![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
25 июля 1941 года
Берлин, Германская империя
Полученное им от графа задание Колокольцева, мягко говоря, не порадовало. В первую очередь потому, что, будучи офицером СС ещё с 1928 года, он был убеждённым сторонником единоначалия.
А у него уже скоро два года было два шефа: большой (рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер) и малый (начальник РСХА Рейнгард Гейдрих). Гиммлер был его шефом (и деловым партнёром) изначально – с 1928 года… а Гейдрих стал «малым шефом» после того, как Колокольцев, в силу специфики особых поручений, которые он выполнял для Гиммлера, был переведён из личного штаба рейхсфюрера СС в РСХА.
В эту и без того непростую конструкцию (отношения Гиммлера и Гейдриха были… сложные) недавно влез ещё и фюрер – через посредничество своей чрезвычайной и полномочной жены. Которая была неравнодушна к Колокольцеву и не особо это скрывала, что его жизнь не облегчало, мягко говоря.
Во-вторых, оберштурмбанфюрер СС, подполковник люфтваффе и старший правительственный и криминальный советник (оберрегирунгс- унд криминальрат) гестапо Михаил Евдокимович Колокольцев, известный всем, кроме считанного числа людей, не совсем людей и совсем не людей как Роланд фон Таубе, вот уже третий день пребывал в прескверном расположении духа.
Ибо ровно три дня назад его самым грубым и насильственным образом выдернули из единственного мира, в котором он был по-настоящему счастлив. Мира, в котором он был тем, кем на самом деле всегда хотел стать (он это понял только год назад) … точнее, кем он всегда на самом деле был.
Сыном Неба.
Из Ягдешвадера 77 – мира «охотников», истребительного авиаполка люфтваффе. Мира, в котором было всё ясно и понятно, где враг, а где друг; где свои, а где чужие... и, самое главное, мира, в котором не было необходимости едва ли не каждую минуту идти на компромисс со своей совестью (это всегда так в любой спецслужбе любой страны мира).
В этот единственный по-настоящему счастливый мир (если не считать его далёкого детства в формально российском, а фактически еврейском Белостоке) он попал... да, в общем-то не совсем по своей воле (изначально так и вообще против собственной воли).
А по в некотором роде (очередной) прихоти своего «малого шефа» – начальника Главного Управления Имперской Безопасности (РСХА) Германии, группенфюрера СС Рейнгарда Тристана Ойгена Гейдриха.
Всё началось 3 сентября позапрошлого года, когда (с точки зрения Колокольцева) совершенно идиотское решение правительств Великобритании и Франции превратило хоть и донельзя жестокий (и вполне себе колониальный) конфликт между Германией и Польшей – в самую настоящую Вторую Великую Войну. Вторую Мировую войну.
Буквально в тот же день Рейнгард Гейдрих, который по причине юного возраста (он родился в 1904 году) не смог принять участие в Первой мировой войне, твёрдо решил не упустить шанс повоевать в войне второй.
Но не на море, хотя в ранней молодости он служил офицером связи кригсмарине, а в воздухе. Получив разрешение своего начальника рейхсфюрера СС Гиммлера (который сам не успел попасть на фронт Великой войны и поэтому прекрасно понимал своего подчинённого), он отправился... правильно, к главнокомандующему люфтваффе рейхсмаршалу авиации Герману Герингу.
Хотя Геринг формально был официальным преемником Гитлера (и потому вторым лицом в иерархии Третьего рейха), у Гейдриха было достаточно компромата на него, чтобы добиться удовлетворения своей просьбы быть зачисленным в «червонные тузы» - ягдешвадер (истребительный авиаполк) 77.
Командир ягдешвадера подполковник фон Майнтойффель совершенно не горел желанием заполучить в свои ряды генерал-лейтенанта СС, справедливо полагая, что, если что случится с его новобранцем, Гиммлер ему этого не простит.
Поэтому выставил условие – Гейдрих будет принят в авиаполк только в том случае, если... прибудет к месту службы вместе с самолётом. Ибо пилотов было более чем достаточно, а вот техники... сами понимаете, военное время и всё такое.
К его немалому удивлению, Гейдрих согласился. И ровно через неделю прибыл к месту службы… на новеньком Мессершмитте Bf-109E7. На фюзеляже которого гордо красовались... нет, не червонные тузы, конечно (Гейдрих к карточным играм был равнодушен). А руна «Зиг» - руна победы.
Как группенфюрер добыл самолёт, достоверно неизвестно. По наиболее распространённой версии, он выменял самолёт у генерал-инспектора люфтваффе генерала Эрнста Удета на некие услуги.
Циничный Колокольцев (и не он один) был не без оснований уверен, что всё было гораздо банальнее – шеф РСХА просто пригрозил прославленному генералу (одержавшему 62 победы в небе Первой мировой войны) каким-то совершенно убийственным компроматом.
