![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
«Расстреляй меня, пожалуйста – прямо сейчас. Голую, на коленях… только по-настоящему, как ты расстреливал у оврага»
И объяснила: «Когда я расстреливала… точнее, делала вид… я вдруг увидела, куда ушли те, кого ты по-настоящему расстрелял у оврага. Я увидела их новый мир, в котором они теперь будут жить вечно. И мне просто нестерпимо захотелось туда… более того, мне стало даже немного стыдно, что я отправляла детей и взрослых не туда, а в Палестину…»
И добавила: «Кроме того, я почему-то знаю, что, когда твоя пуля войдёт мне в голову, я испытаю оргазм стократно сильнее, чем любой земной…»
Запнулась, заглянула ему в глаза и обеспокоенно спросила: «Ты мне не веришь?»
Он пожал плечами: «Почему же не верю? Очень даже верю…»
И объяснил: «Католический святой Дон Боско – автор педагогики, которая начисто исключает наказания – обладал даром исцеления. Однажды его вызвали к умирающему ребёнку, и Дон Боско сказал ему, что может его вылечить. Мальчик поблагодарил священника, покачал головой и сказал, что он видел Царствие Небесное и хочет туда, а не остаться в нашем мире. Закрыл глаза, вздохнул – и очень спокойно умер…»
Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Я не думаю, что души тех, кого я отправил в Мир Иной – расстрелянные другими это совсем другая история – ушли в Царствие Небесное. Но, думаю, они сейчас в мире, который намного лучше нашего – поэтому я тебя очень хорошо понимаю…»
Глубоко вздохнул – и добавил: «Что же касается твоего галактического мега-оргазма, то хорошо известно, что Смерть – мощнейший усилитель и чувств, и энергий… да вообще всего. Так что вполне может быть…»
«Значит, ты меня расстреляешь?» - радостно переспросила она. Он кивнул:
«Только сначала приберись здесь… гильзы подбери и вообще…»
Она быстро поднялась с колен: «Конечно… сейчас приберусь»
Он указал куда-то ей за спину: «Оттуда начни»
Она автоматически повернулась к нему спиной. Он мгновенно взял её за горло и пережал сонную артерию. Она обмякла в его руках, в считанные секунды потеряв сознание.
Дверь в комнату наблюдения распахнулась и в дверном проёме появилась Ванда, у которой тоже только что закончилась ночная смена – только в фойе здания штаб-квартиры Эйнзацгруппы С.
Она всё слышала, поэтому усмехнулась: «Понятно всё с девочкой…, впрочем, от таких впечатлений в течение всего одних суток у кого хочешь крыша уедет в синие дали… и у кого не хочешь, тоже»
Опустилась на корточки и быстрыми, чёткими и очень экономными движениями профессиональной больничной медсестры сняла с бесчувственной Аси осенние ботинки, кофточку, лифчик, юбку, трусики, поясок и чулки. Аккуратно положила одежду девушки на лавку… и аж залюбовалась гармонично сложенным телом: «Красивая…»
Поднялась и кивнула Колокольцеву: «Присмотри тут за ней, пока я за плетью и за верёвками схожу»
Его всегда удивляла совершенно уникальная способность его любовницы находить объекты для порки (причём исключительно женского пола) … да где угодно, на самом деле.
А Ванда мрачно усмехнулась: «Я иногда… на самом деле, очень часто ощущаю себя экзорцистом в юбке. Ты себе даже не представляешь – у тебя воображения не хватит – сколько всякой дури приходится выбивать и сколько всяких зловредных демонов выгонять из баб и девок…»
Он пожал плечами: «Ничего нового – в средневековье флагелляция была весьма распространённым и, по слухам, весьма эффективным методом изгнания бесов…»
Когда Ванда вернулась – с плетью, верёвками, мазью и анальгетиком-стимулятором в сумке – Ася была всё ещё в полубессознательно состоянии. Ванда кивнула возлюбленному: «Давай иди… на дневную смену. Я с этой одержимой Мортой сама разберусь. Не она первая и не она последняя… к сожалению»
Ася приподнялась, с трудом стряхивая с себя в некотором роде сон. И тут с изумлением поняла, что на ней нет вообще никакой одежды. Совсем.
Буквально в следующий момент изумление девушки сменилось другим ощущением – резкой жгучей болью в корнях волос. Ибо Ванда безжалостно взяла Асю за длинные роскошные чёрные волосы и бесцеремонным рывком подняла на ноги.
