![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
25 июля 1941 года
Берлин, Германская империя
Михаил Евдокимович Колокольцев (хотя он уже несколько лет воспринимал себя только и исключительно как Роланд фон Таубе, хотя немецкой крови в его венах было… немного) был даже не тройным агентом. А гораздо круче.
Ибо работал аж сразу на четырех «работодателей». На Великогерманский рейх (в лице Гиммлера, Гейдриха и даже фюрера), на советского диктатора Иосиф Сталина, личным агентом которого он по совместительству являлся, на Бюро Информации (сиречь внешнюю разведку) Государства Ватикан и на таинственных Хранителей, которых (за единственным исключением) никто никогда не видел.
Если быть более точным, то на их (весьма) чрезвычайную и (несомненно) полномочную представительницу в нашем мире – некую Лилит. Которая была даже не не-совсем-человеком, а совсем-не-человеком (ибо, в отличие от люденов, не была рождена человеком, а сразу сотворена метагомом).
Впрочем, с людьми Ватикана и с Лилит (и даже с её свитой) он общался настолько редко, что фактически он был двойным германо-советским агентом. Причём с самого первого дня на службе в СС, у него не было ни малейшего сомнения в том, на кого он работал, а кого весьма успешно водил за нос.
Работал он на СС (в лице Гиммлера и Гейдриха), а за нос водил Иностранный отдел сначала ОГПУ, затем НКВД, а потом ГУГБ (в смысле, Главного Управления Госбезопасности СССР). А потом – и лично «Красного Тамерлана» Иосифа Виссарионовича Сталина.
Сомнений у него не было по чёткой и ясной причине – хотя он и считал расистские теории нацистов бредом редкостным, их колониальные амбиции (Лебенсраум и всё такое) опасным безумием (опасным в первую очередь для самой же Германии), а их террор и репрессии в отношении еврейского населения преступной глупостью («это больше, чем преступление – это катастрофическая ошибка»!).
Третий рейх (в отличие от сталинского СССР) не представлял собой экзистенциальную угрозу. Ни Святой Римско-Католической Церкви, ни Германии, ни Европе, ни европейской, ни христианской, ни человеческой цивилизации. А совсем даже наоборот.
Поэтому кому служить, на кого работать и какую форму носить – у него не было никаких сомнений. Тем более, что до начала Второй Великой войны сталинский режим был несопоставимо более кровавым, чем нацистский (последний по сравнению с первым был вообще чуть ли не вегетарианским).
В Германии не было ни кошмара гражданской войны (ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ жертв красного террора), ни раскулачивания (минимум полмиллиона), ни ГУЛАГа (в 1937 года в концлагерях рейха содержалось в ДВЕСТИ раз меньше узников, чем в сталинских).
Ни Большого Террора (под миллион жертв), ни кошмарного Голодомора (ДВА МИЛЛИОНА умерших от искусственного голода, организованного кровавым упырём Сталиным и его демонами во плоти). Да и по сравнению со сталинским СССР Третий рейх был просто царством свободы и чуть ли не райскими кущами.
Сомнения в его душу начали закрадываться в первые же дни сентября 1939 года (сразу же после начала Второй Великой войны). Да, формальным поводом для просто чудовищного террора против местного населения, развязанного немецкими оккупантами на территории оккупированной Польши, стало «Кровавое воскресенье» в Бамберге - омерзительное военное преступление (кстати, первое во Второй Великой войне).
Которое совершили отнюдь не немцы – немцы как раз были его жертвами. А очень даже поляки (которые по части погромов и террора были очень даже). Причина резни была банальной и, увы, не такой уж редкой – после сокрушительного удара военной машины вермахта и ваффен-СС у солдат и офицеров одного отдельно взятого гарнизона сдали нервы, поехала крыша ..., и они начали убивать без разбора (и без различия пола и возраста) всех жителей города немецкой национальности. В результате было убито около трёхсот немцев.
