Хануссен

Эрик Ян Хануссен был совсем даже не Хануссеном. И вовсе не датчанином, а самым что ни на есть настоящим евреем. И если первое было обычным делом для «артистов оригинального жанра», то второе не лезло вообще ни в какие ворота. Ибо впоследствии Хануссен стал… личным евреем фюрера. Адольфа Гитлера.

Хануссен (на самом деле, Гершель Штайншнайдер – ни много ни мало), родился в Вене 2 июня 1889 года – всего на полтора месяца после Адольфа Гитлера. И потому, как и фюрер, был австрийцем.

Он вырос в бедной артистической семье, много гастролировавшей по Австрии и Италии. Его мать, певица Антония-Джулия Конн, умерла, когда ему было десять лет. Его отец Зигфрид, актер и (по совместительству) смотритель синагоги, вскоре женился на вдове с двумя детьми.

Через три года «семья и школа» предсказуемо настолько достали талантливого и амбициозного подростка, что он бросил школу и ушёл из дома. После чего не менее предсказуемо двинул в креативный криминал (шантаж, вымогательство, мошенничество и всё такое прочее) и (несколько менее предсказуемо) в скандальную журналистику.

Богатства не стяжал, но вот в индивидуальной и массовой психологии поднаторел изрядно. Что впоследствии сильно ему помогло.

Интерпретация дальнейшей биографии Штайншнайдера/Хануссена определяется тем, верит ли его биограф в существование ясновидения и прочих сверхъестественных способностей. Биографы из СД заняли нейтральную позицию, поэтому изложили обе интерпретации везде, где это было возможно.

По версии «скептиков», жизнь Гершеля радикально изменилась к лучшему, когда он «втёрся в доверие» к мошеннику-ясновидящему, разоблачил его трюки, но впоследствии ими же воспользовался. По версии «верующих», оставшийся безымянным (по крайней мере, для СД – службы безопасности рейхсфюрера СС), ясновидящий был, скажем так, не совсем мошенником.

Иными словами, обладал достаточными паранормальными способностями для того, чтобы и (хотя и не всегда – возможно даже, что далеко не всегда) честно зарабатывать свой гонорар, и распознать аналогичные способности в тогда ещё совсем юном Гершеле.

После чего помог ему развить оные (безвозмездно или возмездно – о том история умалчивает), а затем отпустил в «свободное плавание». Которое, правда, задалось далеко не сразу – Гершелю пришлось работать и наездником, и акробатом, и даже певцом-баритоном, и выступать с «классическими» фокусами.

И даже заниматься самым натуральным мошенничеством (благо опыт уже имелся – и, похоже, немалый). Так, например, в течение некоторого времени Гершель держал аттракцион с «первой в мире электрической цепной каруселью», которую на самом деле приводили в движение… спрятанные внутри дети.

Благодаря своему наставнику, Гершель долгое время вращался в среде фокусников, гипнотизёров и артистов варьете, работавших в многочисленных балаганах и цирках. Что дало ему бесценный опыт «работы на публику».

Когда началась Великая война, Гершеля призвали в действующую австрийскую армию и отправили на Западный фронт. От гарантированной гибели (такие персонажи в окопах долго не живут) его спас неожиданно проснувшийся дар… лозоходства (биолокации).

Проще говоря, Гершель Штайншнайдер мог практически безошибочно (с помощью лозы, специальной рамки, маятника и т.д.) находить скрытые под землёй источники воды – бесценный дар для служб обеспечения действующей армии. Поэтому к передовой его, естественно, и близко не подпускали. Что и позволило ему пережить всю войну в сравнительной безопасности.

А вот практически сразу после окончания оной он едва не погиб. Попав в госпиталь по неизвестной причине, Гершель оказался в больничной палате один-на-один с фронтовиком, у которого фундаментально поехала крыша.

Настолько фундаментально, что тот… вытащил из своего вещмешка боевую осколочную гранату Model 17 Stielhandgranate. С явным намерением отправить и себя, и всех прочих обитателей палаты в (неизвестно насколько) лучший мир.

Повинуясь интуиции, Гершель… загипнотизировал слетевшего с катушек фронтовика, погрузив его в глубокий сон. После чего отобрал гранату и, таким образом, стал самым настоящим героем.

Что, правда, в послевоенной жизни ему не сильно помогло. Ибо довольно долго он был вынужден довольствоваться мизерными заработками, выступая в берлинских кафе в качестве фокусника, гипнотизёра, телепата и так далее.

Прорыв вверх в карьере Гершеля произошёл только в 1924 году, когда он получил приглашение на гастроли в США. Именно там он и взял себе сценический псевдоним «Эрик Ян Хануссен» и стал представляться датчанином.

Как и в случае с Адольфом Гитлером, во всегерманскую знаменитость теперь уже Хануссена превратил судебный процесс. Только не в Мюнхене, а в Литомержице, и не политический, а уголовный – Хануссена обвинили в мошенничестве.

Процесс, продлившийся несколько месяцев и привлёкший внимание к себе даже за океаном, закончился для авантюриста оправдательным приговором (он абсолютно точно определил содержимое карманов судьи) и стал ещё одной ступенью к его славе.

Которая открыла в нём ещё один талант – предпринимателя. Он стал весьма успешным торговцем (оккультными, точнее, псевдо-оккультными предметами), и издателем (он владел несколькими печатными изданиями, а его «Цветной еженедельник Хануссена» быстро стал самым высокотиражным изданием германской столицы).

Не гнушался он и ростовщичеством, обильно кредитуя нуждавшихся в деньгах «сильных мира сего» (что случалось и случается сплошь и рядом). Однако продолжал выступать с публичными сеансами - его представления в знаменитом берлинском варьете «Скала» проходили при полном аншлаге дважды в день.

