два капитана (облачённые в ещё дореформенную форму – с одной капитанской шпалой в пехотных петлицах). Командир отряда капитан Владимир Андреев и его начальник разведки – так он представился – Ярослав Пенкин.
Офицеры отдали честь – однако руки не пожали, по понятным причинам. По непонятной причине, капитан Пенкин поцеловал на удивление нежную (обманчиво нежную, надо отметить) руку Лидии Антоновны – к немалому удивлению последней.
«Чем обязан?» - с нескрываемым неудовольствием осведомился капитан Андреев. И тут же честно признался: «Вы меня заинтриговали…»
Борис спокойно ответил: «Давайте пока пообщаемся наедине – наши боевые замы, судя по их виду, найдут, чем заняться…»
Ибо было совершенно очевидно, что Лидия и Ярослав неравнодушны друг к другу – хотя вроде как и злейшие, непримиримые враги. Впрочем, на этой войне случались и не такие романы…
Командиры прошли в соседнюю комнату, где Борис сразу приступил к делу:
«Мне известно, что Москва отдала приказ всем партизанским отрядам, действующим в относительной близости от Минска – и городскому подполью – любым способом и любой ценой ликвидировать Вильгельма Кубе - генерального комиссара Белоруссии… точнее, Белорутении…»
Сделал многозначительную паузу – и продолжил:
«С точки зрения фактов, логики и здравого смысла глупость просто несусветная, ибо реальной власти у него кот наплакал – реально всем рулят вермахт и СС… они же и несут ответственность за кровавое безумие, которое здесь творится…»
Сделал ещё одну паузу – и продолжил:
«На самом деле, Кубе является сдерживающим фактором… в смысле, сдерживает СС и вермахт от совсем уже полного беспредела. Ибо экономика его интересует намного больше, чем политика…»
Гражданская администрация Кубе – и лично он сам – категорически возражали против уничтожения трудоспособных евреев (и вообще трудоспособного населения), ибо это наносило ущерб экономике генерального комиссариата.
Борис уверенно продолжал:
«В случае ликвидации Кубе, на его место придёт Курт фон Готтберг – высший руководителя СС и полиции Центральной России. Таким образом, вы устраните единственный сдерживающий фактор, после чего кровь в Белоруссии польётся даже не Волгой. А Амазонкой…»
«Вы хотите предотвратить ликвидацию Кубе?» - усмехнулся капитан Андреев.
Борис покачал головой: «Вы… в смысле, разнообразные партизаны и подпольщики, уже много раз пытались ликвидировать Кубе – безуспешно…»
22 июля 1943 года с целью ликвидации генерального комиссара подпольщики устроили взрыв в одном из театров Минска. По данным подполья, погибло 70 и ранено до 110 немецких солдат и офицеров (на самом деле в разы меньше), но Кубе покинул театр незадолго до взрыва и потому не пострадал.
Затем партизаны устроили засаду в лесу, подстерегая Кубе во время охоты; убили полсотни оккупантов (на самом деле, на порядок меньше)… но генерального комиссара снова там не было.
6 сентября 1943 года в офицерской столовой Минска удалось заминировать зал: в результате взрыва погибли 36 высокопоставленных офицеров вермахта (на самом деле снова в разы меньше), но гауляйтер и на этот раз остался жив.
Наконец, один из подпольщиков (террорист-смертник) проник на приём к Кубе, но его поведение вызвало подозрение охраны, при попытке задержать его он открыл стрельбу и был убит в перестрелке.
Командир партизанского отряда промолчал. А Борис спокойно констатировал:
«У Кубе слишком надёжная охрана, ибо он любимчик фюрера. Поэтому ничего у вас не получится…»
Сделал многозначительную паузу – и сбросил десятитонную бомбу:
«… если я вам не помогу…»
«Вы хотите помочь нам ликвидировать Кубе???» - изумлению капитана не было предела. Борис покачал головой:
«Я всё сделаю сам – мне нужно лишь, чтобы вы взяли на себя ответственность – и придумали историю, в которую все поверят…»
И тут же сбросил ещё одну бомбу – аналогичной мощности:
«В конце мая этого года генеральный комиссар – тот ещё игроман, надо отметить – познакомился в офицерском казино со смазливой, хотя и не первой молодости, официанткой Галиной. Которая на самом деле Елена Григорьевна Мазаник…»
У капитана Андреева заледенели руки. Ибо Лена Мазаник была его агентом.
Борис невозмутимо продолжал:
«Девочка она действительно далеко не первой свежести – ей уже двадцать девять. Зато опытная необычайно – в своё время перетрахала чуть ли не весь ЦК компартии Белоруссии. С Совнаркомом и НКВД в придачу…»
В 1931 году 17-летняя Лена Мазаник поступила на работу официанткой в столовую Совнаркома Белорусской ССР, а в 1939-м перешла на работу в столовую ЦК Компартии Белоруссии. К тому времени она была уже официально замужем за… ответственным работником НКВД республики.
Мало кому известно, что большевистские партийные бонзы были таковыми только на словах. В реальности каждая столовая (и не только столовая) в каждом комитете партии любого уровня была… правильно, публичным домом для партийных функционеров.
Понятно, что НКВД не могло упустить такую возможность для сбора самого разнообразного компромата, поэтому Леночка начала стучать на своё советское и партийное начальство с первого же дня своей трудовой деятельности.
Эвакуироваться Елена то ли не успела, то ли – что гораздо более вероятно – ей это не позволили чекисты – ибо такие кадры им были нужны на оккупированных территориях.
