Анна-Мария. Пролог

 Руан, герцогство Нормандия, королевство Англия

30 мая 1431 года

«Я действительно совершенно уникальна в истории человечества» - мрачно усмехнулась про себя Орлеанская Дева. «Никому ещё не удавалось смотреть со стороны, как её сжигают живьём на городской площади…»

Однако промолчала – ибо не столько охранявшие, сколько конвоировавшие её мрачные личности в монашеском одеянии францисканцев (сама Жанна была облачена в одеяние монахини-клариссинки - чёрная туника, опоясанная белой верёвкой, и белый головной убор с чёрным покрывалом) категорически запретили ей открывать рот.

Жанна была освобождена в результате сложной политической комбинации – между англичанами и французами была достигнута договорённость, согласно которой в обмен на жизнь Жанны будет сохранена жизнь высокопоставленных заложников во французском плену (в частности, зятя губернатора Руана), англичанам полностью компенсируют 10 000 золотых, которые они заплатили за Жанну бургундцам… а официально Жанну публично сожгут на костре.

Последнее устраивало обе стороны – после того, как Жанна возвела на престол дофина (он был коронован как Карл VII), она настолько потеряла берега, что на полном серьёзе стала считать себя творцом и политических, и военных побед французов и не только спасительницей, но и создательницей Франции.

На деле же она была не более чем марионеткой в умнейших и искуснейших руках настоящего творца победы Карла VII (и французского войска). Великой (реально великой) Иоланды Арагонской - королевы четырёх королевств; по отзывам современников, прекраснейшей и мудрейшей из всех принцесс христианского мира. И ... тещи дофина, будущего короля Карла VII.

Именно её, а никакую не Жанну (отмороженную на всю голову, если не вообще сумасшедшую) совершенно справедливо впоследствии назовут женщиной, создавшей Францию.

Иоланда была женщиной до мозга костей рациональной и прагматичной (иначе не заслужила бы вышеперечисленные эпитеты); поэтому, как только Жанна не только пережила свою полезность, но и стала колоссальной проблемой (едва ли не большей, чем для англичан), её… правильно, попытались ликвидировать.

По личному приказу Иоланды (страной реально управляла она, а не её зять), 24 мая 1430 года во время битвы за осаждённый воевавшими на стороне англичан бургундами города Компьен, был поднят мост в город, что отрезало Жанне путь для отхода.

Иоланда надеялась, что совершенно отмороженная Жанна поведёт за собой солдат в самоубийственную атаку и погибнет… но этого не случилась. Орлеанская Дева была всего лишь ранена и попала в плен вполне себе живой.

Что создало для Иоланды просто грандиозную головную боль. Выкупить Жанну (обычное дело в таких случаях) она не могла – ибо в этом случае Жанна вернётся с триумфом и станет совершенно неуправляемой.

Не выкупить она тоже не могла – ибо это на корню убьёт репутацию Карла в Европе – она его на престол возвела, а он её предал… так в их кругу дела не делаются. И потому доверия ему не будет никакого. Что практически гарантирует поражение в войне. 

Однако Иоланда совершенно обоснованно считалась мудрейшей королевой Европы и потому придумала (и реализовала) комбинацию… или аферу как минимум столетия.

Сначала бургунды (с ведома Иоланды) продали Жанну англичанам - и она была перевезена в Руан. Девица была отморожена на всю голову и потому наговорила достаточно для того, чтобы её предали церковному суду по подозрению в колдовстве и ереси (именно эта её лютая отсебятина и была главной проблемой Иоланды и вообще всего французского руководства).

Председателем церковного трибунала стал Пьер Кошон – епископ Бове (Жанна попала в плен на его канонической территории) и один из самых выдающихся теологов Парижского университета… и потому и Франции и вообще Европы.

Состав трибунала был весьма представительным: на заседаниях в королевской часовне Руанского замка присутствовали 15 докторов теологии, 4 доктора канонического права, один доктор обоих прав, 7 бакалавров теологии, 11 лиценциатов (кандидатов) канонического права, 4 лиценциата (кандидата) гражданского права.

После серии допросов Жанне было предъявлено официальное обвинение из семидесяти (!!!) пунктов. По большей части чушь полная - в этом процесс Жанны не сильно отличался от процесса над тамплиерами столетием ранее… за исключением одного пункта:

«Она является искусительницей государей и простонародья; она позволяла и допускала, в оскорбление и отвержение Бога, чтобы её почитали и преклонялись ей, давая целовать свои руки и одежды, пользуясь чужой преданностью и людским благочестием…»

Это была чистая правда - и именно это и было важнейшей причиной, по которой Жанна была предана своими (если называть вещи своими именами) по приказу королевы Иоланды.

Которая не без оснований опасалась, что, повзрослев (в 1430 году Жанне было всего восемнадцать лет!), Орлеанская Дева не просто станет духовным лидером Французского королевства. Но и подомнёт под себя всю Францию… как светскую, так и Церковь. Превратив последнюю в вообще непонятно что… благо прецедент уже был - веком ранее власти с немалым трудом справились с катарами.