После чего запрокинула ей голову назад и хищно-жёстко прошептала на ушко: «Только не делай вид, что тебе это не нравится. Если ты полюбила Смерть, то Боль и принуждение ты полюбила автоматически…»
Ася страстно-довольно прошептала, словно находясь в трансе: «Нравится. Очень нравится…»
Ванда Магдалена Луиза Бергманн была бисексуалкой, шлюхой (это мировоззрение, а не профессия) и активным алголагником (термин «садистка» она на дух не переносила, ибо считала де Сада больным на всю голову психом, по которому в наше время плакали бы газовые камеры всех центров эвтаназии).
Поэтому она трахалась налево и направо с красивыми бабами и девками (при этом ни нижней, ни верхней возрастных границ для неё не существовало); порола… аналогично, причём ей было совершенно безразлично, нравится ли это объекту порки или нет. Безразлично понятно почему, ибо где добровольность, а где старшая надзирательница Лихтенбурга, Равенсбрюка и Аушвица...
Вопросы безопасности её волновали не сильно, ибо она (а) очень хорошо умела причинить просто дикую боль практически без вреда для здоровья – и точно без долговременного вреда; и (б) уже давно приняла на вооружение эффективнейшие средства восстановления тушек своих объектов для порки.
Мази, анальгетики, стимуляторы… и так далее. И, к тому же, была профессиональной (в смысле диплома) и довольно опытной медсестрой.
Да, Ася ей очень даже понравилась – тем более, что она ещё несколько часов назад увидела её абсолютно голой. Причём «в деле», ибо Ванда присутствовала при сексе Аси с Колокольцевым – фон Таубе.
И да, Ванда очень хотела и переспать с Асей (и знала, что таки переспит – это как день сменяет ночь); и очень сильно её выпороть, наслаждаясь её болью, страданиями, криками, стонами, слезами и следами от порки на её красивом теле. На спине, ягодицах, бёдрах – Ванда практически всегда секла плетью (редко розгами) до крови. И что таки выпорет, она тоже прекрасно знала.
Однако при всём этом Erstaufseherin Ванда Бергманн была абсолютно рациональна, прагматична и дьявольски расчётлива. Кроме того, Колокольцев уже давно её (и вообще всех в Зондеркоманде К) заразил своей одержимостью войны со Смертью. Поэтому «Не в мою смену» стало и её заповедью тоже.
Благодаря давнему и близкому общению с доктором Вернером Шварцкопфом (она фактически была его ученицей во всех вопросах практической психологии), она точно знала, что Ася Самуиловна Файнштейн была одержима жаждой смерти.
Демоном смерти, если использовать оккультно-эзотерическую терминологии. Мортой. Марой. Хель. Демоном, которого необходимо было безжалостно изгнать из души девушки – иначе он неизбежно утащит её в Иной мир (проще говоря, она наложит на себя руки при первом удобном случае – или подставится под пулю).
А поскольку свято место пусто не бывает, то этого демона в душе Аси необходимо было заменить… правильно, на Эроса (ибо Демон смерти был, в некотором роде, воплощением жутковатого Антэроса).
Но не просто на Эроса, а на Эроса, привязанного (ну да, каламбур получился) к Боли. Эроса Иной любви - алголагнии (Любви к Боли – термин садомазохизм Ванду просто выбешивал). Ибо после того, как Ася подсела на энергии Смерти, энергии обычной, ванильной любви были для неё как слону дробинка. И потому в качестве замены не подходили совсем.
Чем Erstaufseherin Ванда немедленно (и весьма компетентно) и занялась. Она решительно и уверенно привела Асю в комнату отдыха, поставила её лицом к спинке кровати и приказала: «Руки на спинку. И не делай вид, что тебе не нравится мне подчиняться… и то, что я с тобой делаю»
«Нравится» - спокойно подтвердила девушка. Ванда привязала её за руки к спинке кровати, затем поставила между Асей и спинкой кровати стул (спинкой к девушке), широко расставила ноги Аси и привязала их за лодыжки к ножкам стула, надёжно зафиксировав её.
Отошла в сторону, полюбовалась своей работой, довольно вздохнула и изрекла:
«Ну вот, теперь ты полностью открыта для порки. Хорошей порки. Очень хорошей порки. Но сначала я с тобой поиграю…»
Подошла к Асе, крепко взяла её за волосы, откинула голову назад и впилась в её губы своими.