После оккупации Минска вермахтом она устроилась уборщицей в одну из немецких воинских частей, потом работала официанткой на фабрике-кухне… а в конечном итоге сумела попасть в казино для немецких офицеров. На которых теперь и стучала – только на этот раз партизанам и подпольщикам, отношения которых с НКВД были… неоднозначными.
Борис вдохновенно продолжал:
«В общем, совершенно неудивительно, что эта Мата Хари белорусского разлива обаяла Кубе – тем более, что к тому времени его жена была уже сильно беременной, да и вообще он ходок тот ещё…»
Сделал многозначительную паузу – и продолжил:
«Поэтому лично меня не удивило совсем, что уже пятого июня Леночка была формально принята на работу в трёхэтажный особняк по ул. Театральной, 27, в котором жил вместе с семьёй генеральный комиссар Белоруссии Вильгельм Кубе… а фактически стала его временной второй женой…»
Усмехнулся и продолжил:
«Что дало ей доступ к его постели… в которую вы намерены заложить бомбу и взорвать комиссара к известной матери. То, что при этом неизбежно погибнет его уже очень сильно беременная жена и её неродившийся ребёнок, вас, очевидно, не волнует нисколько…»
«А Вас, значит, волнует?» - усмехнулся в ответ капитан Андреев.
Борис спокойно ответил: «Вы не поверите, но волнует. У меня были очень хорошие учителя…»
Если бы бравый капитан узнал, что это были за учителя и где они учили его визави, его бы инфаркт хватил. Причём сразу с инсультом. Ибо премудростям точечной ликвидации Бориса обучили в учебке Иностранного отдела ОГПУ.
«… которые накрепко вбили мне в голову стремление и умение избегать ни в чём не повинных жертв…»
И продолжил: «… поэтому да, волнует. Очень даже волнует. Вы подложили в постель к Кубе – давайте называть вещи своими именами – девочку Леночку для того, чтобы она пронесла в его особняк бомбу, подложила её в постель, завела часовой механизм… и попыталась унести ноги»
Сделал театральную паузу – и торжественно объявил:
«Только не пронесёт – ибо по моему приказу, а мне как легату рейхсфюрера подчиняются все местные СС и полиция, Леночку будут обыскивать по нескольку раз на дню – как и всех прочих работников виллы Кубе. И ничего он с этим поделать не сможет – ибо его безопасность обеспечивают СС, которые ему не подчиняются. А подчиняются мне…»
Капитан обречённо вздохнул. Борис лукаво улыбнулся – и сбросил очередную бомбу: «Адскую машину принесу и установлю я…»
«Вы???» - изумился командир партизанского отряда. Борис кивнул и продолжил:
«У меня есть бомба направленного действия – это новейшая разработка техотдела нашего абвера. В разы менее мощная, чем ваш тротиловый ужас – однако абсолютно смертельная. Ибо практически вся энергия нескольких десятков грамм мощной взрывчатки уйдёт в тело генерального комиссара. Его супруга не пострадает, даже если будет лежать рядом с ним. Чего я не допущу…»
«Но почему… в смысле, зачем вам нужно убивать Кубе??» - изумлённо спросил капитан Андреев.
Борис покачал головой: «Не мне – лично у меня нет никаких претензий к генеральному комиссару. Он мне даже симпатичен, ибо умудряется извлекать пользу для рейха даже из совершенно безнадёжной ситуации…»
Глубоко вздохнул – и сбросил очередную бомбу: «Приказ о ликвидации Кубе отдал лично рейхсфюрер…, и он мне не объяснил, зачем ему это нужно…»
Борис не знал, что Гиммлер вообще не был в курсе операции по ликвидации Кубе – хотя и был не против (последний его достал бесконечными склоками с СС).
На самом деле этот приказ ему отдал – официально от имени Гиммлера - личный помощник рейхсфюрера по особым поручениям граф Вальтер фон Шёнинг (впрочем, кто у кого был личным помощником, было ясно не всегда).
У которого действительно ещё с апреля прошлого года был просто грандиозный зуб на Кубе… однако всё же не такого размера, чтобы отдать приказ о его физическом уничтожении.
Нужного размера зуб был у Ирмы фон Таубе – руководителя и главного исполнителя операции Вепрь по ликвидации казимирского гетто. Приказ о которой отдал именно Кубе – в качестве подарка фюреру ко дню рождения.
Именно Ирма убедила графа отдать приказ о ликвидации Кубе – точнее, об акции возмездия… ну, а он отдал приказ Борису. Де-факто главному ликвидатору Главного управления имперской безопасности.
«Что от меня требуется?» - буднично-деловым тоном осведомился капитан Андреев. Ибо был совсем не против получить лавры в виде ордена и повышения в звании за работу, которую выполнит другой человек.
Вместо ответа Борис добыл из кармана листок бумаги и протянул своему визави:
«Прочитайте и запомните. Здесь всё, что должно быть Вами сделано и всё, что вы должны будете доложить в Москву…»
Капитан Андреев внимательно прочитал и кивнул: «Я запомнил. У меня очень хорошая память, так что не беспокойтесь…»
Борис вернул себе листок бумаги, смял его, положил в пепельницу на столе, добыл из кармана зажигалку, поджёг листок, дождался, пока тот полностью сгорит и поднялся из-за стола:
«Ещё раз повторю – акция назначена на полночь 22 сентября. Честь имею!».
Вышел из комнаты, забрал с собой Лидию, покинул охотничий домик и растворился в ночной тьме.
