Начальник отдела провокации. Легат

Всадник Луций Корнелий Пулл, был чрезвычайным и полномочным легатом римского императора Тиберия Юлия Цезаря Августа в провинции Иудея и вообще в Сирии (первая была составной частью последней).

Впрочем, «легатом» его называли неофициально, ибо официальный обладатель этой должности подчинялся не императору, а римскому Сенату. Легат был официальным представителем римского Сената (одной из двух ветвей имперской власти) при наместниках римских провинций и командирах легионов (последние представляли собой власть военную на тех территориях, где они находились).

Существовали как постоянные легаты, так и легаты чрезвычайные; последние назначались на определённое время для выполнения определённой задачи, поставленной римским Сенатом.

Наместнику пропреторской провинции (пропретору) полагался один постоянный легат; наместнику более важной и значимой проконсульской провинции (проконсулу) – три.

Впрочем, некоторым удавалось значительно превысить это количество – так, знаменитый Гней Помпей добился получения пятнадцати легатов, а одному его коллеге удалось получить аж двадцать пять.

Чрезвычайных легатов было максимум по два (у пропретора) или по четыре (у проконсула); позднее максимум по три (и у того, и у другого); однако в особо важных случаях назначалось пять или даже десять.

Луций Корнелий Пулл формально числился в императорской Преторианской гвардии, однако на самом деле он был личным помощником императора Тиберия по особым поручениям.

Если быть совсем точным, то императорским решалой – специалистом по решению проблем, постоянно возникавших у империи (и потому у императора и римского Сената, которые очень сложным – и зачастую не очень понятным образом делили верховную власть в Риме).

Луций был чистокровным римлянином, рождённым в семье из сословия всадников (эквитов) – второго сословия в сложной римской иерархии после сенаторов. Первоначально — в так называемую «царскую эпоху» и в раннереспубликанский период — это была сражавшаяся верхом патрицианская знать. Однако впоследствии (как это часто бывает) всадники превратились в финансовую аристократию Рима.

Материальной базой которой было владение крупными денежными средствами и недвижимым имуществом. Через двенадцать столетий аналогичная метаморфоза произойдёт с другой европейской военной знатью – тамплиерами.

Как и было положено эквиту, по достижении 16-тилетнего возраста Луций поступил на службу в римскую армию. Участвовал в подавлении Великого Иллирийского Восстания (где и познакомился, и сблизился с будущим императором Тиберием) и в ряде других военных операций.

Участвовал в основном не в лобовых столкновениях на поле боя, а в не менее рискованных (и зачастую не менее важных) специальных операциях. Поэтому неудивительно, что после возвращения в Рим Луций поступил на службу в преторианскую гвардию.

Которая, помимо охраны императора, выполняла функции внутренней и внешней императорской разведки, а также тайной (действительно тайной, ибо о её существовании не знал практически никто) имперской полиции.

Два тысячелетия спустя похожую организацию создаст Генрих Гиммлер. Она предсказуемо получит (в узких кругах) неофициальное название «преторианцы фюрера». Всем остальным она станет известна под аббревиатурой СС…

Из эквитов традиционно комплектовался командный состав римской армии, поэтому неудивительно, что Луций довольно быстро занял командную должность и в Преторианской гвардии – точнее, в службе внутренней разведки.

Он стал одним из первых преторианцев, кто осознал колоссальный потенциал (с точки зрения службы внутренней информации) имперской транспортной системы (cursus publicus) и, особенно, так называемых фрументариев.

Изначально фрументарии занимались поставками продуктов для римской армии. Находясь в постоянных разъездах, они хорошо знали дороги, обычаи и язык населения, имели повсюду связи и владели ценной информацией.

Поэтому их часто использовали для сбора сведений о положении на местах (как в метрополии, так и в провинциях необъятной Римской империи). А для настоящих разведчиков и шпионов (и специалистов по политическому сыску) должность фрументария являлась идеальным прикрытием их основной деятельности.

Луций Корнелий Пулл практически с нуля (и почти единолично) создал просто грандиозную сеть, занимавшуюся как добычей важнейшей внутренней информации, так и политическим сыском. И регулярно использовал её для решения разнообразных, скажем так, внутренних проблем империи.

В конечном итоге он так отличился на этом поприще, что император Тиберий сделал его своим личным помощником, подчинявшимся только ему и выполнявшим только его поручения.

