Минск, рейхскомиссариат Остланд
Ванда – явно с удовольствием вспомнив свою первую профессию (из многих) вдохновенно (и в высшей степени профессионально) занялась восстановлением здоровья Даши… ныне уже Греты Альтхаузен.
А Колокольцев… правильно, ввёл отца Роберта в курс Операции Самарканд… скорее, впрочем, Абаддон. Священник внимательно выслушал его, после чего вздохнул: «Всё ещё хуже, чем я думал… неописуемо хуже…»
«Неописуемо?» - испуганно (что ему было несвойственно совершенно) спросил Колокольцев. Францисканец объяснил: «Я не особо силён в демонологии… к счастью, отец Теодор оказался просто идеальным наставником…».
Глубоко и грустно вздохнул – и продолжил: «Ты выпустил Абаддона – поэтому он будет на твоей стороне и не позволит Сталину… и потому Молоху уничтожить нашу цивилизацию…»
«Такое возможно?» - удивился Колокольцев. Отец Роберт кивнул: «Вопреки распространённому заблуждению, в Аду царит полный бардак… демоны постоянно враждуют друг с другом – так что ничего удивительного…»
Сделал небольшую паузу – и неожиданно мрачно продолжил: «Но не бесплатно»
«Понятное дело» - усмехнулся Колокольцев. Священник продолжил: «Ему нужны миллионы жертв… причём именно жертв… как в жертвоприношении…»
«Евреев?» - неожиданно даже для себя буднично осведомился Колокольцев. Отец Роберт кивнул: «Для демона нет ничего вкуснее избранного Богом народа…»
И продолжил: «Абаддон спасёт… поможет вам спасти человеческую цивилизацию – но в обмен на миллионы еврейских жизней. Так что твои начальники, увы, правы – для спасения человеческой цивилизации действительно нужно окончательное решение еврейского вопроса… минимум наполовину…»
От ужаса Колокольцев оцепенел… к счастью, его из этого состояния вывела вошедшая в гостиную Ванда Бергманн. Она пожала плечами и изумлённо объявила: «Ничего не понимаю. Девочка абсолютно здорова. Выздоровела в считанные минуты. Такую спонтанную ремиссию я никогда не видела…»
Быстро сообразила, что Колокольцев (а) знает и (б) не скажет… и потому повернулась и покинула гостиную. Невидимая Баронесса прошептала ему на ухо:
«Я вылечила девочку – тебе сейчас нельзя отвлекаться…». И исчезла, как будто её и не было.