Ася Файнштейн лесбиянкой не была ни разу – она вообще имела очень смутное представление о существовании таких особей женского пола. И буквально до этого момента даже сама мысль о том, что она может целоваться взасос с женщиной – да ещё и с таким наслаждением – показалась бы ей совершенно безумной.
Но вулканическая энергия чувственности, сексуальности и, да, любви женщины-людена оказалась настолько ошеломляющей, что она просто смела, поглотила девушку и буквально в мгновение ока превратила её в отчаянную бисексуалку.
Они целовались долго, яростно, исступлённо и, да, отчаянно. Затем Ванда отпустила Асю, отстранилась, девушка отдышалась и покачала головой: «Да-а, целоваться взасос по-французски, язычок в язычок, связанной, полностью обездвиженной - это что-то с чем-то. Такого наслаждения я никогда не получала»
«Сейчас ещё приятнее будет» - уверенно пообещала Ванда. Добыла из сумки плотный чёрный шёлковый шарф (Колокольцев привёз из Парижа год назад после того, как разобрался с храмом Кроноса в Карфагене), сложила его в несколько раз и завязала глаза партнёрше. И продолжила прерванное.
Нацеловавшись вдоволь, снова взяла Асю за волосы, откинула ей голову назад (снова к немалому удовольствию девушки, которая постепенно приучалась наслаждаться болью и жёстким обращением с ней), неожиданно нежно погладила её по щеке и объявила:
«А сейчас ты вообще улетишь… вернуться только не забудь»
Отпустила волосы партнёрши… и взяла её за крепкий, упругие, ещё совсем девичьи (хотя Асе было уже за двадцать) груди с роскошными сосками-колокольчиками и большими ареолами. И принялась нежно, но сильно массировать, тискать, ласкать ей грудь, покручивать и пощипывать соски.
Девушка сразу же застонала от наслаждения и продолжала тяжело дышать и стонать всё время, пока Ванда играла с её грудями. Наигравшись, женщина провела рукой вдоль спины Аси, обвела правую ягодицу и нырнула в промежность.
Её партнёрша ещё сильнее застонала, а Ванда провела пальцем вдоль половых губ девушки и ввела средний палец на полпальца в её влагалище. Наградой ей стало изогнувшееся (насколько это было возможно) тело Аси и её очередной стон наслаждения.
«Всё с тобой ясно, подруга» - усмехнулась СС-Хельферин. «Ниагарский водопад с Марианской впадиной в придачу. Это радует…»
И немедленно начала бесцеремонно и бесстыже мастурбировать девушку, лаская ей клитор и половые губы (и те, и другие) и проникая пальцами глубоко во влагалище. Ася была настолько возбуждена, что кончила через считанные минуты. Причём кончила так, что верёвки едва не лопнули, стул едва не сломался, а слышно было, наверное, и в Бабьем Яру.
Дав девушке отдышаться, Ванда снова взяла её за волосы, откинула голову назад и властно, уверенно и безжалостно объявила, словно загоняя гвозди в мозг партнёрши:
«Слушай меня внимательно, девочка. Всю эту чушь об Ином мире из головы выброси – это всё твои галлюцинации и поповские сказки для взрослых. А даже если и нет, то в нашем мире есть то, чего в мире Ином нет и никогда не будет. Поэтому люди так отчаянно и цепляются за эту жизнь… за исключением совсем уж безвыходных ситуаций»
«Да уж» - усмехнулась (насколько это было возможно) Ася. «Такого там точно нет…»
А Ванда хищно-безжалостно пообещала: «За твою идиотскую просьбу я сейчас с тебя три шкуры спущу – благо умею. Четыре года надзирательницей женских лагерей – Лихтенбург, Равенсбрюк и Аушвиц – это тебе не за прилавком в скобяной лавке…»
Сделала многозначительную паузу – и продолжила: «Так твои спину, бёдра и задницу разрисую, что куда там Рембрандту. Ты от дикой боли умирать и сходить с ума будешь – но будешь так наслаждаться каждым ударом, что когда следы сойдут, сама ко мне придёшь, встанешь на колени и попросишь повторить…»
Ася спокойно и уверенно кивнула: «Буду. И попрошу…». Затем вздохнула – и добавила: «Я ещё когда ты меня привязала, хотела тебя попросить меня очень сильно выпороть. По всему телу – до отключки. И потом так пороть – чем чаще, тем лучше… и вообще всяко истязать…»
Со стороны это звучало даже не дико, а просто чудовищно – но для девушки, которая незадолго до этого плотно сидела на энергиях Смерти, такая просьба была совершенно естественной.