В тридцатом году новой эры (впрочем, тогда они ещё не знал, что новой – римский календарь того времени радикально отличался от нынешнего) работа (точнее, служба) занесла его в Палестину.

Точнее, в Иерусалим, где еврейские зелоты и прочие инсургенты, террористы, религиозные фанатики и просто бандиты доставляли Риму едва ли не больше хлопот, чем все остальные провинции вместе взятые.

В первую очередь, в силу лютой фанатичной религиозности иудеев, категорически несовместимой с фундаментальным принципом религиозной терпимости, на котором зиждилось грандиозное величественное здание Римской империи.  

Луций ситуацию выправил (насколько это было вообще возможно – см.  выше).  Но нужно было, как говорится, некоторое время подержать руку на пульсе событий, а для этого, в свою очередь, понаблюдать (и послушать) местных активистов (на предмет их потенциальной опасности для спокойствия и благополучия Империи). Разумеется, лично – в этих вопросах Луций не доверял никому и никогда.

Его внимание привлёк некий Иисус Назарянин. Как и многие образованные римляне (если не подавляющее большинство оных), Луций был агностиком. Иными словами, крайне скептически относился к утверждениям о существовании бога (любого). Как и вообще любой потусторонней, сверхъестественной силы.

Но Назарянин его впечатлил. У Луция была совершенно уникальная способность к языкам (за несколько месяцев он так осваивал практически любой язык, что его практически невозможно было отличить от аборигена), а актёрскому мастерству его учили лучшие из лучших в Риме.

Поэтому для него не было ни малейшей проблемы так слиться с местным населением, что его никто не воспринимал иначе как еврея по крови и правоверного иудея по вероисповеданию. 

Что позволило ему вживую наблюдать чудеса – реальные сверхъестественные чудеса – которые творил Назарянин. Сначала Луция это серьёзно напрягло, ибо с такими способностями стать абсолютным, непререкаемым лидером иудеев он мог легко и быстро – да и римлян впечатлить так, что они предпочтут лучше вообще уйти из Иудеи, нежели связываться со столь серьёзным персонажем.

Однако он очень быстро понял, что Иисус вовсе не собирается заниматься политикой. Ни в каком качестве. А заявления «дайте кесарю кесарево, Царствие Моё не от мира сего» и особенно Нагорная проповедь на революционный манифест не тянули совершенно. Совсем даже наоборот.

Очень быстро он понял и другое – смертельно опасное для Назарянина. За четверть века работы в имперской тайной полиции Луций глубоко изучил суть человеческой натуры. И поэтому прекрасно видел, что Назарянин и его слушатели (даже ближайшие ученики) говорили на принципиально разных языках (хотя вроде бы на одном и том же - арамейском).

Иисус проповедовал ценности, идеалы и цели сугубо духовные – спасение в загробном мире, Царствие Небесное и всё такое прочее. Евреи же видели в нём (точнее, хотели видеть) этакую несколько облагороженную версию Вараввы – мятежника, убийцы и разбойника, по которому давно плакал крест палача.

Иными словами, политического и военного лидера, который возглавит мятеж и, используя свои сверхъестественные способности, наконец освободит их от ненавистной власти гоев (сиречь римских язычников).

Ясно как божий день было Луцию и то, что в самом ближайшем будущем их ожидает жестокое разочарование. Когда они поймут (а поймут это они очень скоро – ибо с умственными способностями у евреев дело обстояло лучше, чем у любой другой нации – включая римлян), то либо сами его убьют (возможно, с особой жестокостью), либо сдадут римской власти, обвинив в чём-нибудь вполне достаточном для вынесения смертного приговора.

Что и произошло – прямо перед праздником еврейской пасхи. Как Луций и предполагал, обвинение в попытке свержения существующего порядка (как местной, так и римской власти) было шито белыми нитками.

Настолько белыми, что даже Пилат (который убивал иудеев десятками и сотнями по совершенно смехотворным поводам) заявил, что всё это чушь собачья и что он не видит в нищем проповеднике ни малейшей опасности (скорее наоборот), а в его словах и поступках ни намёка на событие преступления.

Повлиять на его решение не могли ни местные власти (ни светские, ни духовные); ни – тем более – еврейские ширнармассы (ибо прогнуться под местных означало уронить авторитет Рима); поэтому уже наутро Иисуса выпустили бы из заточения и выгнали взашей из провинции (пусть у другого префекта голова болит) …

Но совершенно неожиданно к Луцию подошёл мальчик (еврей, из местных) и передал записку от Назарянина. В которой тот просил легата… поговорить с ним – в темнице. Луций удивился – и сильно – но просьбу Иисуса выполнил.

