![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Аэродром люфтваффе близ посёлка Лазаревское
Оккупированная вермахтом территория СССР
Посадив своих советских соратников на поезд до Варшавы (стараниями Альберта Шпеера, отвечавшего за функционирование железных дорог на оккупированных территориях, поезда ходили с чисто немецкой аккуратностью), Колокольцев коротко приказал Лидии Крамер (водиле от Бога):
«На аэродром»
Через час, львиная часть которого была потрачена на многочисленные остановки на жандармских блокпостах – фельджандармы проверяли документы с особой тщательностью, справедливо опасаясь партизан, переодетых в форму вермахта (Гаагские конвенции[1] для партизан не только ничего не значила, но они даже не подозревали об их существовании) кюбельваген подкатил к воротам аэродрома.
Перед автомобилем в мгновение ока выросли три жандарма – унтер и два ефрейтора. Встали полукругом, как и требовала инструкция – один ефрейтор перед автомобилем, второй слева, третий справа. МР-40[2] каждого направлен на автомобиль; у каждого свой сектор обстрела, не задевающий другого жандарма…
Фельджандармы своё дело знали и свой хлеб ели не зря.
«Полковник Роланд фон Таубе и СС-Хельферин Лидия Крамер» - представился им Колокольцев, протягивая документы. И продолжил:
«Нам необходимо срочно переговорить с майором Штумпфом»
Долговязый унтер кивнул и направился в караульное помещение, где находился телефон внутренней связи. Предъявленные ему документы забрал с собой, как этого и требовала инструкция. Фельдфебели с абсолютно каменными выражениями лиц продолжали неподвижно стоять, направив МР-40 на кюбельваген.
«Мышь не проскочит» - подумал Колокольцев. «И хорошо»
Через пару минут унтер вернулся – теперь уже с куда более доброжелательным выражением лица. Вернул документы, козырнул:
«Извините, господин полковник. Служба… Господин майор ждёт вас»
«Я всё понимаю» - улыбнулся Колокольцев. «Вы действовали совершенно правильно. Я передам майору, чтобы он объявил Вам благодарность за образцовое несение службы»
«Благодарю Вас, господин полковник!» - вытянулся в струнку унтер.
Ворота медленно распахнулись и кюбельваген медленно (по аэродрому быстро ездить запрещалось) двинулся в сторону приземистого здания комендатуры.
Майор Штумпф оказался невысоким, крепко сложенным баварцем лет двадцати пяти с Железным крестом первого класса на левой стороне безукоризненно сшитого и выглаженного голубого кителя люфтваффе. Он заметно прихрамывал и как-то неестественно держал левую руку.
После обмена традиционными армейскими приветствиями, майор махнул рукой в сторону уютного кожаного дивана, явно реквизированного из какого-то местного учреждения. Сам устроился в не менее удобном кресле напротив.
«Кофе, коньяк? Может быть, местной водки?»
Местной водкой был изумительного качества самогон, производившийся кулибинами из близлежащей деревни (богата талантами земля русская!)
«Ничего» - отказался Колокольцев. «Давайте сразу к делу»
«Хорошо» - кивнул майор. «К делу, так к делу. Чем могу быть полезен Главному управлению имперской безопасности?»
В силу специфики особых поручений, которые Колокольцев выполнял для Гиммлера, он был приписан к РСХА, а не к личному штабу рейхсфюрера СС.
Энке молча открыл портфель, достал из него небольшой листок размером в половину листа писчей бумаги и протянул коменданту. Майор взял в руки документ и под хищным орлом люфтваффе прочитал текст следующего содержания:
Совершенно секретно
Отпечатано в единственном экземпляре
Полковник Роланд Риттер фон Таубе действует по моему прямому личному приказу в деле чрезвычайной важности для люфтваффе и рейха. Он подотчетен только мне. Весь персонал люфтваффе, военный и гражданский, без различия ранга должен беспрекословно выполнять его распоряжения.
