Согласно преданию, Видя мучения святого Виктора, некая христианка Стефанида открыто исповедала свою веру и была казнена жуткой казнью: её (якобы) ее привязали к двум согнутым пальмам, которые, распрямившись, разорвали её.
В реальности, как сказал бы товарищ Сталин, «не так всё было… совсем не так». Нет, казни и истязания были самые что не на есть именно те и применялись к одному и тому же существу… только совсем-не-человеческой природы и условно-женского пола.
Условно-женского потому, что Лилит (она же Баронесса, она же Элина), по слухам, может принимать любой облик – хоть женский, хоть мужской. Ей действительно ломали и выдергивали из суставов пальцы рук; действительно помещали в раскалённую печь, действительно пытались отравить разной гадостью; действительно опускали в котёл с кипятком (масло было бы чудовищно дорогим удовольствием); действительно пытались выколоть глаза (с тем же успехом можно было попытаться пробить глаз из твёрдого стекла) … ну, и кожу сдирали, конечно. Обезглавливать пытались тоже… о чём палачи горько жалели.
Только в разных местах, в разное время и с одинаковым результатом – почти поголовным обращением в христианство (ибо ни одна из этих попыток не причинила Лилит ни малейшего вреда). Не причинили и деревья (то ли ивы, то ли тополя) которыми её пытались разорвать – она их вырвала с корнями.
Святого мученика Виктора Дамасского никогда не существовало ни в Дамаске, ни где бы то ни было… однако мыслеформа была – и нужно было осуществить её реинкарнацию.
Поэтому Алевтина предоставила нам аж четыре Виктории, которым Шарлотта переломала пальцы (просто руками), предварительно накормив какой-то жуткой гадостью. Затем их ослепили (как именно, я решил не спрашивать) … и казнили одним из вышеперечисленных способов.
Одну сожгли (разумеется, заживо) в печи крематория Объекта Харон; другую сварили в котле с кипящим маслом (кто оплатил это удовольствие, я так и не узнал); с третьей содрали кожу… ну, а четвёртую обезглавили ликторской секирой (для разнообразия).