Назарянин его удивил ещё сильнее – несказанно удивил, на самом деле. Сообщив, что, хотя и ценит приверженность легата римскому Закону, но смиренно просит его… уговорить префекта выполнить просьбу иудеев.

Объяснив, что на кону стоит ни много, ни мало спасение человечества, всей человеческой цивилизации от уничтожения силами Зла и превращения нашего мира в филиал (часть, на самом деле) Ада. И что нет другого способа спасти человечество кроме как принести его – Иисуса Христа – в жертву. В искупительную жертву за грехи человечества. 

Как ни странно, но Луций ему поверил. Даже сам себе не мог объяснить, почему, но поверил. Просто поверил. И потому - именем императора Тиберия – отдал Понтию Пилату соответствующий приказ. Но и присутствовать при оной тоже не стал – на два дня уехав из города в Кесарию на побережье Средиземного моря.

Вернулся он на третий день – лишь потому, что в самом конце их беседы Иисус сообщил ему, что на третий день после казни воскреснет. Реально воскреснет.

В этом Луций не особо поверил Назарянину (хотя после всех увиденных им чудес такую возможность всё же не исключал). Но всё же на третий день утром пришёл к могиле Иисуса - вырубленной в скале гробнице, принадлежавшей Иосифу Аримафейскому (одному из самых богатых, знатных и уважаемых иудеев, члену Синедриона, и личному другу Понтия Пилата).

И в очередной раз очень сильно удивился (и это было ещё мягко сказано). Ибо гигантский камень, закрывавший вход в гробницу, был даже не отодвинут, а прямо-таки отброшен в сторону (как такое могло быть сделано, Луций решительно не понимал).

Стража, поставленная лично Пилатом (до которого тоже дошли слухи о грядущем воскресении Назарянина), безбожно дрыхла (несмотря на то, что сей проступок карался сметной казнью) ... а гробница была пуста. Совсем.

Впрочем, это вовсе не означало, что событие воскресения имело место – ибо теоретически сдвинуть камень было всё-таки возможно (перемещали же строители египетских пирамид – кстати, те же евреи – несравнимо более тяжёлые блоки). Как и усыпить стражу. Природному скептику Луцию нужны были гораздо более убедительные доказательства.

Которые не заставили себя ждать… точнее, который.  

 

Начальник отдела провокации. Евангелие от Лилит

30 марта 30 года от Рождества Христова

Близ Вифании (Бет-Анья)

Иудея, провинция Римской Империи

Он сразу узнал её, хотя до того ни разу не видел – только ощущал её присутствие в уже немалого размера толпе пока что Его последователей (увы, это была именно толпа во всех смыслах этого уничижительного термина).

«Пока что» потому, что Он умел предсказывать наиболее вероятное будущее. В данном случае, впрочем, гарантированное – ибо даже самый обычный человек, мало-мальски знакомый с реалиями Иудеи, безошибочно предсказал бы, что вся эта толпа буквально в мгновение ока предаст своего лидера, как только поймёт, что он намерен дать им то, чего они категорически не хотели.

И вовсе не собирается дать им то, к чему они стремились буквально с первого дня ненавистной римской – языческой и потому богопротивной – оккупации. Свободу и независимость.

Ему никогда не приходилось иметь дело с Хранителями, но Он, конечно же, знал об их существовании. Ибо и Он, и они, по сути, делали одно дело – защищали не только Римскую Империю, но и вообще всю человеческую цивилизацию от самого настоящего Ада на Земле.

И потому нисколько не сомневался, что Его Миссия (самая масштабная в истории человечества, причём с огромным отрывом) неизбежно привлечёт внимание этих в высшей степени таинственных существ.

Он только не предполагал, что их то ли посланником, то ли просто наблюдателем будет женщина. Впрочем, особого значения это не имело, ибо ему было хорошо известно, что Хранители (которые в последнее время называли себя метагомами) могли менять не только свой пол, но и вообще свою внешность.

Поскольку никогда не были людьми – они сразу были сотворены Богом-Отцом «как есть». Он вдруг поймал себя на мысли, что даже Он – сверх-сверх-человек – был в гораздо большей степени человеком, чем Хранители. Ибо был всё-таки рождён вполне себе земной женщиной – пусть и от Духа Святого. А у Хранителей человеческой была только внешность – и более ничего. Совсем.