Но это был лишь повод – по долгу службы Колокольцев прекрасно знал, что подробнейший план «умиротворения» (сиречь тотальной зачистки) польской территории (получивший название «Операция Танненберг») был разработан ещё в мае – более чем за три месяца до вторжения в Польшу.
Целью «умиротворения» (которая в лучшем случае не была достигнута, а в худшем привела к прямо обратным результатам) была полная ликвидация всех потенциальных руководителей польского Сопротивления.
Для достижения этой цели РСХА (под личным руководством Рейнгарда Гейдриха) подготовила так называемую Sonderfahndungsbuch Polen («специальную книгу расследований»), а, по сути, расстрельный список из более чем шестидесяти тысяч (!!) фамилий представителей польской элиты.
Политиков, госчиновников, гражданских и общественных активистов, интеллигенции, учёных, актёров, государственных деятелей и всех прочих, кто, по мнению РСХА (точнее, гестапо) мог угрожать безопасности оккупантов.
Для практической реализации «Операции Танненберг» были созданы аж пять эйнзацгрупп («специальных оперативных групп») СС – фактически полиции безопасности и СД. В реальности, это были самые настоящие «эскадроны смерти», которые к концу года расстреляли почти 20 тысяч поляков.
За «Операцией Танненберг» последовали «Intelligenzaktion», «Акция АБ» и прочие акции, которые унесли в общей сложности сто тысяч (!!!) человеческих жизней. Кроме поляков, досталось и евреям (кто бы сомневался), а кроме СС, поучаствовал ещё и вермахт.
Колокольцев был категорически против всего этого безумия, поэтому (хотя его никто не спрашивал), подготовил аналитическую записку на имя Гейдриха и Гиммлера, в которой попытался объяснить и тому, и другому, что они совершают просто колоссальную ошибку.
Что пользы от всего этого кошмара не будет никакой, а вред будет просто колоссальный. Разумеется, его мнение было просто проигнорировано – с ним согласился лишь шеф абвера Вильгельм Канарис (кстати, близкий друг Гейдриха) ... но его тоже никто не спрашивал. И не слушал.
Как ни странно, с определённым пониманием к мнению Колокольцева отнёсся... шеф гестапо Генрих Мюллер (который, вообще говоря, Роланда фон Таубе не жаловал, считая наглым выскочкой). Но всё равно лишь развёл руками – дескать, «наверху» приняли решение, отдали приказ... а мы люди служивые, так что придётся выполнять.
Колокольцева это не остановило – по совершенно неудивительной причине. Ибо оставалась ещё «последняя и высшая инстанция». Лилит. Которая если не вертела Гиммлером и Гейдрихом как хотела, но вполне могла всё это безумие остановить. Предоставив обоим свободный выбор между «немедленно прекратить всё это безобразие» и «в одно далеко не прекрасное утро не проснуться».
Учитывая, что она могла становиться невидимой для кого угодно и когда угодно, открыть любой замок, ей было не страшно прямое попадание даже 6-дюймового снаряда, в огне она не горела и в воде не тонула (в самом прямом смысле), а пальцами она могла легко и непринуждённо переломить лезвие церемониального меча СС (не то, что шею человеческую сломать) ... выбор был бы очевиден.
Однако Лилит (по совершенно непонятной причине) не захотела с ним даже разговаривать. А начальство отстранило его от «польского вопроса» настолько жёстко и надёжно, что спасти ему удалось не более ста человек. Что его периодически бесило просто люто – ибо проигрывать он не привык даже в таких «относительных мелочах». Никому.
А потом разразилась самая натуральная катастрофа. В мае 1941 года в качестве важного элемента подготовки к войне против СССР (одновременно и оборонительной, и наступательной; и превентивной, и колониальной) были созданы четыре эйнзацгруппы.
