Небесный марафон

[blacksunmartyrs]

19-20 июня 1941 года

Самарканд-Ташкент-Москва-Хельсинки-Берлин

Гигантская мраморная плита саркофага была сдвинута, выпустив на волю Абаддона, в четверть первого пополудни 19 июня. Через четверть часа Колокольцев подошёл к ожидавшей его в условленном месте неподалёку от мавзолея Гур-Эмир Эмке Али, сел на заднее сиденье рядом с Алтынгуль и осведомился у водителя: «Знаешь, где сектор НКВД на аэродроме Ташкента?»

Али кивнул – ибо не раз и не два встречал, по просьбе начальства, генералов НКВД из Москвы.

«Доставишь нас туда» - приказал Колокольцев. «Как можно быстрее… но без ненужного риска…». Али снова кивнул, включил зажигание и тронулся с места.

А Колокольцев приказал уже девушке, которая после перевербовки была де-факто в его оперативном подчинении: «Что бы ни случилась, что бы я ни говорил и ни делал, ничему не удивляйся и никак на это не реагируй…»

Приказал по-французски, которым Али не владел от слова совсем. Алтынгуль кивнула – а Колокольцев усмехнулся:

«И вообще впредь до моего особого распоряжения веди себя как образцовая узбекская женщина. Рот на замок – и полное подчинение мужчине. Не волнуйся – это ненадолго… и в твоих же интересах…»

«Я поняла» - вздохнула девушка. И улыбнулась: «Есть вести себя как образцовая узбекская женщина…»

Её начальству из самаркандского НКВД и в голову не могло прийти, что её клиент сможет её перевербовать. Ибо сделать это можно было лишь в том случае, если бы у него была возможность её из страны вывезти… а такой возможности у зам. атташе по культуре точно не было.

Она была у помощника по особым поручениям народного комиссара внутренних дел СССР Лаврентия Павловича Берии (и личного помощника рейхсфюрера СС «в одном флаконе»), но местное НКВД понятия не имело, что оно имеет дело с такой «птицей Рух». А габариты девушки были всё же поменьше, чем у слона…

Ровно в 17:00 Эмка остановилась в сотне метров от КПП сектора НКВД на ташкентском аэродроме. Колокольцев расплатился (снова британскими фунтами); он и Алтынгуль вышли из авто, добыли из багажника дорожные сумки и направились к КПП. По дороге он вполголоса объяснил (снова по-французски):

«Моя фирма много работает с Ирландией. Фунты оттуда…»

Девушка кивнула: «Я догадалась… там это почти параллельная валюта»

Когда они подошли к шлагбауму КПП, Колокольцев властно поманил к себе пальцем охранника. Когда тот подошёл (Алтынгуль была права – у Колокольцева по понятным причинам действительно была аура абсолютной власти и в СССР, и на подконтрольных рейху территориях… и даже в Ирландии), Колокольцев потребовал: «Дневального позови»

Ибо по уставу караульный сам не мог отлучиться с поста. Тот вызвонил дневального, который материализовался через считанные минуты в форме с петлицами старшего сержанта погранвойск. Которые были в ведении НКВД, однако система званий в них была армейская.

Колокольцев предъявил дневальному удостоверение «майора госбезопасности Савина» (Алтынгуль хоть и сильно удивилась, но виду не подала – как и обещала). И осведомился: «Комендант аэродрома у себя?»

Дневальный кивнул: «Так точно». Колокольцев улыбнулся: «Тогда веди…»

Вопреки распространённому заблуждению, вся советская система работала вовсе не по каким-то там законам… и даже не по понятиям. А по воле вышестоящего начальства (впрочем, это империя советская унаследовала от империи российской). Которое, в частности, использовало ведомственный транспорт (включая авиацию) как свой собственный.

Поэтому старший сержант Рыбин (так он отрекомендовался) совершенно не удивился. Открыл шлагбаум и подобострастно проводил Колокольцева и его спутницу на второй этаж типа «аэровокзала НКВД» в кабинет коменданта.

«Свободен» - приказал Колокольцев. Дневальный исчез, а комендант в форме погранвойск НКВД (которым формально принадлежал сектор НКВД) удивлённо уставился на неизвестно откуда взявшихся на его голову странных гостей.

Колокольцев предъявил удостоверение «майора Савина» и отрекомендовался:

«Майор госбезопасности Савин. Помощник по особым поручениям народного комиссара внутренних дел СССР Лаврентия Павловича Берии…»

Самое занятное, что это было чистой правдой… причём уже почти три года как.