Герман Геринг, рейхсмаршал
Этот документ был почти точной копией другого документа аналогичного содержания, подписанного рейхсфюрером СС Гиммлером и адресованного персоналу СС.
В отличие от СССР, где в подобной ситуации было бы достаточно одного документа из Ставки верховного главнокомандования, германский рейх был структурой существенно более децентрализованной.
Партийные, государственные, военные и полицейские структуры беспрестанно ссорились и враждовали между собой, что, разумеется, никак не способствовало эффективности ведения войны.
Поэтому удивительным было не то, что у Германии возникли трудности в войне на Восточном фронте; удивительным было то, что ей настолько удался блицкриг, что она едва не выиграла войну в сентябре сорок первого. И в апреле сорок второго сохраняла очень даже неплохие шансы на победу.
Теоретически вся полнота власти на оккупированных территориях находилась в руках вермахта (именно поэтому Гиммлер вынужден был бы обратиться в Кейтелю за верительными грамотами для офицера гестапо), но структуры гестапо, СД и СС были не очень-то склонны выполнять распоряжения ОКВ (поэтому для них рейхсфюрер вынужден был подписать отдельный документ).
Но и это не решало бы проблему в полной мере. Ибо ОКВ (объединенное верховное командование) состояло из трёх верховных командований – сухопутных сил (ОКХ), люфтваффе (ОКЛ) и кригсмарине – военно-морского флота (ОКМ). ОКХ с декабря сорок первого руководил лично Адольф Гитлер; ОКЛ – его официальный преемник (и вообще официально второй человек в рейхе) Герман Геринг; ОКМ - гросс-адмирал Эрих Редер, традиционно недолюбливавший армию.
Поэтому для каждой составляющей вермахта (для абвера было достаточно личной дружбы Колокольцева с Хансом Остером) ему нужен был отдельный мандат…
Комендант возвратил документ гестаповцу, откинулся на спинку кресла и изумлённо покачал головой:
«Роланд Риттер фон Таубе… легендарный Легат… вот уж не думал, что однажды встречусь лицом к лицу…»
И предсказуемо осведомился: «Сколько всего воздушных побед?»
«Шестьдесят семь» - спокойно ответил Колокольцев. «Сорок пять на Западном фронте; двадцать две на Восточном…»
«Сколько в одном бою?». Колокольцев улыбнулся: «Восемь Яков…»
Практически не уступавших по ТТХ его Эмилю… мастерство пилотов было уже совсем другим вопросом.
«Дубовые листья за тот бой?». Колокольцев кивнул.
Майор восхищённо кивнул и уже официальным тоном произнёс
«Слушаю Вас, господин полковник… у Вас ведь и в люфтваффе такое звание?»
Колокольцев кивнул, убрал мандат Геринга в портфель, достал оттуда подробную карту болот (трофейную советскую, сделанную по результатам тщательной аэрофотосъёмки конца 30-х) и протянул коменданту аэродрома:
«Мне нужно, майор, чтобы Вы силами находящейся на Вашем аэродроме авиации провели… скажем так, учебное бомбометание вот по этой цели» - он указал на красную точку на карте. И добавил:
«Найти её будет легко – посередине островка огромное пятно от пепелища…»
«Я полагаю» - усмехнулся Штумпф, «что причины, по которым Вам это нужно, Вы мне не сообщите…»
«Правильно полагаете» - подтвердил Колокольцев. И продолжил: «Причём отбомбиться Вам нужно будет так, чтобы от островка в буквальном смысле ничего не осталось. Ни единого следа. Он должен полностью погрузиться под воду. Ну и вокруг него неплохо бы… поработать»
«Чтобы никто никогда к нему не смог подойти» - закончил за него комендант.
«Вы очень догадливы» - с уважением констатировал Колокольцев.