Разделившие между собой Восточный фронт по географическому принципу: Эйнзацгруппа «А» — страны Прибалтики; Эйнзацгруппа «B» — Белоруссия и центральная Россия; Эйнзацгруппа «C» — центральная и восточная Украина; «D» — южная часть Украины (ибо на территории оной жило уж очень много евреев).
Каждая эйнзацгруппа фактически представляла собой усиленный батальон (численностью от 500 до почти тысячи человек) и была разделена на эйнзацкоманды (усиленные роты численностью от 70 до 120 человек) и подкоманды (усиленные взводы численностью от 20 до 30 бойцов).
Кроме того, создавались зондеркоманды, который в основном (хотя и не всегда) действовали в прифронтовой полосе (эйнзацкоманды работали в глубоком тылу).
Задача была всё та же – «умиротворение» оккупированных территорий путём физической ликвидации всех потенциальных угроз безопасности тыла вермахта (ну или прифронтовой полосы в случае некоторых зондеркоманд).
«Под нож» попадали советские и партийные чиновники, активисты, комиссары и политработники РККА... и де-факто все евреи мужского пола. Определённый смысл в ликвидации всех, кроме евреев, был (особенно учитывая богатейший опыт коммунистов в подпольной работе) ... а вот насчёт евреев Гейдрих сотоварищи, по мнению Колокольцева, были неправы категорически (впрочем, и многих коммунистов, по его мнению, можно было перевербовать, что сплошь и рядом подтверждалось).
Надо отметить, что (на удивление прагматичные) оккупационные власти – в лице в первую очередь гражданской администрации, вермахта и (неожиданность, однако) руководителей СС и полиции довольно быстро обнаружили, что подавляющее большинство коммунистов являются таковыми только на словах.
И потому будут служить любой власти, которая гарантирует им безопасность и обеспечит работой и куском хлеба (в Ленинградской области редколлегия местной оккупационной газеты была полностью укомплектована... бывшими сотрудниками идеологического отдела обкома компартии).
А вот евреи с самого начала попали под просто убийственный каток. Причём начали весь этот кошмар вовсе не эйнзацгруппы, а местные аборигены, которые чисто по собственной инициативе организовали спонтанные погромы (на самом деле, массовые убийства – да ещё и такими методами, что позавидует самый жуткий серийный убийцы). Спонтанные в том смысле, что оккупанты не имели к оным ровно никакого отношения – просто не препятствовали.
После того, как местные «насытились», за дело взялись «пришельцы» - с чисто немецкой эффективностью. В назначенный для расправы день евреям города приказывали собраться на центральной площади или в каком-либо здании.
Оттуда, как правило, под предлогом переселения или отправки на работу, они направлялись к месту расстрела, где уже были выкопаны огромные могилы.
Колокольцев был одним из самых информированных сотрудников РСХА (ибо положение обязывало), поэтому обо всех этих «художествах» был осведомлён не хуже Гейдриха (и точно лучше Гиммлера).
Нет, это никак не поколебало его выбор – кому служить, на кого работать и какую форму носить, ибо это всё равно был выбор между нацистской Сциллой и большевистской Харибдой (иными словами, наименьшего из зол).
Да и никакого участия во всех этих преступлениях он не принимал (ещё чего не хватало). Но ощущение всё равно было препоганейшим – как будто его фельдграу была перепачкана кровью. Невинной кровью.
Граф фон Шёнинг протянул ему лист бумаги… и довольно внушительную пачку стандартных армейских карт вермахта. На листе бумаги были (на двух языках, что не удивительно), были напечатаны названия восьми населённых пунктов на оккупированной территории СССР. С подробным указанием соответствующей советской республики (Россия, Украина, Белоруссия), области и района.