В конечном итоге он стал настолько богат, что смог приобрести себе яхту класса люкс и здание в Берлине, которое он превратил в «Дворец оккультизма», реализовав свою давнишнюю мечту.

Аппетит приходит во время еды (большой аппетит – во время большой еды), поэтому неудивительно, что Хануссен решил всерьёз заняться политикой. А поскольку он действительно обладал определёнными способностями ясновидения (предсказания будущего), то неудивительно, что он решил сделать ставку на национал-социалистов – несмотря на всё своё еврейство.

Он решил, что «деньги решают всё» - и начал обильно финансировать и НСДАП в целом, и отдельных нацистских бонз. И вроде бы даже получил немалые дивиденды – глава нацистских штурмовиков в Берлине обергруппенфюрер СА граф Вольф-Генрих фон Хелльдорф даже предоставил Хануссену отряд СА для разгрома заведения его главного конкурента, владельца «Романского кафе».

Фон Хелльдорф был организатором первого в Германии нацистского еврейского погрома 12 сентября 1931 года, что (вроде бы) подтверждало убеждение Хануссена в том, что здесь деньги решают, кто еврей, а кто нет.

Впрочем, у Хануссена были не только деньги. Ещё в марте 1932 года он опубликовал политическое предсказание, согласно которому менее чем через год Адольф Гитлер станет канцлером Германии. Что оказалось весьма кстати – в то время НСДАП (и лично Адольф Гитлер) остро нуждались в таком громком пиаре.

Однако Хануссен на этом не остановился. 26 января 1933 года он сделал ещё одно громкое предсказание – что ровно через месяц рейхстаг будет охвачен пламенем…

На самом деле для этого предсказания не нужно было иметь дара ясновидения (был он у Хануссена или нет – совершенно непонятно). Вполне хватило бы фактов, логики и здравого смысла в области германской политики того времени.

А вот в его способностях гипнотизёра, причём гипнотизёра выдающегося, ни малейших сомнений ни у кого не было. А у посвящённых почти не было сомнений и в том, что именно талант гипнотизёра – вкупе с наличием мощных средств влияния на общественное мнение (собственная типография, периодические издания, раскрученный имидж ясновидца) – в конечном итоге и привели к тому, что «ясновидца» заказал рейхсфюрер СС. Начальник Охранных отрядов НСДАП.

Ни Адольф Гитлер, ни другие нацистские бонзы не скрывали, что их конечная политическая цель состоит в уничтожении Веймарской республики и в последующем установлении национал-социалистической диктатуры.

Ибо, по их мнению, только так они могли достичь своих стратегических целей – спасение Германии и Европы от уничтожения большевистскими ордами; возвращение территорий, отторгнутых «версальскими бандитами»; возвращение Германии статуса великой мировой державы; и, самое главное, обеспечение продовольственной и сырьевой независимости страны (чтобы НИКОГДА не повторились ужасы блокады 1914-19 годов, которая унесла МИЛЛИОН жизней).

Им было совершенно очевидно, что для этого одного лишь рейхсканцлерства Адольфа Гитлера было совершенно недостаточно. Ибо республиканские правительства в то время были самыми настоящими «кувырк-коллегиями», поскольку менялись с калейдоскопической быстротой.

Искушённые в этих вопросах политологи (отечественные и зарубежные) давали Адольфу Гитлеру не более трёх месяцев (в лучшем случае) на посту рейхсканцлера. В худшем же он должен был лишиться своего поста уже после следующих общенациональных выборов в рейхстаг, которые должны были состояться уже 5 марта.

Поэтому минимум за неделю до этой даты необходимо было создать предлог, который вынудил бы рейхспрезидента Гинденбурга ввести чрезвычайное положение (хотя бы де-факто).

Причём предлог бескровный – после провала «пивного путча» в ноябре 1923 года Гитлер был категорически против любого кровопролития в политических целях (по крайней мере, громкого кровопролития).

Поджог рейхстага был просто идеальным предлогом, благо в пироманьяках недостатка не было нигде. А уж в Германии времён к тому времени ещё далеко не закончившейся Великой депрессии и подавно.

На роль поджигателя был предсказуемо выбран некий Маринус ван дер Люббе. Известный пироманьяк (и вообще псих каких поискать), коммунист, гомосексуалист… в общем, просто идеальный исполнитель.

Которому, однако, нужно было грамотно нашептать на ушко нужные слова. Кто будет нашёптывать, было ясно сразу – лучший гипнотизёр Европы (а то и мира) Эрик Ян Хануссен. Где нашептать тоже было ясно – на борту его роскошной яхты, где регулярно устраивались феерические гомосексуальные вечеринки.

По наиболее распространённой версии, блистательная идея поджога рейхстага пришла в голову всегерманскому руководителю штурмовиков (формально начальнику штаба СА) Эрнсту Рёму и его едва ли не ближайшему сподвижнику командиру берлинских штурмовых отрядов СА Вольфу-Генриху фон Хелльдорфу.

Ни Гитлер, ни другие руководители НСДАП были, разумеется, ни сном, ни духом, иначе пресекли бы эти поползновения ещё на этапе их озвучивания. Только эта парочка была достаточно отмороженной на всю голову, чтобы организовать такое. И были в близких отношениях с Хануссеном, который к тому времени достаточно «потерял берега» для того, чтобы ввязаться в такую авантюру.

А авантюра была действительно лихой даже по нехилым меркам штурмовиков СА. Ибо Хануссен не только загипнотизировал Маринуса и не только стёр из его памяти все воспоминания о сеансе гипноза (что для опытного гипнотизёра проще парёной репы даже без использования химикатов).