Комендант аэродрома вскочил с начальственного кресла как будто его кобра в задницу ужалила (к немалому веселью Алтынгуль, которое девушка с трудом скрыла). Вытянулся по стойке смирно и изумлённо пробормотал:

«Капитан погранвойск Грибов…»

«Вольно, капитан» - усмехнулся Колокольцев. «Мне всего-навсего нужно доставить товарищу Берии особо ценный груз… из плоти и крови…»

Он кивнул на Алтынгуль. Которая прекрасно понимала, что это всё театр и потому не отреагировала никак. Колокольцев спокойно продолжил:

«Время не ждёт… поэтому что у тебя есть самое быстроходное… дальнего действия?». Капитан с облегчением вздохнул и с гордостью произнёс:

«Как в воду глядел… попридержал немного…». И махнул рукой в сторону лётного поля: «ПС-41… вчера только как раз из Москвы борт прибыл…»

«Похоже, Абаддон уже приступил к работе» - усмехнулся про себя Колокольцев. Ибо это был поистине царский подарок свыше. ПС-41 представлял собой гражданский (почтовый) вариант двухмоторного скоростного бомбардировщика СБ бис 2 - с двигателями М-103 (в девичестве французский Hispano-Suiza 12Y).

Даже без дополнительных подвесных топливных баков его практическая дальность составляла 2300 километров… а с внешними баками дальности хватало для беспосадочного перелёта до Москвы с хорошим запасом.

ПС-41 были переданы Аэрофлоту, поэтому Колокольцев не обратил внимания на одинокий самолёт на взлётной полосе… видимо, в преддверии войны НКВД бесцеремонно реквизировала скоростную машину.

Колокольцев кивнул: «Отлично. Готовь к вылету – взлёт через полчаса…»

Капитан отдал распоряжение, после чего внимательно посмотрел на Колокольцева: «Я понимаю, что это не моё дело… но Вы лётчик?»

Колокольцев кивнул: «Истребитель. Испания. Летал на И-16… и задал хорошую трёпку франкистам…». Ибо некоторые вещи лучше честно признать.

Хотя, на самом деле, на Эмиле Bf-109 и на Zerstorer Bf-110 и задал впечатляющую трёпку англичанам, французам и их союзникам (полякам и чехам) в небе Норвегии, Франции и Бельгии…  но в целом правильно.

Затем металлическим голосом продолжил: «Но ты прав – это не твоё дело совершенно… и вообще сообщи своим подчинённым, что нас здесь никогда не было и твоя ласточка никого на борт не брала…»

Капитан кивнул: «Есть сообщить…»

ПС-41 предсказуемо оказался грузопассажирским – в дополнение к грузовому отсеку в нём обнаружились четыре вполне комфортных кресла, а также система обогрева. Что позволяла самолёту идти на максимальной высоте с максимальной скоростью… что и нужно было Колокольцеву.

Он предъявил удостоверение пилоту и осведомился: «Сядете на Ходынском поле?». Старлей погранвойск (пилотов у Аэрофлота решили не арендовать) кивнул: «Мы вроде как официально Аэрофлот… надо соответствовать…»

Колокольцев осведомился: «Когда прибываем?». Старлей прикинул в уме и уверенно ответил: «Расстояние 2849 по прямой; внешние баки я сброшу, как только опустеют… их всё равно в утиль уже пора… 400 в час дам спокойно… семь с половиной часов полётного времени максимум. В час ночи сядем точно…»

И выполнил обещание – в 1:05 ночи ПС-41 на удивления мягко для «бомбера в девичестве» приземлился на лётном поле Центрального аэродрома имени М. В. Фрунзе. Где с другой стороны здания аэровокзала (первый в СССР; открыт в ноябре 1931 года) Колокольцева ожидала грузопассажирская «тётушка Ю» шведской компании AB Aerotransport

Изначально Юнкерс-52 должен был прибыть в Москву 20 июня утром и отбыть глубокой ночью с 20 на 21 июня с Колокольцевым на борту. Однако после перевербовки Алтынгуль её нужно было срочно вывозить… да и вообще ноги уносить нужно было как можно быстрее (мало ли что Абаддон выкинет… не говоря уже об НКВД).

