Привратники Сатаны. Вещь

[blacksunmartyrs]

22 сентября 1943 года

Берлин, Великогерманский рейх

«Тебе совсем безразлично, что я буду с ней делать?» - удивился Колокольцев.

Его благоверная кивнула: «Я не ревную тебя к вещам…»

И умотала в Кёльн, где должна была раскрыть очередное невозможное дело (Ирма была лучшей детектив-комиссарин убойного отдела Берлинского Крипо… если не вообще всей Германии – и не только).

Колокольцев не сомневался, что она и на этот раз раскроет дело менее, чем за 24 часа – в полном соответствии с прозвищем Фрау 24, которое она совершенно заслуженно получила ещё летом сорок первого.

Ирме было абсолютно безразлично кого и как он трахает во время его командировок – она (не без оснований) считала это неизбежным побочным эффектом, издержками его службы в качестве личного оперативника Гиммлера.

Но в Берлине безжалостно пресекала любые попытки залезть в его постель. Единственным исключением была Хельга Лауэри, но ей Ирма позволяла, ибо считала её совсем-не-человеком. Что было недалеко от истины.

Однако к вещам… точнее, к вещи она его не ревновала – видимо, по той же причине. И, вероятно, тоже была недалека от истины. Ибо у неё была точно такая же вещь (Катрин Бартез), только на восемь лет моложе, и она привезла её из Парижа в декабре сорок первого.

И потому игралась на четыре месяца дольше… но почти так же. Игралась по инициативе вещи – Ирма без этого прекрасно обходилась (ей её алго-эскапад в Лихтенбурге и Равенсбрюке на всю жизнь хватило…).

Вещь Лидии Антоновны Крамер звали Светлана Астахова; ей недавно исполнилось двадцать восемь лет; они познакомились (точнее, Колокольцев их познакомил) в середине апреля сорок второго.

Светлана закончила учебку НКВД (или ГУГБ, кто их там разберёт), после чего её забросили в родной Желтогорск организовывать там подполье. Подготовили из рук вон плохо – поэтому она уже через короткое время была задержана местной ГФП, причём с поличным (с наганом в сумочке) … только вот фельдполицаи понятия не имели, что с ней делать. Ибо их никто не потрудился обучить толком.

Спас положение Колокольцев (боевой товарищ начальника горотдела ГФП ещё по Белоруссии). Который - к великой радости и облегчению Эберле и всея ГФП – материализовался в Желтогорске вместе со своей верной Стальной Волчицей Лидией Крамер (были на то серьёзные причины, не связанные с подпольем).

Собственно, положение спасла именно Лидия, ибо Светлана наотрез отказалась договариваться по-хорошему. Она всё равно рассказала всё, что было нужно ГФП… только после почти шести минут электро-ада, который ей организовала Лидия. Большая мастерица по этой части… возможно, лучшая в мире.

Впрочем, насчёт Ада это ещё как посмотреть – ибо в результате этой запредельной (по боли) алго-сессии Светлана полюбила боль… и Лидию. Причём полюбила безумно – реально безумно – и с колоссальной, непреодолимой силой. Этому весьма поспособствовала долгая, сильная и очень болезненная порка плетью, которую вскоре ей устроил Колокольцев (были на то основания).

Полюбила – и стала алго-игрушкой, вещью, девочкой для истязаний для Лидии. Которая не только сама истязала Светлану так, что волосы дыбом вставали (благо имела немалый опыт с другой своей алго-нижней Ритой Малкиной), но и сдавала её… кому считала нужным.

В том числе, и Ванде Бергманн, и Ирме… и Колокольцеву. С подробными инструкциями, что с ней делать. За неукоснительным соблюдением предписаний следила, разумеется, сама же Светлана.

Которая ожидала Колокольцева в донжоне абсолютно голая (она вообще всегда предпочитала костюм Евы). В третьей позе нижней женщины – на коленях (на горохе, который по инструкции рассыпала Ирма), руки застёгнуты за спиной в наручниках (постаралась тоже Ирма – и тоже в соответствии с инструкцией).

Колокольцев влепил Светлане с десяток пощёчин, как предписала Лидия (она покорно подставляла щёки), после чего поднял за длинные роскошные чёрные как смоль волосы казачки, подвёл к столу, повалил грудью на стол, широко раздвинул ей ноги и жестоко изнасиловал в анус.

После чего снял наручники, привязал за руки к потолку, за ноги к кольцам в полу и до отключки выпорол по всему её голому телу – по спине, ягодицам, бёдрам… Смазал иссечённое тело мазью (заживляющей и анальгетиком «в одном флаконе»), однако укол анальгетика делать не стал – ибо ещё не закончил.

Закончил он когда подвесил её на вывернутых руках на дыбу-страппадо, продержал положенный (Лидией) один час, после чего опустил на пол донжона, освободил от верёвок, вправил суставы, усадил в кресло (обычное, не гинекологическое) и ввёл довольно толстые иглы под каждый её ноготь на руках.

Только после этого (разумеется, он извлёк иглы), он освободил её от верёвок, сделал укол мощнейшего анальгетика, отнёс в гостевую спальню и вколол мощнейшее снотворное мгновенного действия. Затем принял душ – и завалился спать (ибо ожидался очень насыщенный следующий день). Он не ошибся.