Посланница была одета совсем иначе, чем позволяли себе даже самые знатные женщины в насквозь патриархальной Иудее первых десятилетий Новой Эры. Белоснежное платье до пят, ярко-алый плащ (аналогично), широкий иссиня-чёрный пояс (с огромной золотой пряжкой в форме Символа Чёрного Солнца) и чёрного же цвета удобные (и явно не из дешёвых) кожаные сандалии.

Красный-белый-чёрный. Цвета Хранителей. Самое эффектное и энергетически мощное сочетание цветов.

Посланница совершенно не боялась недоумённо-враждебных взглядов (и вообще враждебного отношения) окружающих – в основном весьма консервативных правоверных иудеев. Ибо была для них невидима. Совсем.

Она остановилась на почтительном расстоянии от Него. Ему было известно, что (по совершенно неизвестной причине) в своём «обычном» состоянии Хранители (которые могли принимать почти любой человеческий облик) обладали совершенной, неземной, неотмирной, за-человеческой, не-человеческой красотой. Как мужчины, так и женщины.

Посланница не являлась исключением. Впрочем, для Него это никакого значения не имело – для него все женщины были равны. И красавицы, и дурнушки. Как, собственно, и вообще все люди.

Она церемонно (хотя и с достоинством) поклонилась: «Добрый вечер, Сын Божий. Вы, конечно же, знаете, кто я. Не будете возражать, если я ненадолго нарушу Ваше уединение? У меня много имён, но я предпочитаю Лилит...»

Он в высшей степени доброжелательно (ибо по-другому не умел) улыбнулся:

«Добрый вечер, Лилит. Конечно, не буду. Чем я могу тебе помочь?»

Хотя они находились в Палестине, они говорили на койне – диалекте греческого языка, который в то время был универсальным языком общения для населения восточного Средиземноморья и Ближнего Востока.

Он говорил с лёгким палестинским акцентом (ибо уже давно привык), она же не только без акцента, но и вообще без какого-либо выговора, по которому можно было бы определить её национальность.

Внешне она была... и гречанкой, и не-гречанкой; и еврейкой – и не-еврейкой: и даже римлянкой (и не-римлянкой). Причём одновременно. Женщина без национальности, одним словом.

Земной женщине Он, разумеется, отказал бы – ибо многочасовой отдых был ему просто жизненно необходим. Причём в самом прямом смысле слова. Ибо Его тело было, скажем так, частично человеческим и потому требовало отдыха после просто чудовищных нагрузок.

А нагрузки были – причём чуть ли не ежедневно – просто запредельными. Нечеловеческими. За-человеческими. Ну в самом деле, попробуйте мгновенно исцелить реально неизлечимое (и смертельное) заболевание.

Поставить на ноги парализованного. Вернуть зрение ослепшему. Изгнать весьма мощных и зловредных бесов одним жёстким приказом. Не говоря уже о сеансах массового гипноза – превращения воды в вино, несколькими рыбами и хлебами накормить тысячи, ходьбы по воде... и так далее. Да и вытащить того же Лазаря из многодневного летаргического сна – это вам не корова чихнула.

Поэтому каждый вечер Он уходил от своих учеников и последователей (в самом прямом – физическом - смысле) в «местную пустынь». Где уединялся от «мира» и восстанавливал силы. Набирал энергию.

Прекрасно понимая, что всё это ненадолго. Что его человеческая составляющая просто не выдержит – причём уже очень скоро. И потому Голгофа, к сожалению, для него неизбежна. Со последующим... представлением всемирного масштаба.

Однако Посланнице Хранителей Он отказать не мог. Просто не мог, хотя, несмотря на всё свой могущество (Сын Божий всё-таки) понятия не имел, зачем Он вдруг понадобился и ей, и её... собратьям. Причём именно сейчас, когда Его будущее было уже предрешено и изменить его были не в состоянии даже такие могущественные существа как они.

Ответ Лилит Его, мягко говоря, огорошил. Ошарашил. Шокировал.

«Наш разговор нужен не мне» - спокойно констатировала Лилит. «Он нужен тебе...» И объяснила: «Тебе очень одиноко. И эмоционально, и энергетически…»

Что было, разумеется, чистой правдой. По обоим пунктам.

