Привратники Сатаны. Чистая формальность

[blacksunmartyrs]

23 сентября 1943 года

Берлин, Великогерманский рейх

Наиболее полной информацией о докторе Зигмунде Крюгере обладал, вне всякого сомнения, доктор Шварцкопф. Ибо коллега – тоже психиатр и тоже оккульту не чуждый (поведёшься с Колокольцевым - станешь). Колокольцев ни на секунды не сомневался, что добрый и недобрый доктор не только встречались, но и довольно близко общались.

Поэтому он прямо из кабинета Амалии-Амелии позвонил доктору в клинику и повелел немедленно прибыть на виллу Колокольцева в Ванзее. Ибо их разговор был совсем не для лишних ушей. После чего повесил трубку и откланялся. 

Когда он вернулся домой в Ванзее, экономка Эльза его неожиданно предупредила:

«У тебя два гостя – мужчина и женщина. Доктор Вернер в столовой…»

Ибо привык обсуждать дела за едой – как это принято в России и в Польше, где Колокольцев родился и вырос.

«… женщина в гостиной». Колокольцев обыденным тоном осведомился:

«Женщина кто?». К его великому изумлению, Эльза пожала плечами:

«Понятия не имею. Она не представилась, я её в первый раз в жизни вижу…»

«Вы с Гюнтером впустили в мой дом незнакомую женщину, которая даже не представилась??» - его изумлению не было предела.

Эльза спокойно объяснила: «Она сказала, что близкая знакомая графа фон Шёнинга – ещё с тех пор, когда он носил совсем не немецкую фамилию. Ныне широко известную в не таких уж и узких кругах…»

И спокойно добавила: «Если сочтёшь нужным, можешь меня высечь – за нарушение приказа…»

После визита Хельги Лауэри, в гораздо лучшую сторону перевернувшей жизнь Эльзы и её мужа – дворецкого Гюнтера (их вместе с виллой Колокольцев унаследовал от покойного отца), Колокольцев периодически порол экономку – после совсем уж серьёзных косяков. Которых было немного – максимум с полдюжины в год. Она не была мазой, но к порке относилась спокойно.

Колокольцев покачал головой: «В этом нет необходимости.  Я знаю, какой породы эта птица – и из какой компании…»

Ибо непрошеная гостья знала, что граф Вальтер фон Шёнинг известен не такому уж и узкому кругу оккультистов – как профессионалов, так и просто интересующихся – а также некоторым профессиональным историкам – как граф Антуан де Сен-Жермен. А это знали только те, кто был из компании баронессы Элины Ванадис фон Энгельгардт. Настоящей начальнице и работодательнице Колокольцева… и Генриха Гиммлера (к немалому неудовольствию последнего).

Эльза кивнула: «Как сочтёшь нужным». И добавила: «Гостья попросила принять сначала её – у неё к тебе какое-то очень срочное дело…»

«Кто бы сомневался» - усмехнулся Колокольцев. И прошёл в гостиную.

В гостиной его ожидала красивая миниатюрная женщина (везёт ему на таких - жена Ирма, верная Лидия Крамер… теперь вот эта) лет двадцати пяти на вид; рыжеволосая, сероглазая, с овальным лицом - и явно французского производства.

Женщина вежливо поздоровалась и представилась: «Я Шарлотта Вайсс».

После чего добыла из сумочки сложенный вчетверо лист бумаги, развернула и протянула ему: «Мне нужна твоя подпись»

Он никогда с ней ранее не встречался, но о её существовании знал; более того, однажды они даже работали над одним делом (тогда посредником между ними был ликвидатор РСХА и мафии в одном лице Борис Новицкий).

Шарлотта Вайсс – или как там её звали на самом деле – была неофициальным (теневым) палачом рейхсминистерства юстиции. Потребность в её услугах возникла два года назад, когда Имперский народный суд начал выносить смертные приговоры тысячами.

