![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
11 января 1943 года
Сорокино, оккупированная территория Украины
Город категорически не понравился Колокольцеву не внешне – внешне это был весьма симпатичный, чистенький и опрятный (несмотря на то, что шахтёрский) небольшой (примерно 25 тысяч населения) город. Типичный городок на оккупированной территории Украины.
Сорокино (ирония Судьбы от него не ускользнула) не понравилось Колокольцеву удушливо-давящей атмосферой. Крайне неприятно похожей по ощущению на населённые пункты в непосредственной близости от закрытых его зондеркомандой ворот в Ад на оккупированной территории Белоруссии, Украины и России (именно в таком порядке).
И не ему одному – Лидия Крамер наклонилась к нему с заднего пассажирского сидения полноприводной «Эмки» и прошептала на ухо по-русски (несомненно, чтобы уколоть соперницу, не знавшую ни одного слова на этом языке):
«Чует моё сердце – придётся нам пострелять по милым зверушкам…»
«Не каркай» - не особо уверенно ответил Колокольцев. Не особо уверенно потому, что у него было ровно такое же ощущение.
Пункт назначения был очевиден – жёлтый дом (точнее, здание) на главной площади города (до войны, понятное дело, площади Ленина). Ибо именно в таком доме - по неясно откуда взявшейся традиции – всегда находился горотдел НКВД… который после оккупации сменили аналогичные структуры оккупантов (фельджандармерии, ГФП, ОрПо, полиции безопасности, СД) и местных коллаборантов (вспомогательная полиция порядка и уголовная полиция).
На оккупированных территориях существовало пять ветвей власти (местная власть в лице бургомистра и его аппарата, структуры рейхсминистерства Восточных территорий – гражданская оккупационная администрация, партийные структуры НСДАП, военная комендатура и структуры, подчинённые руководителю СС и полиции на соответствующей территории).
Отношения между ними были не ахти, однако де-факто ключевой руководящей силой были именно последние, которые при необходимости запросто подминали под себя всех… заклятых соратников. Именно поэтому Колокольцев и отправился в пресловутый «жёлтый дом».
Водитель был из местных – не успевший эвакуироваться водитель горкома партии (обычное дело на оккупированных территориях). Звали его Максим; город он знал как свои пять пальцев… и потому доставил Зондеркоманду К на место назначения как заправский таксист.
За пятнадцать лет весьма интересной и насыщенной событиями и впечатлениями жизни агента-нелегала ОГПУ-НКВД, крупного (и во многом криминального) бизнесмена, офицера СС и специалиста по борьбе с паранормальным противником Колокольцев повидал многое.
Настолько многое, что удивить его было крайне трудно… однако жителям (точнее, жительницам) Сорокино это всё же удалось. Ибо площадь Ленина была буквально запружена народом в лице почти исключительно представительниц прекрасного пола (в основном среднего возраста).
Причём пола далеко не слабого – судя по тому, с каким трудом десятку полицаев из местных удавалось удерживать хотя бы подобие контроля над этим… сборищем по-украински темпераментных фурий. Которые явно были намерены чуть ли не штурмом взять «жёлтый дом».
Колокольцеву хватало проблем и без этой… ситуации (где переночевать, где поесть и так далее), поэтому он выбрался из Эмки и громким, грозным, чисто полковничьим голосом (он это умел) осведомился: «Что здесь происходит?».
Ответила ему, как ни странно, весьма знойного вида женщина лет тридцати пяти, в сером пальто, на удивление элегантной шляпке и не менее элегантных зимних ботинках. Причём ответила на весьма недурном хохдойче – и совершенно неожиданно: «Господин полковник, умоляем Вас, спасите наших детей…»
Колокольцев несколько опешил от такой прямоты, хотя и предполагал, что причина этого типа стихийного митинга имеет именно такую цель. Но мгновенно взял себя в руки и осведомился (тоже по-немецки):
«С чего Вы решили, что полковник СС будет спасать… унтерменшей? И от чего их, собственно, нужно спасать?»
К его удивлению, женщина с абсолютным спокойствием и железобетонной уверенностью ответила: «У Вас глаза добрые… Вы не такой, как другие СС. Вы смотрите на меня с уважением и заботой, как на равную…»
Слегка запнулась – и продолжила: «Кроме того, на Вас Рыцарский крест… а это накладывает определённые обязательства…»
«Немка?» - осведомился он. Женщина покачала головой: «Немецкий в школе преподаю». И предсказуемо представилась: «Я Жанна. Жанна Светлова… моя дочь Лина… Ангелина сейчас там… в подвале»
Она махнула рукой в сторону «жёлтого дома». Действительно жёлтого.
«Жанна в честь Жанны д’Арк?» - спросил Колокольцев. Жанна кивнула.
«В чём её обвиняют?» - буднично-деловым тоном осведомился Колокольцев.
Жанна вздохнула и бесконечно грустно ответила: «Вчера по всему городу были облавы… забрали детей по сути – им всем от шестнадцати до девятнадцати…»
«За что забрали?» - осведомился Колокольцев. Которого вся это история напрягала всё больше и больше. Ибо он сразу вспомнил инфернальный приют Магдалины в Киллили, «чёрные бордели» Белой Салтычихи и дублинскую штаб-квартиру Церкви Молоха, атмосфера близ которых была уж очень похожа на атмосферу Сорокино… и особенно на площади у «жёлтого дома».