Не только за месяц до того объявил о грядущем поджоге рейхстага на спиритическом сеансе (прекрасно понимая, что уже на следующий день об этом будет судачить весь Берлин – и не только Берлин), но и уже 8 февраля в одном из своих изданий (самых читаемых в немецкой столице) весьма прозрачно предсказал поджог рейхстага… коммунистами и социал-демократами.

Создав тем самым просто идеальный психологический фон для подписания рейхспрезидентом Гинденбургом уже на следующий день после пожара в рейхстаге «Закона о защите народа и государства».

Который стал первым – и важнейшим – этапом государственного переворота, завершившегося только что принятие парламентом Германии и подписанием рейхспрезидентом Гинденбургом «Закона о чрезвычайных полномочиях».

Закон теперь уже де-юре ликвидировал (надо отметить, весьма ненавидимую ширнармассами по причине полной недееспособности) Веймарскую республику и превратил Германию в национал-социалистическое тоталитарное государство. В Фюрерштааат – государство фюрера.

Понятно (странно, что сам «ясновидящий» этого не понимал), что оставлять в живых такого опасного даже не свидетеля, а соучастника без преувеличения «преступления века» ни Рём, ни Хелльдорф позволить себе не могли. Тем более, что на горизонте уже маячил Лейпцигский процесс по делу о поджоге рейхстага, а нацисты до сих пор не контролировали ни суд, ни прокуратуру.

В этой стройной версии имелась лишь одна (зато какая!) прореха. Если всё было так, как представлялось Колокольцеву, ликвидировать «ясновидца» должны были Рём и Хелльдорф (точнее, их особо доверенные лица).

А никак не люди Гиммлера, который был прямым конкурентом Рёма в войне силовых структур (хотя СС формально входили в состав СА, де-факто это уже была совершенно самостоятельная и независимая организация).

И потому для Рёма признаться рейхсфюреру в организации поджога рейхстага (а без этого признания Гиммлер не пойдёт на организацию заказного убийства) однозначно означало совершить как минимум политическое самоубийство.

А, скорее всего, и не только политическое – ибо признаться Гиммлеру это всё равно, что признаться фюреру (ибо первый является руководителем службы охраны второго). А фюрер такого не простит точно…

Поэтому гораздо более реальной была совершенно иная – и гораздо более конспирологическая – версия. Ибо Эрик Ян Хануссен незаметно приобрёл в НСДАП – и особенно в СА – едва ли не необъятную теневую власть…

Хануссен фактически содержал практически всё руководство штурмовых отрядов, ибо денег у него было не просто много – а очень много. И регулярно предоставлял и другие важные для них услуги - проводил на своей яхте просто феерические гомосексуальные вечеринки.

Начальник штаба (фюрер) СА был закоренелым гомосексуалистом. А поскольку любой человек (тем более такой, мягко говоря, девиант) чувствует себя комфортно только среди себе подобных, совершенно неудивительно, что бравый капитан рейхсвера в отставке кружил себя сплошь отъявленными гомосеками.

Что, вообще говоря, в НСДАП (просто помешанной на традиционной морали и нравственности) было совершенно недопустимо. Однако несмотря на то, что доказательств «нетрадиционной сексуальной ориентации» Рёма и его окружения было выше крыши, Гитлер не рисковал ссориться с «коричневым генералом» по такому… не особо существенному поводу.

Ибо у Рёма имелся потенциально убийственный аргумент – трёхмиллионная (!!) армия хорошо вооружённых (и отмороженных) штурмовиков. Для сравнения – вооружённые силы Германии в то время насчитывали всего сто тысяч человек (таковы были условия «версальских бандитов»). В тридцать (!!) раз меньше.

Помещения яхты Хануссена были предсказуемо оборудованы средствами фото- и киносъемки… в результате компромата на руководство СА у «ясновидца» было выше даже не крыши. А Эйфелевой башни.

Но это были ещё цветочки. Ягодки состояли в том, что Хануссен поставил себе цель поставить – с помощью гипноза и прочих технологий пси- манипулирования – под свой постоянный контроль всё руководство штурмовых отрядов СА.

Полный отморозок во главе трёхмиллионной армии отъявленных головорезов. Есть от чего перепугаться – и сильно. До икоты перепугаться…

Но и это было ещё не всё. Публично заявив в марте 1932 года, что менее, чем через год Адольф Гитлер станет рейхсканцлером, Хануссен оказал неоценимую психологическую поддержку и НСДАП, и лично её фюреру.

Ибо в то время и Гитлер, и его партия находились в, мягко говоря, сложном положении. И не только в политическом, но и в финансовом. Поэтому предоставленные Хануссеном нацистской партии финансовые средства оказались в этот трудный для НСДАП момент как нельзя кстати... как и его заявление.

Мало кому было известно, насколько подавляющее большинство и элит, и ширнармасс Германии верили в ясновидение вообще и в сновидение Хануссена, в частности. И насколько в него верил рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург.

Поэтому слухи о том, что (на самом деле, весьма прагматичный Гитлер) был всерьёз намерен сделать Хануссена – несмотря на всё еврейство последнего -своим если не ближайшим, то весьма влиятельным помощником как в вопросах пропаганды, так и финансов, и политики… были, возможно, не слухами…

Учитывая психологические особенности фюрера – весьма экзальтированной личности и потому весьма уязвимой для психологических воздействий профессионального гипнотизёра, особенно столь могучего, как Хануссен, возникла вполне реальная опасность, что во главе и НСДАП, и Фюрерштаата де-факто встанет отморозок… и вообще еврей.

