Совершенно секретно. Документ Аусланд-СДЛичному помощнику рейхсфюрера СС оберфюреру СС графу фон Шёнингу
Тема: Расстрелы заключённых в тюрьмах НКВД в июне-июле 1941 года
Дата: 12 июля 1941 года
Автор документа: СС-оберштурмфюрер Гельмут Сарториус
----------------------------------------------------------------------------------------------
Захваченные документы НКВД/НКГБ и допросы сотрудников этих советских (в данном случае в прямом смысле карательных ведомств) дают возможность установить достаточно полную картину массовых расстрелов заключённых советскими карателями в первые две недели Операции Барбаросса.
Официальным основанием для начала продолжавшихся две недели серийным массовых убийств (если называть вещи своими именами), стал (как ни странно, даже не секретный, поэтому было захвачено множество копий) приказ наркома госбезопасности СССР Меркулова № 2445/М от 23 июня 1941 года.
Что занятно (и характерно), драматурга – в 1927 году он написал пьесу о борьбе американских революционеров (в реальности бандитов - пробы ставить негде).
Народным комиссарам госбезопасности Украины, Белоруссии, Латвии, Литвы, Эстонии; начальникам УНКГБ Петрозаводска, Мурманска, Ленинграда
Предлагаю Вам:
1. Проработать вопрос о вывозе подавляющего числа арестованных, числящихся за НКГБ, НКВД, судом и прокуратурой. Сообщите общее количество имеющихся у Вас арестованных, с указанием — сколько, за какими органами числится и какое количество арестованных, по-Вашему, следует вывезти.
Арестованные будут вывезены в центральные и восточные районы СССР. Учтите, что вместе с арестованными будет направлено некоторое количество Ваших работников для ведения следствия по делам арестованных по новому месту их нахождения.
2. Примите меры к отбору из числа архивных дел наиболее важных, которые также должны быть Вами направлены в Москву, в адрес 1-го спец. отдела НКВД СССР.
3. Рассмотрите дела на всех имеющихся у Вас арестованных органами НКГБ и составьте списки на тех, которых Вы считаете целесообразным расстрелять.
В списках укажите имя, отчество, фамилию, год рождения, последнюю должность или место работы перед арестом, а также краткое содержание обвинения, с указанием сознался ли арестованный. Указанные списки вышлите не позднее 23 июля.
Народный комиссар госбезопасности СССР Меркулов
23 июня 1941 г. № 2445/М
Москва
Приказ до крайности неумный – ибо массовая эвакуация десятков тысяч заключённых (были эвакуированы 272 тюрьмы, в которых содержалось 141 527 человек) резко усложнила и без того донельзя хаотичную логистику РККА и немало поспособствовала катастрофическому разгрому Красной Армии в первые дни и недели войны.
Именно поэтому в время Операции Вайсс, польское правительство приняло решение освободить всех без исключения политзаключённых в польских тюрьмах в приграничных районах («пусть у оккупантов голова болит»). И даже предупреждали о том, что двигаться нужно исключительно на восток, поскольку в прифронтовой зоне бывших узников могут и расстрелять… ненароком.
Этот приказ был дополнен директивой наркома внутренних дел Берии, который 24 июня 1941 года нарком внутренних дел Лаврентий Берия приказал региональным управлениям НКВД расстрелять всех политических заключенных, содержащихся в западных регионах СССР, эвакуация которых вглубь страны была невозможна.
Согласно приказу Берии, осужденные за «контрреволюционную деятельность», «антисоветскую деятельность», саботаж и подрывную деятельность, а также подследственные политзаключенные должны были быть казнены.
Это тоже было неумное решение – ибо массовое бессудное («в административном порядке») убийство радикально усилило поддержку оккупационной армии и администрации на территории Украины, Белоруссии, Литвы, Латвии и Эстонии. Что нанесло СССР несопоставимо больший ущерб чем переход на сторону оккупантов даже всех заключённых (если бы их выпустили на свободу).
А также резко упростило задачу РСХА по организации еврейских погромов на тех же территориях, что привело к десяткам тысяч жертв среди евреев (в первую очередь, мужчин – хотя и женщин, и детей). Впрочем, судьба евреев на оккупированной территории – учитывая крайний антисемитизм Сталина и советского руководства (после Большой чистки) их совершенно не беспокоила.