«В люфтваффе недогадливых не держат» - скорее даже не произнёс, а заявил Штумпф. «У нас здесь быстро думать надо…»
«Вот и отлично» - полковник СС заметно повеселел. Комендант усмехнулся:
«Правильно ли я полагаю, что после бомбометания и я, и экипажи самолётов должны будут навсегда забыть об этой акции? Этого разговора никогда не было и Вас здесь тоже никогда не было?»
«Это было бы чрезвычайно желательно» - подтвердил Колокольцев.
«А все вопросы, связанные с восполнением запаса авиабомб, бензина, а также любые проблемы, которые могут возникнуть в результате этой учебной акции… будут решены на уровне рейхсмаршала… или Эрхарда Мильха?»
Заместитель Германа Геринга, генеральный инспектор люфтваффе, генерал-фельдмаршал Эрхард Мильх был фактическим руководителем ВВС Третьего рейха. Знаменитая фраза рейхсмаршала «Кто здесь еврей, а кто нет, решаю я!» была как раз о нём.
«Совершенно верно» - кивнул Колокольцев. «Они уже решаются»
«Приятно слышать» - усмехнулся Штумпф. Ох как он не любил эти «шпионские игры» … Но делать было нечего, приказ есть приказ. Хотя формально он мог максимально затянуть его исполнение, требуя подтверждения из ОКЛ… но какое-то шестое чувство подсказывало ему, что дело здесь действительно очень серьёзное. И очень важное. Ибо по несерьёзным делам в их заводь не направляют полковника СС с зелёным кантом погон (гестапо).
Дело могло быть только одно… но майор внимательно посмотрел на своего визави и понял, что прямой вопрос задавать бесполезно. В лучшем случае, получишь сакраментальное Без комментариев.
«Да, и ещё, Herr Major» - добавил Колокольцев. «После успешного выполнения этого задания – а иного исхода быть просто не может – в профессионализме люфтваффе у меня нет ни малейшего сомнения - Вы приобретёте верных и надёжных друзей в РСХА…»
Сделал многозначительную паузу – и продолжил:
«Если у Вас когда-нибудь возникнут какие-либо проблемы… или пожелания, Вы можете обратиться напрямую к моему шефу – обергруппенфюреру СС Рейнгарду Гейдриху. Если потребуется, Вы сможете рассчитывать и на протекцию рейхсфюрера СС…»
Это было очень кстати. После того, как в самом конце Битвы за Англию[3] пулемётная очередь ловкого британского лётчика (или польского, или чешского, или американского, или канадского – нынче в Королевских ВВС кого только не было) как ножом разрезала кабину его Bf-110 и раздробила ему ногу, руку и лопатку, к лётной работе майор Штумпф был совершенно непригоден.
А административная работа – она везде административная работа. Хоть в люфтваффе, хоть в ваффен-СС… Может и удастся выбраться из этой Богом забытой дыры куда-нибудь покомфортнее. А то и вообще – в родную Баварию… Они же ведь с рейхсфюрером почти что земляки… ибо тот был родом из Мюнхена.
«Всё будет сделано по наивысшим стандартам люфтваффе» - уверил комендант гестаповца. «Можете не сомневаться»
«Я и не сомневаюсь» - улыбнулся Колокольцев, поднимаясь с дивана.
Через пять минут кюбельваген уже выезжал из ворот аэродрома, направляясь в сторону временной базы Зондеркоманды К.
[1] Гаагские конвенции 1899 и 1907 годов о законах и обычаях войны, подписанные всеми ведущими странами, кроме СССР, запрещали ношение участниками боевых действий военной формы противника (впрочем, как и гражданской одежды – разрешено было только ношение военной формы соответствующей страны). Нарушители этого пункта конвенций с точки зрения международного права считались военными преступниками и подлежали смертной казни.
[2] Основной 9-мм пистолет-пулемёт, состоявший на вооружении вермахта. В РККА его ошибочно называли шмайссером
[3] Крупнейшее воздушное сражение Второй мировой войны, продолжавшееся над Британскими островами в августе 1940 - мае 1941 года