Поэтому Колокольцев ещё 16 июня отправил шифровку в абвер (формально шведская «тётушка Ю» была через подставные фирмы арендована группой Ровеля – «авиационным спецназом» люфтваффе, подчинявшейся абверу). И приказал перенести прибытие «шведов» на вечер 19 июня… а убытие на ночь.

Как это удалось полковнику Остеру и компании (советская бюрократия была просто легендарной), Колокольцев понятия не имел… однако днём 18-го он получил подтверждение, что всё готово. Оставалась самая сложная часть «небесного марафона».

Международные рейсы с Ходынского поля выполнялись утром, днём и вечером… самое позднее в 21:20, поэтому в час ночи международная зона аэропорта был наглухо закрыта.

Однако сегодня был особый случай – на лётном поле стоял шведский самолёт (у экипажа не было виз, поэтому им пришлось остаться в самолёте), который глубокой ночью (по официальной версии) должен был забрать сотрудников германского посольства.

Ничего подозрительного в этом не было – ибо массовая эвакуация сотрудников посольства Германии вот уже не первый день шла полным ходом. Настолько полным, что это вызвало немалое беспокойство наркоминдела Молотова. Который справедливо видел в этом знак очень скорой войны.

Поэтому на стойке паспортного контроля дежурил сонный – и до крайности недовольный ночным бдением – сержант погранвойск. Колокольцев подошёл к стойке, предъявил удостоверение «майора Савина» и жёстким тоном спросил:

«Фамилия?». От изумления сержант сразу проснулся и отрекомендовался по уставу: «Сержант пограничных войск Ковалёв…»

Колокольцев добыл из кармана сложенный вчетверо «мандат Берии», развернул его и положил на стойку перед совершенно ошеломлённым пограничником.

После чего металлическим голосом приказал: «Вот что… сержант Ковалёв. Сейчас ты пропустишь нас на лётное поле, после чего отдашь приказ – от имени наркома Берии - беспрепятственно выпустить шведский самолёт. А затем сам забудешь о произошедшем – и остальным передашь этот приказ наркома…»

По уставу, сержант должен был подтвердить полномочия «майора» … однако получить пулю в лоб прямо сейчас ему не хотелось совершенно (такое в НКВД случалось в случае невыполнения приказа – пусть и совершенно незаконного).

Кроме того (спасибо инструкторам учебки ОГПУ) Колокольцев владел психотехниками подавления воли получше любого гипнотизёра; была уже глубокая ночь; сержант был усталый и сонный… результат был предсказуем.

Сержант Ковалёв кивнул: «Есть!» -  и открыл шлагбаум. И тем самым, путь к свободе Колокольцеву и его спутнице.

«Тётушку Ю» пилотировал флюг-гауптман люфтваффе Ульрих Ханке – боевой товарищ Колокольцева по Франции и Бельгии. После ранения его перевели в «транспортный спецназ», который выполнял особо секретные транспортные операции... такие, как в этот раз.

Капитан Ханке оглядел Алтынгуль с головы до ног (к некоторому некомфорту девушки) и одобрительно кивнул: «Вижу, у тебя со вкусом по-прежнему всё в полном порядке…»

Колокольцев улыбнулся: «Алтынгуль свободно владеет немецким… и ещё полудюжиной языков…»

Флюг-гауптман пожал плечами: «Это комплимент, вообще-то». И официально представился: «Капитан люфтваффе Ульрих Ханке. Буду Вашим пилотом…»

«Вы знакомы?» - не удержалась Алтынгуль. Ханке кивнул: «Прикрывали друг друга в Бельгии и Франции. Знатно дали прикурить томми и лягушатникам…»

Девушка изумлённо посмотрела на Колокольцева: «Ты действительно лётчик?»

За него ответил Ульрих (который явно очень хотел ей понравиться):

«Лётчик-истребитель… причём от Бога. У англо-французов душа в пятки уходила, когда он в воздух поднимался – а они ребята неробкого десятка. Сорок пять воздушных побед… Рыцарский крест из рук рейхсмаршала Геринга…»

Колокольцев решил, что алаверды просто необходимо и улыбнулся: «Нам с Ульрихом Рыцарские кресты на одной церемонии вручали…»

От изумления девушка аж дар речи потеряла. Капитан Ханке вернулся в кресло пилота и отдал приказ экипажу: «Взлетаем…»

Когда Юнкерс-52 беспрепятственно взмыл в небо и взял курс на Хельсинки, Ханке по внутренней связи объявил: «Пункт назначения Хельсинки. Ориентировочное время прибытия – пять часов пятнадцать минут утра…»

Колокольцев мгновенно уснул – ибо на последнем этапе небесного марафона пилотировать самолёт должен был уже он. Ровно через два с половиной часа он проснулся, полностью отдохнувшим (ибо прихватил ещё пару часов на пути из Ташкента в Москву). После чего приказал спутнице:

«Переодевайся в национальное… в зимний комплект». Который включал всё шерстяное – и платье, и шаровары, и халат, и ботинки.