Этого допустить было никак нельзя…  поэтому рейхсфюрер Охранных отрядов НСДАП выполнил свои служебные обязанности по защите фюрера, партии – и теперь уже и государства.

По одной из версий, 24 марта 1933 года к Хануссену подошёл очень хорошо одетый киллер СС (такие существовали уже тогда), отрекомендовался богатым предпринимателем и попросил его проехать с ним к его влиятельным друзьям, которые хотят услышать предсказания великого пророка.

Когда Эрик Ян сел в машину киллера, тот сразу же усыпил его хлороформом. Затем отвёз его за пару десятков километров от Берлина, в лесной массив близ Цоссена и банально задушил верёвкой – чисто из соображений удобства.

После чего просто выбросил тело из машины (было решено, что нужно преподать наглядный урок другим гипнотизёрам и оккультистам, поэтому тело должно было быть найдено). Тело и было найдено – две недели спустя, местным жителем.

Опознание и похороны прошли тихо, без огласки…, впрочем, к тому времени всем было уже сильно не до Эрика Яна Хануссена.

Ибо в Германии начиналась новая эпоха. Эпоха Третьего рейха…

Бернхард Штемпфле

Бернхард Штемпфле родился в Мюнхене 17 апреля 1882 года. Классический Овен: амбициозный, нетерпеливый, независимый; обладает особенной харизмой первооткрывателя, инициативой и целеустремленностью.

Никогда не забывает про свои цели и, как правило, рано или поздно достигает желаемого… однако загореться идеей и зажечь ее огонь для других для него было важнее, чем довести дело до конца.

Абсолютно бесстрашный – с удовольствием займётся весьма и весьма рискованными… даже смертельно опасными делами. В общении прямолинеен, иногда даже слишком, но искренен как ребёнок.

Эта искренность часто граничит с бестактностью, может обернуться грубостью. Разочаровавшись в партнёре, резко и без сожаления рвёт отношения. Неисправимый идеалист, горячий, эгоцентричный, и абсолютно аморальный.

Цель оправдывает средства; хорошо то, что способствует достижению цели, а плохо всё, что препятствует; победа – это не самое важное; победа – это единственно важное – это всё о нём. Упрямство, переоценка своих сил, нетерпеливость, неумение слушать чужие советы, нежелание играть по установленным не им правилам – это тоже его.

С таким набором качеств неудивительно, что для отца Штемпфле всё закончилось фатально. Неудивительно было и то, что беда к нему – как к типичному Овну – пришла, видимо, совершенно неожиданно, ибо он упорно не замечал своих ошибок и явно не чувствовал, как над ним сгущаются тучи.

С неизбежным и закономерном последующим ударом молнии. Молнии СС, которая точно стала для него громом среди ясного – как ему казалось – неба.

Удивило его другое – как с таким психотипом его вообще занесло в Церковь. Причём не только в священники, но вообще в монахи. Сразу после окончания средней школы и получения аттестата зрелости, Бернхард Штемпфле поступил на учёбу в католическую семинарию.

Как ни странно, в Риме, а не в Мюнхене… впрочем, наверное, не странно. Ибо амбициям ещё юного Штемпфле, столица католического мира соответствовала гораздо лучше, чем (с этой кочки зрения) провинциальный Мюнхен.

Сразу после окончания семинарии в 1904 году и рукоположения в священники он вступил в орден иеронимитов… что не помешало ему закончить престижнейший Мюнхенский университет имени Людвига-Максимилиана и даже защитить докторскую диссертацию в области богословия.

Орден Иеронимитов был основан в Испании в середине XIV века. Его устав основан на уставе Святого Августина, адаптированном для монахов-отшельников. Орден был назван в честь Святого Иеронима Стридонского – Учителя Церкви и одного из самых влиятельных деятелей Церкви за всю её историю.

Ибо его перевод Библии (так называемая Вульгата, ибо он перевёл Библию на разговорную латынь того времени) был одиннадцать столетий спустя провозглашён Тридентским собором в качестве официального латинского перевода Священного Писания. И потому читался на каждой Святой Мессе в каждом католическом храме на нашей весьма грешной планете.

Устав ордена был утверждён папой Григорием XI в 1373 году. Иеронимиты довольно быстро распространились по Испании и Португалии – уже в следующем веке в XV веке у них было уже более двадцати монастырей.

После открытия Америки орден активно направлял в Новый Свет своих миссионеров… правда, не так уж чтобы особо успешно… ибо слишком уж серьёзными были конкуренты – иезуиты, францисканцы, доминиканцы…

Стараниями Наполеона Бонапарта и его богоненавистников, орден (как и многие другие) был почти полностью разгромлен. Согласно официальной истории, после того, как с корсиканским чудовищем было покончено, произошло частичное возрождение, однако былое распространение и влияние он так и не вернул.

На самом деле, в результате гонений Бонапарта и его прихвостней орден полностью прекратил своё существование. А спустя несколько десятилетий на его месте возникли сразу две религиозные организации.

Действительно реинкарнация ордена в монашеском, монастырском смысле – которая влачит жалкое существование… и тоже в некотором роде орден. Который, правда, имеет гораздо больше общего даже не с Тевтонским орденом, не говоря уже, например, о бенедиктинцах… а с мусульманским орденом ассасинов.

Ассасины были тайной террористической организацией, которая весьма эффективно устраняла политических противников исмаилитов вообще и их Низаритского государства, в частности. Своеобразной мусульманской секты, девизом которой было «Люби свою веру, но не осуждай другие…»

Причём настолько эффективно устраняла, что защититься от них не мог никто. Вообще. Никогда. Как только ассасины выбирали кого-то в качестве мишени, этот человек в тот же момент становился «живым мертвецом».