Для Колокольцева эта «фронтовая эскапада» означала смену непосредственного начальства (теперь он де-факто подчинялся непосредственно рейхсфюреру СС Гиммлеру). Впрочем, длилось это недолго – в самом начале ноября 1939 года Гейдрих неожиданно вызвал его на аэродром Бонн-Хангелар, где в то время базировался JG 77 (и потому находился полевой штаб шефа РСХА).
И предложил... стать его ведомым. То есть, сесть за штурвал «Эмиля» и принять самое активное участие в боевых действиях в небе Второй мировой.
В ответ на совершенно резонное возражение Колокольцева, что он не знает, с какой стороны подходить к «сто-девятому», не то, что летать на нём, Гейдрих только махнул рукой.
«Быстро научишься. Поэтому максимум через три месяца жду тебя здесь. С рейхсфюрером я уже договорился. Свободен»
В Берлине Колокольцева ждал приказ рейхсфюрера о предоставлении ему бессрочного отпуска и направление в школу Люфтваффе.
Колокольцев был просто ошарашен. Оглушён. Раздавлен. Ибо несколько месяцев назад выполнил очередное задание своего «второго шефа» (изначально первого, на самом деле).
Советского диктатора, «красного Тамерлана» Иосифа Виссарионовича Сталина. Личным агентом которого был майор госбезопасности СССР (эквивалент армейского полковника) Михаил Евдокимович Колокольцев.
Задание состояло в том, чтобы выяснить все детали подготовки лётчиков люфтваффе. Истребителей, бомбардировщиков, разведчиков и так далее.
Колокольцев задание выполнил. Поэтому прекрасно знал, что процесс был долгий, сложный и трудоёмкий. В возрасте 18 лет желающие стать пилотами люфтваффе (юноши, по сути) поступали в учебные авиационные полки, где в течение двух-трех месяцев проходили соответствующее обучение и получали базовую наземную подготовку.
По окончания учёбы слушатели отправлялись в Школы кандидатов в летчики, где в течение шести-девяти месяцев получали 100-140 часов учебного налета. Право первого самостоятельного полета слушателю предоставлялось после 50-60 посадок и минимум пяти часов налета с инструктором.
После окончания Школы слушатели получали сертификат военного летчика, в который потом записывались все последующие экзамены, пройденные пилотом. Затем летчики распределялись в соответствии с назначенными им специальностями.
Будущие летчики-истребители передавались в школы истребителей, где обучались ещё от трёх до шести месяцев. Итого полтора года – и то если Колокольцева не отсеют. Что было в высшей степени вероятно, ибо ему было уже далеко не восемнадцать. А тридцать четыре.
Из полного ступора его вывел телефонный звонок. Он машинально поднял трубку.
«Слушаю Вас»
«У тебя всё получится» - произнёс мягкий неотмирный женский голос на другом конце провода. Этот голос – голос Лилит - он узнал бы из миллиона. «На самом деле, ты уже всё знаешь и умеешь. Всё, что тебе нужно знать и уметь...»
В трубке раздались короткие гудки. Колокольцев машинально положил трубку на рычаг и в то же мгновение почувствовал, что ступор исчез. Его сменила абсолютная уверенность в своих силах.
На следующий день он явился в школу и предъявил направление начальнику – подполковнику Штайнхоффу. Тот хмыкнул, пожал плечами и предсказуемо отправил Колокольцева на тест по физподготовке.
Колокольцев не менее предсказуемо (впрочем, это было известно только ему самому) показал лучшие результаты в истории лётной школы. Через месяц, досрочно сдав экзамены (показав, разумеется, лучший результат в истории школы), он был переведён в школу кандидатов в лётчики.
Где он провёл ровно месяц. После чего одним реально прекрасным утром заявился в кабинет начальника школы майора Штумпфа и молча достал из планшета документ. Напечатанный на гербовой бумаге с Рейхсадлером и золотым «Железным крестом».
Изумлённый майор прочитал:
От руководителя и канцлера государства
Совершенно секретно
Подполковник Роланд фон Таубе действует по моему прямому личному приказу в деле чрезвычайной важности для рейха. Он подотчетен только мне. Весь персонал, военный и гражданский, без различия ранга должен помогать ему так, как он найдет нужным.
Фюрер германского народа
Адольф Гитлер
Документ Колокольцеву передала (точнее, торжественно вручила) Лилит. Как она его раздобыла, Совершенная, разумеется, ему не сообщила. Скорее всего, через рейхсфюрера (в высшем руководстве рейха было известно, что фюрер периодически не глядя подписывает всё, что ему подкладывает «верный Хайни»).