Однако обвинить – это одно, а доказать (достаточно убедительно для обвинительного приговора) … это совсем другое. А доказывать надо было убедительно – это вам не крестьянку за кражу курей судить. Это был процесс европейского масштаба…

Жанна не умела ни читать, ни писать – однако была девушкой необычайно умной, ушлой и зрелой для своего возраста, к тому же успела основательно поднатореть в политических интригах. Поэтому весьма ловко уворачивалась от расставленных ловушек и предъявленных обвинений. С такой особой судьи раньше и близко дела не имели и потому процесс уверенно и прямым ходом шёл в полный тупик.

Иоланда попыталась (аж дважды) решить проблему радикально. Однако подосланные ей киллеры оказались не более компетентными, чем судьи и Жанна схлопотала лишь лёгкое недомогание (её намеревались погрузить в кому, объявить умершей, вывезти и «воскресить»).

Расписавшись в собственном бессилии, Кошон обратился за помощью в Рим… однако получил от ворот поворот. Ибо только что вступивший на Святой Престол папа Евгений IV совершенно не горел желанием лезть в откровенную политику - к тому же чрезвычайно грязную даже для военного времени.

Пришлось обойтись местными ресурсами - пятого апреля двенадцать статей, представлявших собой извлечения из показаний Жанны, были переданы докторам и знатокам богословия и права для вынесения экспертного заключения.

Пока эксперты думали, судьи обсуждали возможность применения пытки (обычное дело в такой ситуации) … однако на них явно надавили – в результате предложение было отвергнуто десятью голосами против трёх.

Заключение было получено и оглашено в суде 23 мая. Его текст был в самом прямом смысле убийственным: Жанне вменялись как относительно невинные заблуждения (как можно распознать святого), так и утверждения вполне еретического характера… и занятие чёрной магией.

Согласно протоколам её допросов (семь в общей сложности), Жанна утверждала, что может предсказывать будущее и узнавать людей, которых раньше не видела (магия в чистом виде, за что полагался костёр).

Она утверждала, что некие святые заверили её, что она неминуемо попадёт в рай, если сохранит девственность (ересь в чистом виде – см. выше). Её утверждение, что святые якобы говорят по-французски, ибо они не на стороне англичан тоже ересь – ибо святые не встают ни на чью сторону в войне между католиками.

Ещё одна ересь состояла в её отказе положиться на суд Церкви, особенно в вопросах о её так называемых откровениях. По сути, она утверждала, что сама себе Магистериум, что полностью противоречит католическому вероучению.

Вишенкой на торте (если вообще не тортом) стало обвинение Жанны экспертами в том, что она идолопоклонница, вызывающая демонов. Де-факто это чушь собачья – ничего подобного у неё и в мыслях не было… однако некоторые её слова и поступки вполне можно было интерпретировать именно таким образом. Да, лишь при очень большом желании… но оно как раз и имело место.

24 мая на площади на кладбище аббатства Сент-Уэн (возле приготовленного заранее костра), Жанна согласилась подписать отречение и подчиниться всему, что прикажет Церковь, после чего епископ огласил приговор — нести покаяние в вечном заточении (в реальности не более пяти лет) «на хлебе страдания и воде скорби», и Жанна переоделась в женское платье.

28 мая судьи явились в место заточения Жанны и (якобы) зафиксировали, что она вновь надела мужскую одежду (вот интересно, откуда она её взяла???), причём заявила, что сделала это по собственному желанию. После этого она заявила, что все её слова 24 мая были вызваны лишь страхом перед огнём, и она плохо осознавала, в чем смысл её отречений. Что гораздо более похоже на правду.

На заседании суда 29 мая судьи подтвердили факт вторичного впадения в ересь (что каралось костром) и постановили передать Жанну светскому правосудию. 30 мая окончательный приговор был оглашён на площади Старого Рынка в Руане.

В тот же день последовала огненная казнь… только вот казнена была совсем не Жанна. А похожая на неё накачанная наркотиками ведьма примерно того же возраста, которой Орлеанскую Деву подменили в камере в ночь перед казнью.

Саму же Жанну вывели из тюрьмы по подземному ходу, переодели в облачение клариссинки, однако в назидательных целях заставили наблюдать за казнью. Наблюдать через потайное окно – окна власти приказали заколотить.

120 солдат оттеснили толпу на большое расстояние от сложенного костра; колпак еретички на ведьму надели косо, чтобы скрыть лицо, рот заткнули кляпом (стандартное правило, чтобы не ляпнула лишнего) … в общем, приняли все возможные меры предосторожности.

После казни Жанну заточили (если называть вещи своими именами) в монастыре Сен-Мар (в отдельном домике в комфортных условиях) … однако Иоланда мрачно усмехнулась: «Эта фурия ещё доставит нам массу неприятностей… и не только нам». Она как в воду глядела.