Жанна покачала головой: «Я просто ушам своим не поверила… мою девочку обвинили в принадлежности к подпольной комсомольской организации. Это чушь собачья; я с самого первого дня, когда ваши пришли, очень внимательно за ней смотрела – во избежание как раз этого…»
У Колокольцева были весьма близкие рабочие отношения с двумя девушками как раз вот именно такого возраста, поэтому с его кочки зрения оптимизм Жанны Светловой был, как бы это помягче сказать, несколько необоснованным.
Тем не менее, он спросил: «Список есть?».
«Да, конечно» - быстро-подобострастно ответила Жанна. Добыла из внутреннего кармана пальто несколько листков и протянула ему.
Он быстро пробежался по пронумерованному списку… и ему стало нехорошо. Реально нехорошо. Ибо в списке было ровно семьдесят две фамилии. Шесть раз по двенадцать – два священных числа нефилимов-молохан.
«Юношей и девушек поровну?» - осведомился Колокольцев. Женщина изумлённо кивнула: «Да, равное число… нас это очень удивило… а это важно?»
Колокольцев её вопрос проигнорировал. Вместо этого спросил: «Другими языками владеете?». Она пожала плечами: «Русский, украинский… немного польский… английский недавно начала учить…»
Колокольцев подозвал к себе Лидию Крамер и протянул ей список. СС-Волчица пробежалась по списку, вернула шефу, пожала плечами и ответила по-французски: «Я же говорила, пострелять по зверушкам придётся…»
Её шеф махнул рукой в сторону «жёлтого дома» и осведомился у Жанны:
«Главный кто?». Она спокойно ответила: «Майор жандармерии Эмиль Риккерт. Я как раз пыталась к нему на приём пробиться… меня выбрали потому, что он по-русски ни бум-бум… только вот церберы эти не пускают…»
«С церберами разберёмся» - усмехнулся Колокольцев. И обратился к полицаям:
«Старший кто?». Высокий крепкий полицай лет двадцати пяти или около того (явно из военнопленных РККА) подбежал к нему, вытянулся в струнку, отдал честь и отрекомендовался: «Полицай-вахмистр Иван Палагута»
Колокольцев честь не отдал – перебьётся. Вместо этого отдал боевой приказ: «Чтоб через пять минут никого из вас здесь и близко не было… порядок обеспечат мои люди. Сидите тихо и не высовывайтесь – без вас разберёмся…»
«Есть!» - гаркнул вахмистр. И неожиданно тихим голосом произнёс: «Спасибо, господин полковник… это же всё наши соседи… некоторые родственницы даже. У нас город маленький, поэтому на душе так отвратно было…»
«Всегда пожалуйста» - усмехнулся Колокольцев. «Свободны».
Через пару минут полицаев как ветром сдуло, а Колокольцев занял максимально видное место и обратился к собравшимся на площади женщинам:
«Меня зовут Роланд Риттер фон Таубе – я старший офицер СС и Главного управления имперской безопасности. У меня полномочия от самого рейхсфюрера, поэтому в вашем городе я обладаю практически неограниченной властью…»
Сделал паузу – дабы осознали – и продолжил: «Даю вам честное слово офицера СС, что прямо сейчас разберусь в ситуации. Все невиновные будут выпущены не позднее завтрашнего вечера – а до того их пальцем никто не тронет…»
«Почему только завтрашнего вечера?» - недоумённо спросила Жанна.
Ей ответила Лидия: «Тебе об этом лучше не знать… если моя интуиция меня не обманывает. Радуйся, что твоё дитя никто не будет не бить, ни насиловать, ни истязать – и она останется в живых…»
Женщина сразу замолкла. Колокольцев продолжил: «Во избежание инцидентов, которые могут привести к ужасным последствиям, призываю вас немедленно разойтись по домам. Здесь останутся Жанна Светлова и две… нет, ещё три женщины, которые она выберет…»
Выбор был сделан за пару минут, после чего площадь в считанные минуты опустела. Не то чтобы женщины Сорокино так уж поверили Колокольцеву (это вряд ли) … просто слишком уж инфернальной была репутация у заменивших полицаев ваффен-СС, вооружённых автоматическим оружием.
Колокольцев подозвал к себе своего зама штурмбанфюрера Дитриха Николаи и отдал боевой приказ: «Здание оцепить. Никого не впускать и не выпускать без моего разрешения. Всех внутри запереть в комнатах. Тюрьму в подвале взять под охрану – всех полицаев выгнать в шею…». Майор улыбнулся: «Есть выгнать…»
И отправился выполнять приказ. Колокольцев повернулся к женщинам и отдал следующий приказ: «Тут явно дело чисто детективное – допросов не ожидается… пока. Поэтому Лидия остаётся с местными, а Эрика со мной…»
Зондерфюреринен кивнули, после чего Колокольцев в сопровождении Эрики Фосс и двух здоровенных шарфюреров решительно вошёл в «жёлтый дом».