Изумление майора длилось всего пару минут (видимо, ему уже доложили, что он имеет дело с, мягко говоря, необычным курсантом). Он глубоко вздохнул, покачал уже почти совсем седой головой (горел в «Хейнкеле» в небе Испании) и с усмешкой произнёс:
«Надо же... подполковник. Вы ещё и по званию меня старше...»
Снова глубоко и грустно вздохнул и задал единственный логичный вопрос:
«Что я должен сделать?»
«Насколько мне известно, лучшем пилотом школы является обер-лейтенант Линке?»
«Является» - кивнул майор.
«Пригласите его, пожалуйста»
Майор нажал кнопку переговорного устройства:
«Зайдите ко мне, Гюнтер. Это срочно. Очень срочно»
Через минуту на пороге кабинета материализовался невысокий крепыш явно баварской внешности.
«Что за...» - растерянно пробормотал он.
Ибо к тому времени Колокольцев уже снял лёгкую куртку курсанта. Перед остолбеневшим обер-лейтенантом в кресле у стола начальника школы по-королевски уверенно восседал не зелёный курсант-новичок, а офицер в фельдграу с погонами подполковника и петлицами оберштурмбанфюрера (левая петлица пустая - гестапо).
И целой россыпью боевых наград. Железные кресты первого и второго классов, Испанский крест в золоте... и многое, многое другое.
«Я тоже воевал в Испании» - бесстрастно прокомментировал Колокольцев. «Только на земле... в основном»
Обер-лейтенант автоматически отдал честь и встал по стойке смирно.
«Вольно» - спокойно скомандовал Колокольцев, поднимаясь из кресла. Взял со стола мандат, передал обер-лейтенанту.
Тот неожиданно спокойно прочитал и вернул оберштурмбанфюреру.
«Слушаю Вас, подполковник...»
Не «герр подполковник», что характерно. Видимо, обер-лейтенант знал, что в эгалитарных СС обращение «господин» было строжайше запрещено. Даже к Гиммлеру обращались просто «рейхсфюрер».
Вместо ответа Колокольцев достал из планшета ещё один документ и протянул обер-лейтенанту. Затем всё столь же бесстрастно спросил: «Как Вы думаете, пилот, который сможет выполнить всю эту программу на одном дыхании, заслуживает выпуска из вашей школы?»
Документом было краткое описание программы воздушной акробатики.
«С отличием» - усмехнулся обер-лейтенант. И добавил «Только я что-то не слышал, чтобы курсант – даже лучший курсант – такое смог»
«Увидите» - спокойно заявил Колокольцев. И пояснил: «Сейчас мы с Вами отправимся на аэродром. Сядем в учебную спарку, после чего я выполню всю эту программу. В вашем присутствии...»
Обер-лейтенант покачал головой. «Это не в человеческих силах. Тут часов тысячу налёта нужно...»
«Тогда я полечу соло» - спокойно объявил Колокольцев. «Распорядитесь, чтобы мне подготовили самолёт...»
Обер-лейтенант попытался возразить, но его резко оборвал начальник школы:
«Это приказ, Гюнтер. Приказ старшего по званию... и личного представителя фюрера. Так что выполняйте...»
Ровно через двадцать две минуты Колокольцев сидел в кабине Эмиля. Ощущение было... потрясающее. Истребитель был естественным продолжением его тела, разума... даже души. Поэтому Колокольцев знал... знал и чувствовал, что нужно делать и когда. И как.
Взлетел он просто идеально. А потом началось... Это была не акробатика, а какой-то удивительный, неотмирный, сверхъестественный, сверхчеловеческий танец. Он даже не летал и не плавал – он жил в небе, наслаждаясь каждой секундой этого потрясающего, великолепного, роскошного, божественного полёта.
Колокольцев, хоть и крещённый в католичестве, был (ибо офицер СС) далёк от религии, но ему показалось, что именно такие ощущения ожидают праведников в Царствии Небесном...
Он выполнил программу дважды подряд. И, что удивительно, совершенно не устал. Когда он приземлился (разумеется, идеально) и выбрался из кабины, ему стоя аплодировала вся школа – и пилоты (от последнего курсанта до начальника школы), и механики, и техники, и прочая обслуга.
На следующий день с оформленными документами и блестящими характеристиками он отбыл в школу истребителей в Кёльне. Где около месяца вёл себя, как говорится, тише воды, ниже травы.
А потом провернул аналогичный финт. Только приказ его был другим.
«Подготовьте два самолёта» - обратился он к лучшему пилоту школы гауптману Вайссу. «Зарядите пулемёты боевыми патронами. У нас с Вами будет самый настоящий воздушный бой. Кто кого продырявит...»
На то, чтобы зайти в хвост капитану Вайссу, Колокольцеву потребовалось ровно полторы минуты после набора учебной высоты. После чего он спокойно, как в тире, продырявил ему правое крыло.