«… ибо ты сверх-сверх-сверх-человек. А тебя окружают, увы, обычные люди. Которые тебя ни понять, ни почувствовать совершенно не в состоянии…»

И это было чистейшей правдой. Лилит продолжала:

«Да, твоя мама уже превратилась в сверх-человека…»

Людена. За-человека.

«… однако она категорически против твоей Миссии…»

Как была бы против любая мама на её месте.

«… ибо считает её совершенно бессмысленным самопожертвованием…»

«Ты тоже так считаешь?» - грустно спросил Он.

Лилит покачала головой: «Нет, не считаю. Ибо я просто знаю, что будет дальше…». И, не дав Ему возразить, добавила:

«Да знаю, знаю я что формально будущее непредсказуемо – даже твой Отец не может его точно знать. Ибо Свобода Воли и всё такое прочее. Но я достаточно долго прожила среди людей…»

Около трёх тысяч лет, если быть более точным.

«… чтобы практически безошибочно научиться предсказывать их поведение…»

«Ты пришла по просьбе Отца?» - спросил Он.

Лилит покачала головой: «Нет, по своей собственной инициативе. Общение с тобой лежит за пределами моих служебных обязанностей, поэтому Отец не может мне приказывать…»

И продолжила: «Все ваши с Отцом проблемы в общении с людьми имеют только одну причину. Вы просто понятия не имеете, что за существа получились в результате того, что Священное Писание называет грехопадением…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «… ибо в творении человеческого существа поучаствовали и сами люди, и матушка-Природа. В результате все события нашего мира являются результатом взаимодействия не двух сил, а трёх. Святости, демоничности и человечности. Наш мир не дуален, а троичен…»

Иисус молчал, переваривая услышанное. Нет, Он, конечно, подозревал нечто подобное, но детали Ему были неизвестны. Ибо акт грехопадения (самовольного участия людей в процессе собственного творения) настолько радикально изменили созданный Богом мир, что даже для Него определённые составляющие этого «дивного нового мира» были, скажем так, не до конца прозрачны.

И потому для Его Сына тоже. Как ни странно (а, может быть, и не странно), эти составляющие были доступны для понимания и людей, и люденов, и метагомов, одной из которых была Лилит. Ибо метагомы были созданы Господом Богом на основе человеческих существ (хотя в результате оказались совсем-не-людьми).

Лилит продолжала:

«Поэтому Ваше предприятие обречено на неудачу. Для вас – и для тебя, и для Отца физический мир, в котором живут люди, настолько хуже Царствия Небесного, что для вас совершенно естественно стремиться уничтожить этот мир и заменить его на, скажем так, физическую проекцию Царствия Небесного…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Для вас с Отцом идеальный мир – мир абсолютно полной святости. Мир, в котором нет ничего, кроме святости…»

«А для людей?» - неожиданно даже для самого себя спросил Иисус.

«А для людей» - эхом ответила Лилит, «нужна не только святость – хотя и она тоже – но и человечность. Которой в Царствии Небесном нет и не предвидится. Ни в тонком мире, ни в физическом мире»

«Поэтому так многие после смерти стремятся не к нам, а в Вальхаллу… и в другие места тонкого мира?» - мрачно спросил Иисус. Впрочем, они оба прекрасно понимали, что это был не вопрос, а констатация неоспоримого факта.

Лилит кивнула: «Конечно. Ибо в Вальхалле человечность есть, а в Царствии Небесном – нет. Как есть человечность и в других местах тонкого мира за пределами Ада и чистилища»

И продолжила: «Вы уважаете Свободу Воли каждого человека, что похвально...»

Ибо «противоположная инстанция» её не уважает от слова совсем.

«… поэтому этот мир будет Вами уничтожен только если в самом прямом смысле подавляющее большинство его обитателей не просто с этим согласятся, а вас об этом попросят…»

Что возможно лишь в случае практически поголовного обращения населения Земли в новую религию. Религию Назарянина.

Победно улыбнулась – и объявила: «Только вот не попросят они. Никогда и никто – кроме совсем уж законченных умственно нездоровых фанатиков. Которых ничтожно мало…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Собственно, именно поэтому я и пришла. Чтобы ты и сам понял, и помог Отцу понять, что даже пытаться превратить этот мир в Новый Иерусалим… в общем, в Царствие Небесное на Земле – абсолютно безнадёжная и бессмысленная затея».