Ванда рассмеялась: «Тогда терпи, подруга…». И приступила к порке.
Она влепила Асе почти полтораста ударов плетью – как и обещала, по спине, бокам (по грудной клетке, захлёстом), внутренней и внешней поверхности бёдер. Ася на удивление долго держалась, но потом всё же закричала. И всё оставшееся время порки орала так, как будто с неё живьём сдирали кожу… что в некотором роде соответствовало действительности.
Когда Ванда закончила, девушка, как ни странно, была в сознании – хотя было видно, что её основательно штормило. СС-Хельферин аккуратно, нежно, ласково и заботливо втёрла лечебную мазь в иссечённое – оно превратилось в одну сплошную рану – тело Аси, после чего сделала ей укол сильнейшего армейского стимулятора, чтобы привести её в чувство.
Сразу же после того, как она отвязала девушку, Ася опустилась перед ней на колени, расцеловала руки, обняла её ноги, прижалась к ней и благодарно прошептала: «Спасибо тебе огромное. Если бы ты меня не приласкала, а потом не выпорола… больно очень – я чуть не умерла и с ума не сошла, я бы точно такого бы наворотила…»
Ванда погладила её по голове: «Иди ложись в кровать, чудо морское… На спину ложись и раздвигай ноги пошире. Мазь - анальгетик почти мгновенного действия, так что больно тебе не будет…»
И добавила: «Только за прутья спинки руками возьмись – привязывать тебя больше не стоит…»
Ася повиновалась. Ванда по-армейски быстро (теоретически она была медсестрой в ваффен-СС) разделась догола и легла в ноги к партнёрше. После чего приступила к оральным ласкам половых органов девушки.
На этот раз ей пришлось стараться существенно дольше, однако в конце концов Ася всё же кончила – хотя далеко не так громко, сильно, ярко и эффектно, как в первый раз.
Ванда обняла её (женщине после оргазма объятья просто необходимы) и долго и нежно гладила по голове, спине, ягодицам, бёдрам. Затем ласково и заботливо – но уверенно и даже несколько жёстко прошептала на изящное розовое ушко:
«Сейчас ты оденешься и тебя отвезут в расположение Абвергруппы 107 – это наш партнёр по афере тысячелетия. Там тебе оформят проездные документы и отправят в Берлин. Ты немного передохнёшь с дороги – и сразу отправишься в самый элитный бордель Берлина. Поселишься – и сразу же выйдешь на работу…»
Ася удивлённо посмотрела на неё. Ванда объяснила:
«По понятным причинам, ты крепко подсела на энергии Смерти. Хуже того, у тебя произошла мощная эротизация Смерти. Если тебя с этих энергий не снять – и не избавить тебя от эротизации Смерти - то закончится это очень и очень плохо. И не только для тебя…»
Глубоко вздохнула – и продолжила: «А снять и избавить можно только заменой. У тебя должно быть много секса… даже очень много секса – и много боли…»
Девушка задумчиво протянула: «Насчёт борделя у меня мелькнула идея – даже у оврага всё эротикой просто пропитано… а здесь вообще на этой почве крышу сносит…»
И тут же удивилась: «Но я же так разрисована сейчас – кому я такая нужна в борделе?»
«Всем и каждому» - безапелляционно заявила Ванда. «Если тебя грамотно подать – а в этом фрау Ульрих равных нет – то от рисунков на твоём теле у мужиков просто крышу снесёт. Проверено – и не единожды…»
Глубоко вздохнула – и уверенно продолжила: «Поэтому ты едва успеешь перевести дух – и здравствуй, новый клиент. А это именно то, что тебе сейчас нужно… и будет нужно ещё какое-то время…»
Ася задумалась, затем кивнула: «Пожалуй». Ванда продолжала:
«Как только следы исчезнут – думаю, это произойдёт через неделю или около того – я снова тебя выпорю. Так, как только что – или даже сильнее. И так будет продолжаться, пока ты не избавишься от гадости, которую подцепила»
«Так будет продолжаться очень долго» - уверенно заявила девушка. «Насчёт борделя не знаю – думаю, что это всё-таки для меня что-то вроде психотерапии, поэтому ненадолго – а в боль я влюбилась всерьёз и надолго…»
«Это очень хорошо, моя девочка» - улыбнулась Ванда. Нежно поцеловала Асю, поднялась с кровати, быстро оделась – и приказала: «Одевайся и жди меня. Я передам тебя тому, кто отвезёт тебя в Абвергруппу»