«Если бы это было по-настоящему» - спокойно объявил Колокольцев после посадки, «я бы Вам крыло просто отрезал пушечной очередью...»
Капитан промолчал (что было очевидно знаком согласия). На следующий день с документами по всей форме и блестящими характеристиками Колокольцев отбыл в JG 77. Где его уже ждал приказ (лично Геринга) о производстве в капитаны люфтваффе, новенькая форма гауптмана... и Рейнгард Гейдрих.
Который совершенно спокойно и даже как-то обыденно заявил:
«Я же говорил - три месяца...»
А ближе к вечеру пригласил его в свою «палатку шефа РСХА». Где неожиданно объявил: «Мне известно о ваших подвигах – реально подвигах – в лётных школах. И наша общая знакомая кое-что мне на ушко нашептала...»
Лилит – больше некому. Та самая, которая «совсем не человек».
«... так что я вовсе не собираюсь геройствовать. Поэтому все истребители противника – Ваши...»
На следующий день они отправились патрулировать побережье Франции. Где на них невесть откуда свалилась четвёрка «Девуатенов». Гейдрих мастерски уклонялся от атак французских пилотов, пока Колокольцев с ними не менее мастерски разбирался.
Всё было кончено через четыре минуты с небольшим – по минуте на каждый французский истребитель. Потом были «Харрикейны», «Спитфайры», «Бленхеймы» ...
А потом они вернулись в Берлин. После чего неделю-две в месяц они проводили в ягдешвадере. Сражаясь в небе Франции, Британии, Норвегии...
К моменту окончания европейской кампании вермахта на боевом счету Колокольцева было сорок пять уничтоженных самолётов противника.
Вручая ему Рыцарский крест, рейхсмаршал Геринг совершенно серьёзно спросил:
«Вы уверены, подполковник, что выбрали правильную карьеру?»
Колокольцев промолчал. Ибо с каждым днём его охватывало всё более и более сильное – почти непреодолимое – желание, как говорится, плюнуть на всё и перейти в люфтваффе. И никогда больше не возвращаться в тот чудовищный дурдом, в котором он жил в Берлине.
Дурдом, в котором он не понимал не только на кого работает – на Хранителей, на РСХА, НКВД, католическую Церковь, но и кто он вообще. Михаил Колокольцев? Роланд фон Таубе? Офицер госбезопасности СССР? Оберштурмбанфюрер СС? Коммунист? Национал-социалист? Католик?
В люфтваффе всё было просто и понятно – вот твои боевые товарищи, а вот твои враги. Чёрное и белое – и никаких тебе оттенков серого.
Но, к сожалению, он прекрасно понимал, что сделать это ему не позволят. Не земные силы – и с РСХА, и с НКВД (точнее, с Гиммлером и Сталиным) он как-нибудь разобрался бы… как и с Ватиканом. А силы сверхчеловеческие, неотмирные – Лилит сотоварищи.
Как понимал и то, что скорее рано, чем поздно его «голубое счастье» (в смысле мундиров люфтваффе) неизбежно закончится. Что и произошло 22 июля 1941 года, когда они с Гейдрихом штурмовали мост через какую-то Богом забытую речку в Молдавии, куда JG 77 перебросили после начала операции Барбаросса.
От врагов небесных он защищал Гейдриха просто идеально – в того не попала ни одна пуля (не говоря уже о снарядах авиапушки). А вот от огня с земли уберечь своего ведущего он не смог.
Практически незащищенный «Эмиль» Гейдриха был подбит. Шеф РСХА совершил вынужденную посадку. К счастью, на своей стороне линии фронта, где его менее чем через час подобрал армейский патруль.
О случившемся командир ягдешвадера майор Готтхард Хандрик немедленно доложил «наверх» (выполняя приказ лично рейхсмаршала Геринга), после чего практически немедленно последовал новый приказ – уже лично фюрера.
Который потребовал от Гейдриха немедленно вернуться в Берлин и строжайше запретил ему впредь принимать участие в боевых действиях. На любом фронте и в любом качестве.
Приказ автоматически распространялся и на Колокольцева. Поэтому едва успев переодеться, они с Гейдрихом поднялись на борт транспортной «тетушки Ю». Чтобы спустя несколько часов без приключений приземлиться на берлинском аэродроме Темпельхоф.
Откуда служебный «Мерседес» доставил Гейдриха в штаб-квартиру РСХА на Принцальбрехтштрассе 8, а Колокольцева служебный «Вандерер» в его дом в Ванзее. На самом деле, роскошную виллу, унаследованную от покойного отца.
На следующий день он вышел на работу… а спустя ещё два дня получил очередное особое поручение. На этот раз графа Вальтера фон Шёнинга.