Девушка покорно выполнила приказ, не задавая вопросов… а через четверть часа «тётушка Ю», как и было обещано, приземлилась в аэропорту Хельсинки-Мальми, который после начала Зимней войны с СССР превратился в базу финских ВВС (лучших в мире по эффективности – с немалым отрывом).

Капитан Ханке завёл «Юнкерс» в ангар, после чего выбрался из кабины, приставил переносную лестницу-трап к входной двери в салон, распахнул дверь и галантно махнул рукой в глубину ангара:

«Прошу… смена транспорта…»

После чего ещё более галантно помог Алтынгуль выбраться из чрева «тётушки Ю». Девушка с изумлением увидела, что стоит буквально в нескольких шагах от огромного (как ей казалось) двухмоторного чудища в камуфляже люфтваффе.

«Мессершмитт Bf-110 D-1 Zerstörer» - с гордостью отрекомендовал чудище флюг-капитан. «Дальний тяжёлый истребитель люфтваффе…»

И указал на странно раздутый нос истребителя:

«Оснащён дополнительным встроенным топливным баком, который прозвали живот таксы… так что до Берлина хватит с лихвой…»

«Мы на нём полетим?» - удивилась Алтынгуль. Колокольцев забросил дорожные сумки – свою и спутницы – в на удивление большое грузовое отделение чудища и кивнул: «На нём, родимом… это что-то вроде моего второго транспортника…»

«А первый?» - осведомилась любопытная девушка. Ответил Ульрих Ханке:

«Bf-108 Тайфун. Несопоставимо более комфортный четырёхместный лёгкий пассажирский самолёт… к сожалению и скорость не та совсем, и дальность не ахти, и вооружения нет совсем… так что не для таких полётов…»

Алтынгуль с изумлением обнаружила, что её благодетель исчез. Он вернулся через несколько минут… в голубой лётной форме люфтваффе, лихой пилотке и кожаной куртке с витыми серебряными погонами подполковника.

На кителе – как и положено по уставу – целая россыпь наград… плюс Рыцарский крест на шее. У Алтынгуль аж дух перехватило – такого поворота она совершенно не ожидала… такое ей и в голову прийти не могло.

Колокольцев спокойно объяснил: «Идёт война – бывает всякое. Поэтому гражданский за штурвалом Bf-110 – объясняться замучаешься…»

После чего указал на лестницу, приставленную к кабине чудища: «Забирайся»

«Туда?» - с некоторым страхом спросила девушка. Колокольцев кивнул:

«Полетишь на месте стрелка. Комфорта никакого – зато быстро и без посадок… в разных непотребных местах».

И добавил: «Я пойду на трёх километрах – чтобы быстрее добраться, там плотность воздуха – и потому сопротивление - ниже. На этой высоте за бортом чуть выше нуля, обогрев так себе… мягко говоря…»

Она кивнула: «Теперь я понимаю, зачем ты меня в зимнее переодел…»

Глубоко вздохнула – и решительно направилась к лестнице.

Пилотируемый Колокольцевым Bf-110 поднялся в воздух и взял курс на Берлин без десяти шесть утра.  Преодолев расстояние в 1132 километра за два с половиной часа, истребитель мягко (Колокольцев это умел) приземлился в военной зоне аэропорта Темпельхоф в половине девятого утра.

Загнав чудище в ангар, Колокольцев выбрался из кабины, помог выбраться спутнице, добыл из грузового отсека дорожные сумки, сдал самолёт обслуге, после чего погрузил их в дожидавшееся его служебное авто (чёрный седан BMW 326 c номерами СС, что не ускользнуло от внимания Алтынгуль).

И галантно распахнул переднюю дверь: «Прошу…»

Через сорок минут автомобиль мягко подкатил к дверям виллы Колокольцева в Ванзее. Колокольцев выбрался из автомобиля, помог выбраться спутнице, после чего довольно вздохнул: «Ну вот, мы и дома…»