Новые Иеронимиты представляли собой организацию, целью которой являлось физическое устранение политиков, госчиновников и прочих влиятельных персон, которые, по их мнению, представляют достаточную угрозу для Церкви.

Именно поэтому юного Штемпфле – с его-то набором природных качеств – понесло в монахи. Ибо вот такой орден соответствовал его психотипу чуть более, чем на все сто.

Видимо, у ордена была достаточно влиятельная крыша в Ватикане. Ультраконсервативное крыло Римской Курии, примкнувшие к ним кардиналы, архиепископы… и так далее… Ибо, судя по всему, Папы Римские терпели существование ордена минимум сотню лет.

Штаб-квартира Новых Иеронимитов – которые очень эффективно маскируются под старых – находилась в Италии, в окрестностях Рима. Где в их ряды и вступил тогда ещё добрый и тогда уже патер.

Вступил по приглашению, ибо, как и исмаилиты-ассасины, Новые Иеронимиты очень тщательно подходят к рекрутингу… и потому ошибаются крайне редко. И в этом случае они не прогадали.

Ибо – хоть и почти два десятилетия спустя – отец Бернхард засветился в целом ряде политических убийств. А в 1926 году даже вынужден был бежать в Австрию, дабы избежать ареста по одному из таких дел. В австрийский Зальцбург. Тем не менее, через некоторое время его дело было чудесным образом прекращено – и он смог вернуться в родной Мюнхен.

В течение пятнадцати лет тогда уже отец Штемпфле принимал активное участие в убийствах и прочих акциях Новых Иеронимитов. Вряд ли он сам совершал политические убийства – менталитет несколько не тот. Его оружие – слово и перо… в смысле, пишущая машинка. А не стилет – и не короткоствол.

Так что, скорее всего он был частью группы поддержки и обеспечения. Информация, логистика, разведка, контрразведка, настоящие документы на вымышленные имена и так далее. Функции очень важные, на самом деле, ибо на одного киллера необходимо минимум пять человек… обслуживающего персонала.

Внешне отец Бернхард вёл довольно обычную жизнь католического священника и профессора – он получил степень доктора богословия в Мюнхенском университете. Разве что ещё и журналистикой занимался.

Что неудивительно - для мужчины-Овна боевая журналистика – когда к штыку приравняли перо – как и подпольная политическая борьба – одни из самых естественных профессий.

Овны часто выбирают своей профессией служение закону… или же находятся по другую сторону закона и правопорядка. Всё зависит от их отношения к власти – которое в случае Бернхарда Штемпфле явно было резко отрицательным, ибо власть была не в состоянии защитить Церковь от Её врагов.

Бернхард Штемпфле печатался в весьма влиятельных и престижных газетах в Германии и в Италии. В частности, в знаменитой Corriere della Sera. Одной из старейших, самой читаемой и, пожалуй, самой влиятельной газете в Италии.

После создания Баварской Советской Республики в апреле 1919 года ему – как и очень многим в Мюнхене и вообще в Баварии – стало очевидно, что появилась новая экзистенциальная угроза и католической, и вообще христианской Церкви, и вообще всей человеческой цивилизации.

Причём угроза такого масштаба, что индивидуальный террор для неё как слону дробинка – ли вообще не более, чем комариный укус. Угроза большевизма. А поскольку радикальные католики, в частности, Новые Иеронимиты являлись и являются радикальными юдофобами, они предсказуемо считали эту экзистенциальную угрозу не просто большевистской… или не столько большевистской, сколько еврейско-большевистской.

Поэтому и отправили весьма талантливого журналиста Бернхарда Штемпфле заниматься антибольшевистской… в первую очередь, юдофобской пропагандой. С 1919 года Штемпфле –под псевдонимом Redivivus печатался в газетах Volkischer Beobachter и Oberbayerische Landeszeitung.

Выбор псевдонима был логичным - Redivivus переводится как заново родившийся. Или как восставший из мёртвых… или получивший новую жизнь. Или даже переродившийся.

Похоже, что в юности Штемпфле пережил клиническую смерть – то есть, вернулся из промежуточного состояния между жизнью и смертью… в котором он что-то увидел. Увидел что-то такое, что определило всю его дальнейшую жизнь – и, в конечном итоге, привело его в орден католических ассасинов.

При этом Штемпфле начал печататься в Volkischer Beobachter более чем за год до того, как газета перешла в собственность НСДАП. Если быть более точным, то вскоре после того, как газету приобрело Общество Туле…

Скорее всего, отец Штемпфле был партнёром – даже стратегическим партнёром – общества, но не вступил в него.

С августа 1922 до конца 1925 года Штемпфле был издателем и политическим редактором фанатически антисемитской газеты Miesbacher Anzeiger. В то время это была одной из самых популярных газет в Веймарской республике… причём не только и даже не столько по причине своего лютого антисемитизма.

Газета придерживалась ультраправых позиций – если быть более точным, крайне националистических, антидемократических и клерикальных… точнее, традиционно христианских.

Заслуженно поносила на чём свет стоит версальских бандитов, восхваляла старое доброе имперское прошлое… в общем неудивительно, что газета была весьма популярна даже в протестантской северной Германии.

В результате добрый патер – и совсем недобрый журналист – приобрёл всегерманскую известность. Его даже прозвали главным епископом-антисемитом Мисбаха – по аналогии с князьями-епископами в средневековой Германии.

Но этого, конечно, Новым Иеронимитам было мало… даже очень мало. Поэтому теперь уже совсем не доброму патеру пришлось заняться политикой. Вступив в Организацию Канцлер».