Сделала многозначительную паузу и добавила: «В отличие от совершенно реальной – и в самом прямом смысле необходимой задачи. Спасения человечества от самого настоящего Ада на Земле…»

Лилит, разумеется, прекрасно знала, что Он уже знает всё то, что она намеревалась озвучить. Но знала и то, что Ему очень важно, даже жизненно важно услышать это от неё. Ибо только так Он сможет хотя бы немного облегчить своё чудовищное, жуткое, кошмарное, просто убийственное одиночество.

Он вдруг поймал себя на том, что – впервые в своей взрослой жизни – оказался в роли слушателя. И на том, что признаёт превосходство своей визави – причём женщины (неслыханное дело в насквозь патриархальной Иудее).

Впрочем, ничего такого уж совершенно удивительного в этом не было. Во-первых, она была на многие тысячелетия старше Его и потому несопоставимо опытнее. Во-вторых, благодаря своей не-человеческой и не-божественной (и потому действительно неотмирной) «третьей природе», она была способна смотреть на всё происходящее и на весь окружающий мир «со стороны».

И потому видеть и чувствовать то, что Он не мог ни видеть, ни чувствовать. Ибо Его природа была хоть и дуальной (имевшей две составляющие – божественную и человеческую), но всё же слишком «отмирной». Если, конечно, под миром понимать весь мир – и человеческую, и божественную составляющие.

Лилит начала свою лекцию как привыкла – спокойно, размеренно и даже бесстрастно. Многие тысячелетия спустя эта лекция будет оформлена в виде «осовремененного» короткого документа (в котором оба они упоминаются в третьем лице), предсказуемо озаглавленного «Евангелие от Лилит».

И навсегда скрыто от мира в личном сейфе Викария Христа. Верховного Понтифика, Папы Римского. Главы Святой Римско-Католической (и потому всей христианской) Церкви.

Вот этот документ.

----------------------------------------------------------------------------------------------------

Результатом человеческого грехопадения (самовольного участия человеческих душ в проекте по сотворению «плотных», материальных, физических человеческих тел) стало появление Зла, которого в изначальном Божьем Плане, разумеется, и близко не было.

Зло появилось в результате проникновения низких, тяжёлых животных энергий (источником которых были тела гигантских обезьян, выбранных человеческими душами для строительства физических тел) в высшие, тонкие тела нашего мира.

Ибо то, что для животного является естественным, для человека является Злом. Не всё, конечно, но достаточно многое для того, чтобы эти энергии, проникшие в тонкие тела нашего мира (тоническое, стихийно-статическое и стабильно-трансцендентное) создали Область Зла.

Которая стала достаточно мощным магнитом для примерно трети Ангелов Небесных. И для их предводителя – самого могущественного ангела во Вселенной. Дьявола. Сатаны. Люцифера.

Оккупировав эту область, падшие ангелы создали уже область Абсолютного Зла. Преисподнюю. Геенну Огненную. Ад. Которую Господу Богу пришлось отгородить от нашего мира огромной стеной.

Огромной, но не гарантированно непреодолимой для Сил Зла. Чтобы стена оставалась непреодолимой, необходимо было выполнение двух условий. Во-первых, в человеческом мире объём живительных духовных энергий должен был всегда быть выше определённого критического уровня.

Во-вторых… а вот здесь необходимо сделать небольшое (но совершенно необходимое) пояснение. Область Зла стала притягательной не только для некоторых ангелов (как оказалось, для каждого третьего), но и для некоторых человекоподобных существ.

Человекоподобных потому, что эти существа принадлежат не к виду Homo Sapiens, а к виду Homo Nephilimus. Иными словами, являются нефилимами – самыми что ни на есть Слугами Дьявола. Если хотите, «отягощёнными Злом». Абсолютным Злом.

Принципиальное отличие нефилима от человека состоит в том, что для второго притягательным является только наш мир (хотя есть ещё эларки, для которых притягательным является только и исключительно Царствие Небесное).

А для нефилима – только и исключительно Царство Абсолютного Зла. Ад. Преисподняя. Человеку в это очень трудно (практически невозможно) поверить, но это, увы, действительно так.

Поэтому нефилимы с упорством, достойным (с точки зрения людей и Бога) много лучшего применения, стремятся пробить стену, защищающую наш мир от Абсолютно Зла. Чтобы впустить это Зло в наш мир и превратить его в самый настоящий Ад на Земле.