Причина решения упорно цепляться за каждого заключённого чисто психологическая: Сталин любит, чтобы его подручные его между собой называли Хозяин. Не только Хозяин земли Русской, коим официально (во время переписи населения) объявил себя Николай II (Сталин, по сути, красный император), но и хозяин всех граждан СССР.
Которые являются его собственностью; а он (как любой рабовладелец), категорически не хочет отдавать её… другому рабовладельцу (коим он считает фюрера). Поэтому заключённые должны были быть либо эвакуированы вглубь СССР… либо убиты.
Поскольку значительная часть тел расстрелянных была захоронена тайно, невозможно точно установить общее число убитых заключённых. По оценкам представителей ОУН-УПА, на территории Западной Украины убито до 24 тысяч человек (по другим оценкам – около 30 тысяч); примерно столько же было убито и в Белоруссии. В Литве, Латвии и Эстонии в общей сложности убито до 500 человек. В общей сложности, каждый третий заключённый был расстрелян.
Самым кошмарным – и самым масштабным - был расстрел во Львове. В самом Львове было три тюрьмы: № 1 — на Лонцкого, № 2 — Замарстыновская и № 4 — Бригидки.
Тюрьма № 3 находилась в замке города Золочева, что около семидесяти километров от Львова — сюда отправляли заключенных, когда львовские тюрьмы были переполнены (а они были переполнены: в тюрьме на Лонцкого при лимите в 1500 человек находились 3 638 заключенных).
В целом, в тюрьмах Львовщины по состоянию на 22 июня 1941 года было 5424 заключенных. Большинству инкриминировали преступления по статье 54 уголовного кодекса РСФСР («контрреволюционную деятельность»).
Согласно «Плану эвакуации» (приложению к приказу Меркулова), согласно которому депортации из Львовской области подлежало 5 000 арестантов. Для этого выделялось 204 вагона.
Согласно инструкции НКВД СССР от 29 декабря 1939 года, один вагон эшелона вмещал тридцать депортированных лиц; следовательно, указанных вагонов хватало бы на эвакуацию 6800 заключенных. Однако эвакуировали только 1822 из 5 000 запланированных (424, видимо, намеревались расстрелять).
3602 человека остались в тюрьмах Львова. Куда делись эшелоны — неясно... впрочем, стараниями в первую очередь люфтваффе на железных дорогах в приграничных районах царил такой лютый бардак, что ничего удивительного.
Массовые убийства начались уже 22 июня — были расстреляны приговоренные к смертной казни. Из промежуточного отчета начальника тюремного отделения УНКВД Львовской области Лермана известно, что по состоянию на 24 июня в тюрьмах Львова и Золочева было расстреляно 2072 человека.
26 июня власти утвердили расстрельные списки, согласно которым еще 2068 человек подлежали уничтожению. Их убили в течение 24-28 июня. Таким образом во Львовской области было расстреляно 4140 заключенных – на 538 больше списочного состава. Ничего удивительного – обезумевшие от страха чекисты хватали на улице кого получится - и тут же убивали.
В большинстве случаев даже не оглашали обвинений, однако уверенно называли причастными к ОУН, шпионами, диверсантами… кем угодно — то есть лицами, которые подлежат расстрелу в административном порядке, без суда.
Сначала применяли привычную для НКВД практику: индивидуально, в камере смертников, выстрел в затылок. Когда приближался фронт, а планы не были выполнены — расстреливали массово: сгоняли заключенных в камеры подвалов и через дверцу для передачи пищи стреляли из автоматического оружия.
Окошко открывалось — и узник, вместо еды для поддержания жизни, видел орудие убийства... последнее, что он или она видели в жизни). А в последние часы — бросали в камеры осколочные гранаты. Или открывали двери камер; заключенные выходили в коридор, думая, что их отпускают, и в этот момент их расстреливали из автоматического оружия.
Тела вывозили грузовиками и хоронили в тайных могилах. Однако перед самым приходом вермахта чекисты, спеша, хоронили убитых во дворах и подвалах тюрем.