В своё время эта организация была широко известна… кстати, не в таких уж и узких кругах, под своим сокращённым названием Орка. Касатка. Orcinus orca. Кит-убийца. Самый страшный, безжалостный, и просто убийственно эффективный морской теплокровный хищник… собственно, вообще теплокровный хищник…

Организация Канцлер была создана в конце 1918 года – вскоре после так называемой Ноябрьской революции и провозглашения так называемой Веймарской республики.

 Её официальным основателем и публичным лицом был некий Рудольф Канцлер отставной майор баварской армии, баварский политик, депутат земельного парламента, один из руководителей Фрайкора Кимгау, Гражданского корпуса охраны границы… и вообще так называемой гражданской милиции в Баварии.

Весьма вероятно, что Орка была светским филиалом Новых Иеронимитов, а её фактическим руководителем был отец Бернхард Штемпфле. Хотя официально он занимал должность всего лишь пресс-секретаря этой организации.

У Орки было две составляющие… возможно, даже три. С одной стороны, это была военизированная организация, которая обеспечивала фрайкоры и им подобные уже совсем военные организации оружием, людьми, документами и всем прочим… а в этом деле Штемпфле уже был профессионалом экстра-класса.

С другой стороны, это была такая же террористическая организация, как её итальянская мамаша. Сколько человеческих жизней на счету этой сухопутной касатки, неизвестно. Но счёт идёт на десятки точно. На многие десятки…

С третьей стороны, это была нормальная… ну, почти нормальная политическая партия. Легальное, политическое крыло военной Орки и Орки подпольной, нелегальной, террористической.  Как Шинн Фейн для Ирландской Республиканской Армии.

Политическая программа Орки была по-военному простой и прямолинейной – организация выступала за аншлюс Австрии… точнее, за добровольное вхождение Австрийской тогда уже республики в состав Великогерманского рейха. К сожалению, в первые послевоенные годы идея аншлюса… точнее, объединения двух немецких народов под эгидой Берлина была совершенно непопулярна – причём по обе стороны границы.

И те, и другие считали австрийцев и немцев разными нациями, хотя и говорящими на одном языке. Как англичане и американцы; или американцы и англоговорящие канадцы; или французы и французские швейцарцы.

А в самом начале мая 1919 года, в Мюнхене, во время – или сразу после – ликвидации совершенно безумной и весьма кровавой Баварской Советской Республики… точнее, беспублики – в баварской столице в одно время оказались три… точнее, четыре человека и одна организация, во многом определившие все ключевые события первой половины ХХ века. 

Адольф Гитлер находился в городе… правда, соблюдал какой-то странный нейтралитет… или просто не был готов стрелять в своих… в смысле, в немцев – пусть даже в красных.

Ключевую роль в разгроме и последующей ликвидации коммунистического государства сыграл Фрайкор Оберланд. Созданный, профинансированный и управляемый Обществом Туле… и активно поддержанный Организацией Канцлер. В нём служил - какая неожиданность – отец Евы Браун…

В этом же фрайкоре проходил службу – правда на административной должности – кандидат в офицеры 11-го Баварского полка Генрих Гиммлер.

По слухам, перед решающим штурмом Мюнхена в ночь на первое мая 1919 года фрайкор получил благословение Апостольского нунция в Баварии архиепископа Эудженио Марии Джузеппе Джованни Пачелли. Будущий Папа Римский Пий XII.

Который, вероятнее всего, был в курсе Операции ДАП – создания политической силы, способной остановить большевиков и, тем самым, спасти и Святую Римско-католическую Церковь тоже.

Вероятнее всего, именно для обеспечения максимальной поддержки Святого Престола – совсем не лишнее в насквозь католической Баварии – к реализации этого проекта и привлекли Орку и католического священника отца Штемпфле.

Gосле того, как Пачелли своими глазами увидел большевизм в действии – а руководство Баварской Советской Республики было, по сути, марионеткой Ленина и компании, он понял, что одними молитвами спасти Церковь и человеческую цивилизацию от уничтожения большевистскими ордами не получится. 

Нужна была Сила, способная покончить с коммунистами вообще и со сталинским СССР, в частности. Ну или, хотя бы, остановить их… желательно на границах Советского Союза или, на худой конец, не сильно западнее.

А такой силой могла быть только мощная политическая партия и её фюрер поэтому весьма похоже, что Пачелли благословил операцию, план которой ему изложил, скорее всего, именно отец Бернхард Штемпфле… и добился поддержки со стороны и Ватикана тоже.

В обмен потребовав, чтобы Гитлер ввёл в свой ближний круг отца Бернхарда Штемпфле… что тот (хоть и без особой радости) и сделал. Причём в настолько ближний, что теперь уже совсем не добрый патер стал как минимум редактором, а как максимум, вообще соавтором Майн Кампф…

Бернхард Штемпфле явно был в курсе и другой операции, реализация которой была бы невозможна без хотя бы нейтралитета Святого Престола. Нулевого варианта окончательного решения еврейского вопроса, который был выбран и утверждён Обществом Туле в мае 1919 года.

По вышеуказанной причине, в конференции, на которой был выбран этот вариант, принимал участие и отец Бернхард Штемпфле – в качестве легата радикально-антисемитской (и весьма влиятельной) группы в Ватикане.  

Он так и остался бы в ближнем круге фюрера… если бы не совершенно несносный характер патера – и его хроническая неспособность держать язык за зубами. Сначала он в хлам разругался с фюрером - а потом, похоже, начал болтать об участии Святого Престола в обеих операциях… и о нулевом варианте.