Фон Шёнинг усмехнулся: «Всадники Апокалипсиса любезно нанесли на соответствующие карты названия населённых пунктов, рядом с которыми они построили…»
Он запнулся, немного подумал, затем нашёл нужную аналогию и продолжил:
«После анализа аэрофотосъёмки, произведённой группой Ровеля…»
Официально именовавшееся Разведывательной авиагруппой при главнокомандующем люфтваффе (Aufklärungsgruppe des Oberbefehlshabers der Luftwaffe), это подразделение ВВС Третьего рейха было создано для ведения стратегической воздушной разведки и была оснащена самолётами, недосягаемыми для ПВО РККА. И потому внесла едва ли не важнейший вклад в успех Операции Барбаросса – на данный момент самой успешной в истории.
«… рядом с каждой из этих деревень… или сёл…»
В селе, в отличие от деревни, была церковь – отсюда и другое название.
«… находится капище, функционально аналогичное тому, которое по твоей наводке превратили в огромную воронку комендоры Страсбурга и Фоша…»
Линкора и тяжёлого крейсера ВМФ Французского государства.
Граф вздохнул и поставил задачу… в стиле эйнзацгрупп СС.
«Все деревни сжечь дотла, после чего сровнять с землёй. Капища… я договорился с рейхсмаршалом… штаффель из 12 самолётов Юнкерс-87…»
Знаменитые Штуки, которые выиграли для вермахта не один блицкриг.
«… будет в твоём полном распоряжении. Это намного надёжнее главного калибра линкора… который всё одно по земле не привезти…»
Сделал паузу – и резюмировал: «Очищенную площадку залить освящённой водой… как ты сделал в Карфагене… кстати, именно поэтому операция получила название Операция Карфаген… а твоя команда – Зондеркоманда К…»
«Что с жителями делать?» - будничным тоном осведомился Колокольцев. Граф пожал плечами: «Они все необратимо отравлены дьявольскими энергиями, даже малые дети, поэтому…». Он сделал паузу – и продолжил: «… поэтому людей в команду наберёшь из эйнзацгруппы своего приятеля…»
СС-бригадефюрер Артур Небе, начальник уголовной полиции всея Германии, с которым Колокольцев раскрыл не одно дело особой важности, непонятно с какого бодуна добровольно принял на себя командование Эйнзацгруппой В, которая под его командованием расстреливала евреев тысячами.
«… бери только тех, кто расстреливал лично или непосредственно приказывал расстреливать детей… включая младенцев. Ибо в этих… населённых пунктах уничтожено должно быть всё живое… а трупы сожжены дотла…»
«Даже кошки?» - усмехнулся Колокольцев. Фон Шёнинг кивнул: «Мы не знаем, как это передаётся… возможно, даже укусом…»
«Как бешенство?» - удивился Колокольцев. Граф снова кивнул – и продолжил:
«Мы вообще мало что знаем об этих… местах – ибо это нечто совсем новое, эти… всадники всё это дело создали только в середине тридцатых. Поэтому сначала тебе во всём этом придётся досконально разобраться… дистанционно»
«Почему именно восемь?» - осведомился Колокольцев. Хотя уже примерно знал, почему. Граф пожал плечами: «В нумерологии одно из значений восьмёрки – власть над материальным миром… над всей нашей планетой…»
«Начнём с белорусских?» - осведомился Колокольцев. Граф покачал головой:
«… дело твоё; логичнее будет выбрать место поближе к штаб-квартире Нёбе в Минске… это Заболотье, по-моему… точнее, минское Заболотье…»
Колокольцев удивлённо посмотрел на него. Граф рассмеялся:
«Я случайно узнал, что деревень с таким названием в Белоруссии… до войны Белорусской ССР аж шестьдесят четыре. 61 носят название Заречье, 60 — Залесье, 45 — Заполье, 32 — Заборье, 22 — Заозерье, 21 — Загорье и 16 — Запрудье…»
И уже серьёзно добавил: «Как ты, надеюсь, уже догадался, этой операции официально не существует. Никаких бумаг по ней нет и не будет...»
