Венценосное семейство. Ответы на вопросы

17 апреля 1939 года

Москва, СССР

Утром Колокольцев отвёз оккультистку в германское посольство, на улице сдал её с рук на руки резиденту полиции безопасности, после чего передал ему шифровку для отправки Гиммлеру. Шифровка гласила:

Задание выполнено. Объекты живы. Предложение отклонено – они не будут повторять пройденное… им навсегда хватило. Исследователь убит – зашёл не туда, изменив взгляд на противоположный. Виновные в летней трагедии ликвидированы. Приступаю к эвакуации. Пришлите птичку в Форс.

Однако до эвакуации ему пришлось ответить на несколько вопросов Сталина. Который пригласил его и наркома отметить праздничным ужином успешное окончание операции Гнёзда.

«Как ты узнал время и даты жертвоприношений?» - осведомился Сталин. Колокольцев пожал плечами: «Они все мнят себя противниками Божьими – поэтому выбирают дату и время чтобы либо отметить распятие Бога…»

Бывший семинарист кивнул: «Три часа дня в пятницу».

«… либо максимально противодействовать его Воскресению»

«Три часа ночи в воскресенье… ведьмин час» - усмехнулся Сталин. Колокольцев продолжал: «Чёрный дым на болоте не привлечёт никакого внимания, а вот рядом с лагерями Дмитровлага…»

«Понятно» - вздохнул Красный Тамерлан. «Дневное в Свердловске; ночное в Москве… логично…». И покачал головой: «Жаль, что живыми взять не удалось…»

Колокольцев покачал головой в ответ: «Это могут сделать только специально подготовленные люди… а они недоступны…»

Оперативники графа фон Шёнинга, который доставить в СССР… проблематично.

«Как узнал, что в дом номер восемь можно войти?».

Колокольцев спокойно ответил: «Это просто ворота в наш мир – там нет ничего инфернального… как раз потому и нет – чтобы внимание не привлекать…»

Насладившись невероятно вкусным ужином, Колокольцев откланялся, перевёз вещи из конспиративного особняка в свою квартиру в Дом Правительства, как следует выспался…

И на следующее утро приступил к эвакуации. 

Венценосное семейство. Операция эвакуация

18-2з апреля 1939 года

Москва-Ленинград-Хельсинки-Берлин

Сложность операции по эвакуации состояла в том, чтобы не засветить свою крышу – и, таким образом, окно, через которое он проникал в СССР и выбирался обратно. Поэтому он избавился от грима, по паспорту Эриха Хагена (наслаждавшегося внеочередным отпуском в Берлине), прошёл в посольство, зашёл в кабинет посла фон Шуленбурга и запросил командировку в Ленинград и Хельсинки.

Получив желаемое, он (по тем же документам) приобрёл билеты, заказал гостиницу и ночным поездом отбыл в Ленинград. Где провёл три дня, после чего уже дневным поездом пересёк границу и прибыл в Хельсинки.

Там в аэропорту Мальми его ожидала его птичка – Bf-108 Тайфун. На которой он спустя пять часов (с посадкой-заправкой в Варшаве) вернулся в Берлин. Где сначала (на всякий случай) осведомился о благополучии Элеоноры Адлер.

Благополучие было полным – у неё было и новое имя, и новая – и желанная – работа и новый круг общения (который ей подходил просто идеально), и новое жильё… в общем, она была на седьмом небе.

Как и Светлана Маринина – ныне сотрудница Дублинского университета Фиона Уолш (по неясной причине она выбрала имена, совершенно непохожие на её родные) от которой её работодатели были в восторге (профессионалов-архивистов такого уровня на Изумрудном острове и близко не было).

И только потом поехал к Гиммлеру - отчитываться о проделанной работе. Представил полный устный отчёт… за исключением новых имён и мест обитания Романовых. Ни рейхсфюрера, ни Розенберга ничто не удивило… Гиммлер только усмехнулся: «Передай Алексею при встрече, что в СС ему будут всегда рады…»

Колокольцев передал… и в ноябре 1940 года их познакомил. В тот же день Гиммлер подписал приказ о зачислении Людвига Гётца в моторизованную дивизию СС «Германия» (впоследствии Викинг) на должность командира взвода в звании обер-лейтенанта.

Предоставив Колокольцеву стандартные три дня отдыха, Гиммлер осведомился:

«Кайзеру сообщишь?». Колокольцев пожал плечами: «Я пока не решил»

А рейхсфюрер задумчиво произнёс: «Я бы хотел узнать… когда-нибудь, как наша общая знакомая провернула эту… аферу столетия»

Колокольцев тоже это очень хотел узнать – но узнал это только много лет спустя. Когда ему это соблаговолила рассказать Баронесса.