После ухода РККА и вступления вермахта были обнаружены горы трупов в тюремных дворах и подвалах. Сотни семей разыскивали тела своих близких среди убитых (многие так и не были опознаны). То, что они увидели, повергало в ужас: братские могилы, камеры-склепы, заваленные изуродованными телами.
Камеры были набиты жутко изувеченными людьми... чтобы пробраться из одной камеры в другую, нужно было перелезать через гору трупов. Некоторые такие камеры пришлось замуровать, чтобы избежать эпидемии.
Кроме того, происходило массовое убийство эвакуированных заключенных в центрально-восточных областях Украины — в пересыльных тюрьмах Умани, Киева и Харькова.
Эти города были так называемыми промежуточными пунктами этапирования, где происходило перемешивание заключенных, чтобы избежать восстаний и массовых побегов во время депортации.
В Умани профессионалы работали. Выводили по пять человек, концами веревок вязали руки, потом в подвал. Выстрелы в затылок, жертвы едва успевали сообразить, что их сейчас убьют.
Пока выносили убитых, готовили следующую пятерку - как на конвейере, если только можно такое о людях сказать. Но хотя бы таких мучений не испытывали убиваемые как при расстрелах в тюрьмах.
Ещё одним жутким убийством был расстрел в Тарнополе, в тюрьмах которого на 22 июня находилось 1790 заключенных.
Некоторые из политзаключенных НКВД были убиты на месте. О резне стало известно 3 июля, уже после эвакуации советских войск из Тарнополя. В это время жители города ворвались в тюрьму в поисках арестованных родственников и друзей. В подвале здания они обнаружили братскую могилу, засыпанную тонким слоем земли, и комнату, заполненную трупами.
Кроме того, во внутреннем дворе была обнаружена еще одна братская могила, которую НКВД попыталось замаскировать, засыпав землёй. Среди тел убитых заключенных были обнаружены тела десяти немецких солдат — трех горных стрелков и семи летчиков Люфтваффе — убитых после взятия в плен. Что, разумеется, является тяжким военным преступлением.
Согласно документам НКВД, было расстреляно 560 заключенных, а при конвоировании пешей колонны 18 человек были убиты «при попытке к бегству». Большинство жертв были украинцами.
Однако, среди убитых были и 25 членов польского Движения Сопротивления, в том числе их командир Чеслав Фрич. Все они были арестованы в начале июня 1941 года. Кроме того, были расстреляны восемь членов польской подпольной молодежной организации из Золочева, арестованных в конце ноября 1939 года.
В урочище Демьянов Лаз под Ивано-Франковском в конце июня 1941 года было вывезено и расстреляно около 600 человек. В селе Лоев, откопали одну большую яму с замученным нашими людьми, среди которых были женщины и мужчины всех возрастов, у всех были проломлены черепа.
С начала 1940-го года советская власть на Волыни начала массовые депортации, аресты, убийства. В Луцк свозили «неугодных» со всех уголков Волыни. По состоянию на 10 июня 1941 года в Луцкой тюрьме содержались 2117 заключенных.
Среди них патриотически настроенная молодежь, активисты Организации украинских националистов, священнослужители, представители научной и творческой интеллигенции.
23 июня 1941 года в связи с боевыми действиями на территории Луцка из-под стражи были освобождены малолетки и осужденные за малозначительные преступления, всего 84 человека; остальные заключенные численностью около 2000 человек были расстреляны на территории Луцкой тюрьмы.
Около 900 трупов были закопаны, а места расстрела и захоронения были политы керосином, выжжены и засыпаны известью. Некоторую часть узников не успели расстрелять.
Вошедшим на территорию тюрьмы военнослужащим вермахта открылась жуткая картина. Огромный двор был застелен горами трупов, в большинстве - разорванные тела, оторванные руки и ноги.
Длинная стена двухэтажного крыла - вся снизу вверх - забрызгана кровью, облеплена мозгами, человеческим мясом, на водосточных трубах висят кишки, под ногами - лужи крови ...
Массовые расстрелы произошли в Станиславе - жертвами стали, по разным данным, от 1200 до 2500 заключенных.