Это было совершенно недопустимо… поэтому Охранным отрядам пришлось прибегнуть к нулевому варианту уже в отношении Штемпфле. Вечером 1 июля 1934 в ходе Операции Колибри он был задержан неизвестными в своей квартире в Мюнхене и (якобы) препровождён в концентрационный лагерь Дахау.

Спустя несколько дней тело Штемпфле было обнаружено в лесу под Харлахингом в пригороде Мюнхена. По одной из версий (менее правдоподобной), Штемпфле забили насмерть, у него было сломана шея полицейской дубинкой.

По другой версии (более вероятной), Штемпфле умер от трёх выстрелов в сердце при попытке бегства. Расследование было вскоре прекращено по распоряжению баварского министерства юстиции,

 которое уведомило прокуратуру, что убийство Штемпфле следует считать «правомерным» на основании шаблонного формуляра с от руки вписанным именем Штемпфле, использовавшегося для прекращения расследования убийств во время «Ночи длинных ножей».

Убийство Штемпфле 14 июля 1934 года оправдывалось как средство борьбы с государственным переворотом в соответствии с законом о мероприятии государственной самообороны от 3 июля 1934 года.

Ликвидация священника была чистой самодеятельностью Гиммлера – фюрер был не при делах совсем. Настолько не при делах, что, узнав, об убийстве, с негодованием воскликнул:

«Эти свиньи убили моего доброго патера Штемпфле!»

Хаим Румковский

Хаим Румковский был главой юденрата Лодзинского гетто – исполнительного органа немецкой администрации гетто. Все решения, принятые Бибовым и сотрудниками его администрации, претворялись в жизнь Румковским, членами юденрата и другими сотрудниками «еврейской администрации».

Мордехай Хаим Румковский выглядел… странно. Немного школьный учитель… точнее, директор школы; немного бухгалтер; немного диктатор; немного святой; немного авантюрист… но более всего, бесконечно несчастный человек. Полураздавленный (и это в лучшем случае) тяжелейшим, чудовищным, кошмарным грузом, который он по большей части сам на себя и взвалил.

Румковский родился 27 февраля 1877 года в деревне Ильино Витебской губернии Российской Империи. Через несколько лет семья решила перебраться в Польшу, в город Лодзь, где Мордехай (впрочем, он предпочитал, чтобы его называли Хаим) сделал неплохую карьеру.

Он успешно окончил школу, начал работать в конторе отца, затем стал страховым агентом. Будучи человеком весьма амбициозным, он всячески стремился занять какую-то руководящую должность и время от времени это ему удавалось.

На протяжении некоторого времени он возглавлял сиротский дом в Лодзи (который ему пришлось покинуть по обвинению в педофилии), а в конечном итоге стал директором текстильной фабрики в Лодзи.

Постепенно Румковский добился большого авторитета среди многочисленного еврейского населения Лодзи, вошел в состав совета и правления общины и даже начал политическую карьеру.

В которой в конечном итоге и преуспел… правда, совсем не так, как ему хотелось бы. И уж точно совсем не там, где хотелось бы – в Лодзинском гетто. В котором немецкий глава гетто Ханс Бибов – сам весьма успешный предприниматель– создал на удивление эффективную двухуровневую систему управления.

Управление Лодзинским гетто немцы возложили на юденрат - еврейскую администрацию. В обязанности юденрата входило четкое исполнение приказов администрации Ханса Бибова, поддержание порядка в гетто, организация быта и всё такое прочее.

Во главе юденрата должен был стоять авторитетный и уважаемый среди евреев человек. Таковым человеком и оказался Румковский. Который оказался самым настоящим диктатором – более того, диктатором, который упивался своей властью над его беззащитными соплеменниками.

В этом он оказался даже большей сволочью, чем его начальник… хотя, казалось бы, куда уж больше… А его власть была настолько безграничной, что ему даже дали прозвище «Король Хаим».

Румковский полностью контролировал все стороны жизни в гетто: питание, работа, даже заключение браков. Из наиболее крепких парней он создал еврейскую полицию, выполнявшую все его приказы.

Он (не без оснований) считал, что единственный способ избежать физического уничтожения узников гетто - эффективный труд на благо немцев. Если оккупанты увидят, что Лодзинское гетто выдает на-гора тонны продукции - там задумаются, прежде чем отправлять рабочих в лагеря смерти.

Поэтому (благо соответствующий опыт имелся) Румковский создал в гетто более 120 предприятий, на которых трудились узники. 70% продукции составлял текстиль и пошив военной формы и обуви для вермахта и даже ваффен-СС (вот ирония так ирония), остальные 30% – запчасти для военной техники.

Евреи в основном работали на заводах и в мастерских, принадлежавших до нацистской оккупации своим соплеменникам. Немцы поступили мудро: они хоть и отняли эти предприятия у владельцев евреев, но назначили тех управляющими, придумав им должность «комиссар».

Поначалу план Румковского сработал: оккупанты согласились поставлять в гетто продовольствие и сырье в обмен на готовую продукцию. Еду распределял лично Румковский и его "чиновники", коих он наплодил аж две тысячи.

Поставки продуктов были (ожидаемо) нерегулярными. Зачастую немцы отправляли в гетто вообще гнилые продукты. Но и они были в жестоком дефиците. Уже в 1940-м году в гетто были введены талоны на продукты.

При этом, сам "король и его свита" получали довольствие наравне с немцами, не отказывали себе ни в чем и поражали узников своим дородным, цветущим видом.

Самый большой паёк (по калорийности на уровне офицера вермахта) давали раввинам, чуть меньше (на уровне солдата вермахта) – интеллигенции и работникам юденрата (в том числе, полиции). Рабочим – половину пайка интеллигента. Наконец, самый мизерный паёк (1100 калорий в день) приходился на иждивенцев – инвалидов, стариков, детей, домохозяек.