С таким потоком официальные рейхспалачи уже не справлялись; кроме того, исполнять некоторые приговоры они отказывались категорически (кодекс чести палача и всё такое). Например, казнить несовершеннолетних… да и от необходимости гильотинировать женщин они были не в восторге.

Спасла положение неизвестно откуда взявшаяся Шарлотта Вайсс (теперь Колокольцев не сомневался, что её в рейхсминистерство юстиции сосватал граф фон Шёнинг – официально личный помощник Гиммлера по другим поручениям).

Она была всеядна – ей было всё равно кого казнить… и работала как машина – могла казнить десятками в день, вообще не напрягаясь. С Колокольцевым она работала по делу Белой Розы – именно она ввела Софи Шолль и её подельникам сильнодействующее снотворное (официально их гильотинировали 22 февраля 1943 года в мюнхенской тюрьме Штадельхайм).

После чего доставили на конспиративную квартиру их очень сильно выпороли – ибо очень даже было за что (постаралась Ванда) … и Софи отправилась медсестрой во фронтовой госпиталь. Недавно её оттуда извлекла Марта Эрлих и отправила в ученицы к Хельге Лауэри (ибо Софи была зело талантлива в живописи и музыке).

Колокольцев ознакомился с документом. Это был смертный приговор, вынесенный Народной судебной палатой – чрезвычайным трибуналом, который с 1934 года имел право выносить смертные приговоры по политическим делам (в частности, бойцам Сопротивления), рассматривая дела в ускоренном порядке.

Колокольцев имел право выносить смертные приговоры - причём единолично. Оформлено это право было в духе Третьего рейха: он (хотя ни разу не юрист) был назначен… членом Народной Судебной Палаты – причём с особыми полномочиями (выносить любой приговор единолично – в том числе, и смертный). В последнем случае он мог быть приведён в исполнение сразу же.

Члены суда назначались Адольфом Гитлером на пятилетний срок; назначение пролоббировала Ева Браун сразу же после завершения Операции Карфаген, справедливо рассудив, что на подконтрольной рейху территории такие полномочия жизненно необходимы для борьбы с паранормальным противником.

Приговор был вынесен некоей Женевьеве Сен-Мар, жительнице города Лиона (в приговоре был указан её домашний адрес – но не дата рождения). Вынесен Народной судебной палатой… что было некоторым курьёзом.

Курьёзом потому, что преступления Женевьевы (попытка вооружённого сопротивления) действительно заслуживали смертной казни во время войны – в полном соответствии с международным правом (Гаагской конвенцией о нормах и обычаях войны) … только вот совершены были в оккупированной Франции.

Законодательство которой не предусматривало для женщин смертной казни за политические преступления – только за уголовные. Оккупанты нашли способ это обойти – женщин депортировали в рейх, судили в Народной судебной палате, приговаривали к смерти (ибо было за что) – и гильотинировали в тот же день.

Колокольцев приговор подписал – ибо всё было строго по закону. Но спросил:

«Почему я? Моему тёзке было лень возиться?»

С 20 августа 1942 года председателем Народной Судебной Палаты был Роланд Фрейслер – шоумен от юриспруденции каких поискать.

Шарлотта покачала головой: «Приговорённой пятнадцать лет. Даже Фрейслеру такую судить некомфортно – тем более вынести смертный приговор…».

Колокольцев в сентябре 1941 года лично расстрелял не одну сотню еврейских детей, включая совсем малышню… неудивительно, что его тёзка (которому это было прекрасно известно) переадресовал эту обязанность ему.

Шарлотта забрала подписанный приговор и убрала в сумку. А Колокольцев вдруг понял, что где-то когда-то её уже видел…  только вот где? Она ему помогла, словно прочитав его мысли: «Я выгляжу не так, как на портрете – хотя определённое сходство есть». И улыбнулась: «Ибо мой портрет написан не совсем с меня…»