На 10 июня 1941 в тюрьме Станислава насчитывалось 10 555 заключенных. В большинстве это были поляки и украинцы. Массовые расстрелы начались в самом конце июня. Расстреливали в тюремных подвалах или во внутреннем дворе.
На период казни они заводили автомобильные двигатели или пускали громкую музыку из мегафонов, чтобы заглушить хлопки выстрелов и предсмертные крики. Это средство оказалось эффективным, поскольку расправа стала достоянием гласности только после окончательной эвакуации советских чиновников.
Второго июля город заняли союзные вермахту венгерские подразделения. Жители тогда ринулись в тюрьму, надеясь, что они там найдут арестованных родственников и друзей.
На территории здания было найдены десятки расстрелянных тел. Во дворе суда и в соседнем саду было дополнительно выявлено три братские могилы, заполненные несколькими слоями трупов.
Общие могилы также были найдены в Посиче (более 200 тел) и в Пасечной (три могилы с сотнями останков). В одной из камер работники НКВД замуровали заключенных живьем (увы, очень похоже на правду).
В Стрыйской тюрьме погибло более тысячи заключенных. Столько же - в Самборе. В Бережанах расстреляли 48 заключённых. В Остроге эвакуацией не озаботились - все 77 жертв были казнены 26-27 июня.
В Белоруссии одним из самых массовых расстрелов был Червенский расстрел. 4 июня были казнены 15 литовцев, приговоренных к смертной казни перед эвакуацией (среди них был Степонас Рустейка, министр внутренних дел Литвы в 1929—1934 годах).
25 июня сотрудники 42-й бригады НКВД пешим маршем отправили в Червень около 2000 заключённых. Во время этого «марша смерти» около 500 из них были казнены за то, что не успевали.
26 июня остальных заключённых поместили в Червенскую тюрьму. 27 июня белорусский НКВД получил телеграмму от Михаила Никольского, начальника тюремного отдела НКВД СССР, приказав оставить 400 заключённых в Червене, а остальных расстрелять.
Поскольку дела заключённых были уничтожены в результате бомбардировок Минска, охранники отобрали 400—750 заключённых фактически случайным образом. В ночь с 26 на 27 июня отобранных арестантов повели маршем из Червеня в сторону Бобруйска.
Первоначально сотрудники НКВД расстреливали тех, кто отставал. Затем в лесу, примерно в 1,5-2 км от Червеня, сотрудники НКВД организовали массовый расстрел. Всего спаслось около 200 человек из числа заключённых (90% погибли). По другим данным, было расстреляно 5 000 человек. По неподтверждённым данным, в Ошмянах было расстреляно 3 тысячи человек; столько же в Полоцке; в Минске же 18 тысяч… это были поляки, евреи, татары, литовцы…
Самая кошмарная бойня (вполне в духе НКВД) произошла в Залещиках (город в Чортковском районе Тернопольской области Украины). Пятого июля в Залещики прибыл состав с двумя или тремя опломбированными вагонами с заключёнными.
Скорее всего, их привезли из тюрем Чорткова и Коломыи. По надписям на вагонах (и голосам на польском языке, доносившимся из вагонов) свидетели сделали вывод, что среди заключённых были поляки.
Один из заключённых кричал, что их привезли из Чорткова, добавив, что за трёхдневный путь им ни разу не дали воды (ничего удивительного – их всё равно собирались расстрелять).
Вероятно, в транспорте также находились многочисленные заключённые украинской национальности (в основном парни и девушки) из Буковины, Львовщины, Тернопольщины и Ивано-Франковской области.
О дальнейшем ходе событий существуют разные версии. По одной из версий, вагоны загнали на железнодорожный мост через Днестр, а затем взорвали заложенную под ним взрывчатку.
Это маловероятно – ибо существовал приказ Меркулова о вывозе всех заключённых, если была такая возможность, а за самочинное уничтожение имущества Хозяина можно было поплатиться жизнью.
По другой версии, после взрыва моста (он был взорван задолго до прибытия вагонов с заключёнными) вагоны сбрасывали (сталкивали) в реку с помощью локомотива. После чего столкнули состав с цистернами-бензовозами, в результате чего Днестр загорелся по всей ширине. Это уже больше похоже на правду – ибо логика понятна: чтобы ни горючка, ни люди врагу не достались.
