![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Серийник словно прочитал мои мысли, ибо я как раз хотел дать ему небольшой - на самом деле, очень большой – совет. Впрочем, так даже лучше… гораздо лучше.
Я – не сомневаюсь, что совершенно неожиданно для Григория – осведомился:
«Тебе что-нибудь говорит имя Ирма Грезе?»
Он наморщил лоб, задумался, затем осторожно ответил вопросом на вопрос:
«Это та надзирательница концлагерей, которую после войны повесил самый известный британский палач… как его…»
«Альберт Пирпойнт» - ответил я. «Ирма Грезе была повешена 13 декабря 1945 года в тюрьме Хамельн в одноимённом городе. Она стала таким же символом жестокости надзирательниц концлагерей СС, как доктор Менгеле – символом преступных экспериментах на людях медиков Третьего рейха…»
Было совершенно очевидно, что Григорий Раевский пока что совершенно не понимает, какое отношение это имеет к его экзистенциальному вопросу.
Я продолжил: «На самом деле, Ирма была далеко не самой жестокой среди надзирательниц – она даже никого не убила… по крайней мере, это не доказано. Просто нужен был символ – и её выбрали на эту роль… тем более, что она всегда хотела быть кинозвездой…»
С Йозефом Менгеле была похожая история… но в чём-то обратная – его реальные преступления были куда как страшнее, чем те, которые ему приписывали.
Я спокойно продолжил: «То, что она якобы участвовала в селекции в Аушвице – чушь собачья, ибо эту работу могли выполнять только медики, а она даже среднюю школу не закончила…
Остальные обвинения в её адрес были столь же обоснованными, что не помешало британскому военному суду вынести смертный приговор. Как и многим и многим «военным преступникам», пока решительное вмешательство сенатора Джозефа Маккарти (того самого) не положило конец этому беспределу победителей.
Я бесстрастно продолжал: «Имя Ирмы Грезе ещё до выхода на экран фильма об Альберте Пирпойнте было известно миллионам… собственно, любому, мало-мальски интересующемуся историей Третьего рейха и Второй мировой войны…»
Сделал театральную – в стиле Рейнгарда Гейдриха – паузу, и продолжил:
«А вот имя Ванды Бергманн неизвестно никому, кроме очень узкого круга историков, которые изучают женские концлагеря СС. Хотя Ванда…»
Моя не-очень-понятно кто – я считаю, что просто хорошая знакомая, а вот у неё на этот счёт явно иное мнение.
«… четыре года была неофициальным палачом сначала Лихтенбурга, а затем Равенсбрюка. Убила… точнее, забила плетью, почти вдвое больше, чем ты…»
Восемьдесят шесть женщин, если быть совсем точным.
Кажется, Григорий Константинович начал что-то понимать. Я продолжил:
«В августе 1941 года Erstaufseherin Ванда Бергманн совершенно неожиданно для всех покинула Равенсбрюк и поступила на службу в качестве зондерфюрерин – прикомандированного гражданского специалиста – совершенно секретного подразделения СС. Известного как Зондеркоманда К очень узкому кругу лиц…»
Причём исключительно не-совсем-людей.
«… и почти немедленно занялась в высшей степени увлекательным делом. Отстрелом волколаков – милых зверушек-оборотней под два метра длиной, полтора в холке, огненной пастью, акульими зубами… всё как полагается…»
«Серебряными пулями?» - усмехнулся серийник. Усмехнулся, дабы скрыть не просто страх, а самый настоящий ужас. Ибо, будучи совсем неглупым, уже понял, что это не сказки – и какой совет он сейчас получит.
Я кивнул: «9х19 Парабеллум с пулями из самородного серебра. Оружие – Браунинг Hi-Power… впрочем, любой ствол подойдёт. Ибо серебро действует на этих зверушек как цианид калия на обыкновенных волков…»
«Правильно ли я понимаю» - обречённым тоном осведомился Григорий Раевский, «что Зондеркоманда К существует до сих пор… и по-прежнему отстреливает волколаков серебряными пулями?»
«Закрывает ворота в Ад» - поправил я его. И объяснил совершенно ошарашенному серийнику: «Волколаки охраняли ворота в Ад, семь из которых были закрыты при непосредственном участии Ванды Бергманн…»
«Впечатляющая епитимья» - с уважением констатировал серийник.
В комнату даже не вошла, а вплыла Магдалена Эва-Мария Эмилия ван Хоорн (она это умела, когда считала нужным). Вполне возможно, действительно самая опасная женщина на нашей планете.
К её некоторому удивлению, я ей не дал и рта раскрыть. Вежливо попросив:
«Будь добра, соедини меня с Орлеанской Девой – ты же ведь носишь с собой спутниковый телефон?»
Магда кивнула – ибо по работе ей постоянно приходилось связываться с местами, где сотовая связь отсутствует категорически. Григория никак не отреагировал на мою просьбу – явно счёл это прозвищем современной любительницы средневековой истории.
Магдалена ван Хоорн несколько недоумённо пожала плечами, но просьбу мою выполнила. Когда Жанна д’Арк ответила, я взял у Магды телефон сети Иридиум (покрывает 100% поверхности земли), положил на стол и включил динамик.
«Здравствуйте, Жанна» - в высшей степени уважительно произнёс я. Ибо, хотя Орлеанская Дева, ИМХО, католической святой не была ни разу, её мужество на поле боя заслуживало глубочайшего уважения и восхищения.
«Здравствуйте, Артур Михайлович» - ответила Жанна д’Арк. И неожиданно для меня добавила: «Наслышана… хотя Вы и не совсем по этой части, уверена, что под Орлеаном Вы бы не затерялись…»
И уж совсем неожиданно констатировала: «Вы из тех, кто первым влезет в самое пекло, а потом вылезет без единой царапины. Мне здесь такие люди очень нужны… жаль, что это невозможно…»
Её русский был хотя и правильным, но всё же каким-то неестественным.
«Могу подкинуть замену… в некотором роде» - усмехнулся я. «Собственно, поэтому и осмелился Вас побеспокоить…»
«Вот как?» - совершенно искренне удивилась Жанна. Я объяснил:
«Одному моему знакомому срочно нужна епитимья в стиле Ванды Бергманн…»
Они не были знакомы, но Жанна – в силу специфики своей деятельности – была в курсе даже мелких деталей Операции Карфаген. И потому спокойно ответила:
«Присылайте. Волколаков не обещаю – но прочей дряни достаточно вполне…»
И отключилась. Я вздохнул, вернул телефон Магде и отдал боевой приказ:
«Пусть пройдёт физическое и пси-тестирование… ну, и владение оружием… результаты Жанне немедленно». Магда кивнула. Я продолжил:
«Потом сделаешь ему новые документы – и чартером к Орлеанской Деве…»
Она снова кивнула и махнула рукой серийнику: «Проше следовать за мной…»
Григорий ожидаемо спросил: «Вы сохранили мне жизнь… почему?»
Я пожал плечами: «Потому что уверен, что живым ты будешь более полезен»
«Оперативная целесообразность?» - усмехнулся серийник. Я кивнул.
Менее, чем через минуту после того, как за ними закрылась дверь, мне позвонил граф Вальтер фон Шёнинг. И осведомился:
«Я слышал, ты хочешь узнать, что на самом деле происходило во Время Огня?»