Экономика гетто позволила построить весьма неплохую (по меркам гетто) систему образования, медицины и так далее – в гетто работали две средние и 45 начальных школ (в общей сложности в них училось 15 тысяч детей), пять больниц, и даже театры, и культурные центры.

Румковскому регулярно доносили о критиках его политического курса, о тех, кто называл его предателем. Он, в свою очередь, обвинял своих противников в том, что они хотят бросить гетто "под немецкие пули" и жестоко карал несогласных (вплоть до смертной казни – у него были такие полномочия).

Стиль управления Румковский во многом позаимствовал у оккупантов – в первую очередь, пресловутый фюрерпринцип. Который нередко приводил к весьма печальным (для узников гетто) результатам.

Классическим примером стали «подвиги» начальника тюрьмы гетто Соломона Херцберга – да-да, это была самая настоящая тюрьма, причём с условиями, по сравнению с которыми тюрьма лодзинского гестапо была чуть ли не санаторием.

В независимой Польше он работал киномехаником. В 1940-м посажен немцами в тюрьму за сокрытие радиоприёмника. Отсидел полгода, вышел на волю. Румковский приметил смышлёного человека, сначала взял его к себе работать чиновником, а потом назначил начальником местной тюрьмы с широчайшими полномочиями: он мог сам нанимать персонал тюрьмы, придумывать распорядок, организовывать в тюрьме предприятия и т.д.

Дебютировал Херцберг с того, что пошил (руками еврейских портных, разумеется) форму, расшитую золотыми галунами. Нечто подобное учинил Генрих Ягода (что занятно, тоже еврей) - первый шеф НКВД СССР.

Впрочем, Херцбергу мало было руководить тюрьмой, он ещё и любил по собственной инициативе устраивать налёты на квартиры, где находился «нежелательный элемент» (в основном подпольщики и коммунисты)

При этих налётах Херцберг не только отлавливал подпольщиков, но и забирал из квартир всё, что приглянется. Кроме того, его люди активно занимались спекуляцией на рынке, а в тюрьме ему принадлежало четыре мастерских по пошиву одежды.

За малейшую провинность тюремщики били смертным боем своих собратьев по крови – евреев-заключённых, многих забивали до смерти. А за контрабанду продуктов в гетто вообще расстреливали.

В конце концов такая нечистоплотность и жестокость Херцберга надоела самим немцам. Он был арестован, а в его квартире проведён обыск. Результаты обыска оказались ошеломляющими:

«70 килограммов сала, мешки с мукой, десятки килограммов сахара, конфет, мармелада, ликёры высшего качества, коробка апельсинов, бесчисленные консервы, несколько сотен коробок с обувью, 40 маринованных языков, очень большой запас туалетного мыла, сотни комплектов постельного белья, три шубы, полмиллиона рейхсмарок наличностью и двадцать килограмм золотых изделий»

Вместе с Херцбергом были арестованы его заместитель Яков Тинпульвер и ещё семь тюремщиков (самая настоящая организованная преступная группировка). Соломон Херцберг был отправлен в Аушвиц; Тинпульвер умер через несколько дней, а остальные семь тюремщиков оправданы и снова поступили на работу в ту же тюрьму.

В сентябре 1942 года, когда нацисты приказали выдать еврейских детей и стариков старше 65 лет для отправки их в газовые камеры Треблинки, он произнёс перед жителями гетто агитационную речь с рефреном «Отдайте мне ваших детей!», пытаясь убедить их, что ценой жизни детей можно будет спасти жизни многих других узников гетто:

«Сломленный еврей, с разбитым сердцем стоит перед вами. Не завидуйте мне. Это самый страшный приказ, который мне доводилось когда-либо выполнять. Отдайте мне ваших детей! В этом случае мы сможем избежать последующих жертв и сохранить жизнь 100 000 евреев гетто! Так они мне обещали: если мы сами депортируем детей, больных и стариков, они оставят нас в покое!»

Не оставили. В 1942 году свыше 70 000 узников гетто были убиты в лагере смерти Хелмно. В 1944 году на фабрике смерти в Хелмно были убиты ещё свыше 7000 человек из гетто, а почти все оставшиеся (свыше 65 000 человек) были отправлены в Аушвиц, где почти все погибли в газовых камерах.

Около 700 евреев было оставлено в гетто для работ по его уборке, ещё 200 сумели спрятаться в гетто. Они были освобождены советскими войсками, занявшими Лодзь в январе 1945 года. Из 204 000 евреев, прошедших через Лодзинское гетто, выжили не более 15 000 (чуть более 7% - один из четырнадцати).

Румковский был убит 28 августа 1944 года в Аушвице, куда он был депортирован вместе с семьёй «последним эшелоном» из Лодзинского гетто. Обстоятельства его смерти более чем туманные.

По одним свидетельским показаниям, «Король Хаим» был убит сразу по прибытии в Аушвиц евреями из Лодзи, которые приехали туда раньше него (и были отправлены на работы, а не сразу в газовую камеру).

Согласно другим свидетельским показаниям, евреи Лодзи тайно обратились к евреям зондеркоманды (которая занималась сожжением трупов – как убитых в газовых камерах, так и «просто» умерших) и попросили их убить Румковского за преступления, совершенные им в Лодзинском гетто.

По слухам, присовокупив к этому некие «материальные стимулы». Рабочие зондеркоманды забили когда-то всесильного начальника юденрата до смерти у ворот крематория № 2, в печи которого сожгли его труп.