![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Дублин, Ирландия
Колокольцев сдал Анну с рук на руки Лиаму О’Грэди и уже хотел бы ретироваться, но девушка вопросительно посмотрела на него. Он ничего не понял – и потому ответил ей столь же (если не более) вопросительным взглядом.
Она бесстрастно объяснила:
«Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Чтобы ты меня продал в бордель… я знаю, что в этой стране и мамы, и отцы дочерей в публичный дом продают… а после Хрустальной ночи ты мне как приёмный отец…»
На самом деле, не только в этой стране… но в небогатой Ирландии (в которой, как ни странно, проституция была развита весьма) у родителей – особенно в сельской местности – иногда действительно не было иного выхода, чтобы элементарно прокормить дочь.
Поэтому они дожидались, когда она подрастёт до приемлемого возраста (который каждая семья определяла по-разному) … и продавали дочь в бордель. Обычно девушки относились к этому с пониманием и смирением – и весьма неплохо работали и зарабатывали… но иногда упирались.
Пары недель (месяца максимум) в ближайшем приюте Магдалины обычно хватало, чтобы девушка меняла своё мнение на прямо противоположное – и покорно отправлялась в ближайший бордель. Работать.
Лиам покачал головой: «Только после твоей первой смены. Ты получишь сорок процентов дохода - у меня очень хорошо платят – бордель столько же и твой… приёмный отец двадцать. Потом можешь отчислять ему от твоих сорока процентов сколько угодно… это уже ваши дела…»
«Двадцать процентов» - бесстрастно объявила Анна. «Он будет получать двадцать процентов от моего дохода…».
Колокольцев хотел было пресечь это безобразие прямо здесь и сейчас, но посмотрел на свою типа приёмную дочь и понял, что делать этого категорически не следует. Ибо это было частью жизненно необходимой ей психотерапии. И потому просто откланялся.
Мафиози не предложил Анне сесть (по неписаному протоколу, она должна была отвечать на вопросы стоя), сам удобно устроился в кресле и задал экзистенциальный вопрос: «Зачем тебе всё это?»
Ответ его совершенно ошарашил – он даже временно потерял дар речи. Ибо Анна бесстрастно ответила вопросом на вопрос: «Ты знаешь, кто такие анахореты?»
Он знал, конечно – ибо был на удивление ревностным католиком, а больше всего анахоретов (и анахореток – последних было вчетверо больше, чем мужчин), было как раз на Британских островах.
Но был настолько ошеломлён вопросом Анны (не имевшим вообще никакого отношения ни к ней, ни к борделям, ни сексу, ни вообще к ХХ веку), что язык его просто не слушался. Не слушался потому, что очень трудно было бы найти что-либо более далёкое от всего вышеперечисленного, чем анахореты.
Анахоретство – крайняя, радикальная и экстремальная форма отшельничества (ухода из мира); анахореты давали обет провести всю свою жизнь не просто в одном месте территориально, но, по сути, в одиночной тюремной камере (к которой сами себя приговаривали – к пожизненному без права на УДО).
Как правило, камера анахорета находилась в пристройке к храму – католическому или православному (протестантов-анахоретов не существовало в природе). Обычно в камере анахорета (дверь которой была опечатана лично епископом, если отшельника не замуровывали) было три окна.
Одно для передачи пищи; одно для участия в Святой Мессе (для принятия Святого Причастия) и одно для исповеди священнику. Известная анахоретка XIV века Кристина Карпентер пошла ещё дальше - все её окна были зарешечены.
В кельях-камерах буддистских и даосских анахоретов было только одно окошко – для приёма пищи. У некоторых христианских анахоретов (например, у Евы Уилтон) тоже было только одно.
Обычно анахореты посвящали всё своё время размышлениям, медитациям и молитвам. Однако давали и духовные советы… а некоторые даже оставили после себя духовные сочинения.
Одной такой анахореткой была знаменитая Юлиана Норвичская; её Откровения божественной любви является самым ранним (XIV век) произведением на английском языке, автором которого является женщина... и единственным, написанным англичанкой-анахореткой.
Убедившись, что ответа не последует, Анна бесстрастно продолжила:
«В отличие от просто отшельников, анахореты проходили особый обряд посвящения. По форме похоронный обряд; после этих «похорон заживо» - собственно, анахорета, по сути, хоронили в опечатанной епископом келье, анахорет считался «умершим для мира» и «воскресшим для жизни в Боге» … так что в известном смысле это было повторение пути Спасителя…»
К Лиаму О’Грэди внезапно вернулся дар речи: «Я знаю, кто такие анахореты… Юлианой Норвичской мне в школе монахини все уши прожужжали… но какое отношение это имеет к тебе, борделю и вообще сексу?»
Анна Дойл спокойно и уверенно ответила: «Самое прямое». И объяснила:
«После всего произошедшего я умерла. Я живой мертвец… меня больше нет. Просто нет…». Лиам был очень умным и проницательным человеком (иначе просто не выжил бы, не говоря о том, чтобы закончить Оксфорд – причём с дипломом психолога – и стать боссом всех боссов ирландской мафии).
Он изумлённо покачал головой: «Ты хочешь официально… явно умереть как Анна-Дойл-агент-SOE и возродиться к совершенно новой жизни… шлюхой? Элитной проституткой?»
Она кивнула, кусая губы.
«А потом умереть как шлюха и возродиться к новой-старой жизни как Анна-Дойл-агент-SOE?». Она снова кивнула. «И так…» - от изумления он запнулся.
«… столько раз, сколько будет нужно – когда мне будет нужно…» - спокойно ответила она. И продолжила:
«Тебе очень трудно будет понять моё детство… еврейка в Германии, гонения… в тридцать третьем мне было всего семь лет… Хрустальная ночь в двенадцать… я полчаса, не отрываясь, смотрела в глаза кошмарной смерти…»
Лиам О’Грэди кивнул: «Ты не можешь не мстить…». Она кивнула – и продолжила: «Я очень сильная… очень, но хронологический возраст не во всём можно преодолеть…». Глубоко вздохнула – и резюмировала:
«Такая фальшь-смерть и воскресение для меня единственный выход, иначе…»
Он снова кивнул: «Я понял». И задал естественный вопрос: «Ты в курсе, что могут быть последствия?». Она покачала головой: «Я бесплодна – и у меня иммунитет ко всем болезням. Вообще ко всем…»
«Это как?» - изумился главный мафиози Ирландии. Она покачала головой:
«Тебе этого лучше не знать…». Он внимательно посмотрел на неё и кивнул.
Вздохнул - и задал естественный вопрос: «Может, тебя просто высечь кнутом… основательно? Я хорошо знаком с историей флагелляции в женских католических монастырях - там поркой ещё и не такие психические недуги вылечивали…»
Анна Дойл снова покачала головой: «Не сработает. Я думала об этом… но просто знаю, что мне нужен будет как минимум полный набор УПК Святой Инквизиции. Порка, дыба, страппадо, пытка питьём, пытка огнём…»
Лиам О’Грэди снова вздохнул: «… а после такого ты почти наверняка не сможешь вернуться в SOE. И не сможешь мстить…». Она кивнула.