Этого, разумеется, допустить никак нельзя. Поэтому ещё в незапамятные времена Господом Богом был сотворён «спецназ Божий» - несколько десятков т.н. «метагомов», которые должны были своевременно ликвидировать особо зловредных нефилимов – и вообще ликвидировать исходившую от них экзистенциальную угрозу человеческой цивилизации.

Но только экзистенциальную – пока эта угроза не станет таковой, метагомам строжайше запрещено вмешиваться в земные дела.

Однако метагомы предсказуемо нашли способ обойти этот запрет. Создав Сеть – организацию, состоящую из не-совсем-людей (людей, преображённых метагомами в люденов).

Много позже эта организация получит название Тайной Инквизиции. Члены Сети будут выявлять и ликвидировать нефилимов – всех, вне зависимости от их «зловредности» и «общественной опасности».

Однако было бы странно, если бы Господь Бог Всемогущий не стремился реализовать радикальное решение проблемы. Он и стремился, поставив Себе цель, ни много, ни мало, преобразовать весь наш (грешный и несовершенный) мир в Новый Иерусалим. Царствие Божие на Земле.

Его первой попыткой стал выбор одного народа (евреев, если быть более точным) в качестве инструмента преобразования нашего мира. А как минимум, проводника живительных, божественных энергий в наш мир.

Не вышло. Принципиальная ошибка Господа Бога состояла в том, что Он считал, что человечество состоит из пусть и грешных (точнее, разной степени греховности), но всё же эларков.

Которых тянет только и исключительно в Царствие Небесное, только они этого не осознают. Поэтому нужно всего лишь помочь им осознать их ностальгию по «потерянному раю» … и дело будет сделано. На нашей грешной Земле будет установлено Царствие Небесное.

К великому сожалению для Господа Бога, эларков («фанатиков Царствия Небесного») среди еврейского (да хоть какого угодно) народа исчезающе мало. За редчайшим исключением, людей не тянет никуда, кроме как в наш грешный и несовершенный мир. И хотят они всего лишь сделать этот мир немного человечнее. Удобнее. Комфортнее. Справедливее. Безопаснее …, и так далее.

Поэтому совершенно неудивительно, что евреи и сами категорически не захотели в Царствие Небесное, и другие народы тащить туда вовсе не собирались. Хуже того, Господь Бог им настолько надоел, что они его либо де-факто игнорировали (несмотря на показную набожность), либо вовсе переметнулись к другим богам.

В результате уровень живительных энергий в «мире человечьем» упал почти что до критической отметки. Нужно было срочно что-то делать… вот и решил Бог-Отец отправить на грешную Землю своего Единородного Сына.

В надежде на то, что впечатляющие чудеса радикально изменят «стереотипы поведения, восприятия и мышления» еврейского народа – и он (наконец) вернётся к выполнению своей Великой Миссии.

Не изменили. И потому не вернулся. Пришлось переходить к «плану Б» - вселенскому представлению с распятием и последующим воскрешением. Которые тоже не изменят ровным счётом ничего в еврейском народе.

Хуже того, отвергнув Христа, евреи практически в полном составе перейдут на службу к «противоположной инстанции». К Дьяволу. Сатане. Люциферу. Князю Тьмы. Злейшему врагу рода человеческого – и Господа Бога.

И, таким образом, из решения проблемы превратятся в новую проблему. Причём в проблему экзистенциальную. Для начала попытавшись задавить в зародыше «альтернативный энергетический канал» - христианскую Церковь. Что автоматически приведёт к разрушению защитной стены – и к последующему превращению нашего мира в самый настоящий Ад на Земле.

Чтобы спасти Церковь (и всё человечество) от этого Ада, придётся не только осуществить Великую Христианскую Революцию (в первую очередь, руками метагомов), но и основательно уменьшить численность «нации нефилимов». В которую, отвергнув Христа, превратится практически весь «избранный народ». В смысле, еврейский.

А для этого потребуется самый настоящий геноцид… точнее, юдоцид. Причём аж трёхкратный – в ходе трёх «иудейских войн» (развязанных, что характерно, самими же евреями).

В которых погибнет более половины еврейского народа (на Кипре и некоторых других территориях вообще все), Иерусалимский храм будет разрушен, еврейское государство будет ликвидировано, а сами евреи изгнаны из Палестины и рассеяны по Римской империи и другим странам.