Ни один из заключённых не выжил. Число жертв остаётся неизвестным (по разным оценкам, от 700 до тысячи). После того, как союзные Германии венгерские войска вошли в Залещики, из Днестра было выловлено более трёхсот трупов… но многие тела могли уйти на дно или же их унесло течением.
22 июня в концлагере НКВД в Правенишкес (12 километров от Каунаса) находилось около 450 заключённых, большинство которых 26 июня были расстреляны военнослужащими Красной Армии. Части заключённых удалось спастись бегством.
Также были расстреляны охрана лагеря и члены их семей, в том числе 8 женщин, жён надзирателей. Тела были захоронены 29 июня на территории лагеря. Среди выживших был Пранас Матюкас, до войны работавший печатником, а впоследствии вступивший в TDA - Национальный трудовой охранный батальон («белоповязочники»).
В составе которого он принял активное участие в расстреле евреев. Когда наблюдавший за процессом оберштурмфюрер Эйнзацгруппы А спросил его: «Почему ты убиваешь евреев?», Пранас ответил: «Потому что в 1941 году в Правенишкесе меня вытащили едва живого из горы трупов. Среди стрелявших в нас большинство были евреи...».
Что вполне могло быть правдой – после оккупации Литвы Красной Армией литовские евреи толпами повалили на службу к Советам… в том числе и в НКВД.
Однако самая кошмарная бойня в Литве имело место в Райняйском лесу. В то время в Тельшяйской тюрьме содержалось 162 заключенных, 76 из которых были политическими заключенными, допрошенными НКГБ.
Начальник тюрьмы коллаборант Вайткус планировал вывезти всех заключенных, но план провалился, так как местные руководители КПСС, НКВД и НКГБ бежали из города (обычное дело при драпе Советов), не оставив транспорта.
24 июня утром тюрьму окружили красноармейцы во главе с Донцовым, назвавшимся майором РККА (считается, что он был командиром части 123-й дивизии 8-й армии СССР). Дальнейшую подготовительную работу возглавил заместитель начальника Кретингского уезда НКГБ подполковник Ермолаев.
Начальник Тельшяйского уездного управления НКГБ (ещё один коллаборант) Пятрас Расланас; его заместитель подполковник Жданов; Компанец, начальник политического отдела 8-й армии; и коллаборант Домас Роцюс, председатель Тельшяйского горисполкома, рассмотрели дела и официально утвердили смертные приговоры.
Заключенных вывели из камер в караульное помещение, где им связали руки, заткнули рты кляпами и забросили в грузовики. На рассвете 25 июня машины с заключенными повернули в сторону Луоке, в Райняйский лес.
Во время казни были приняты меры, чтобы не было слышно криков жертв: были включены двигатели автомобилей и выставлена охрана. Ибо перед казнью заключенных подвергали жестоким пыткам.
Сжигали на костре, пытали электрическим током, ошпаривали кипятком и капустой, избивали розгами и кололи штыками (от неожиданного удара вермахта - РККА готовилась к совсем иной войне - у краснопёрых явно снесло крышу).
У многих несчастных были отрезаны гениталии, носы и языки, выколоты глаза, содрана кожа и проломлены черепа. Только десять заключенных были «просто расстреляны» - остальные замучены с нечеловеческой жестокостью. Всего в лесу погибло 73 человека, еще трое были застрелены при попытке к бегству в районе деревни Джюгиненай Тельшяйского уезда.
26 июня утром сотрудник восстановленного муниципалитета Тельшяй обнаружил на месте расправы орудия пыток: трактор, электрогенераторы, 3 автомобильных двигателя и остатки костра.
28 июня были обнаружено четыре ямы с жертвами. Останки 65 мучеников были захоронены на старом городском кладбище Тельшяй, а останки 10 человек были захоронены их родственниками в других местах.
В медицинском заключении доктора Леонардаса Плехавичуса, подробно описаны следы пыток всех жертв. Есть у меня сильное подозрение, что были и другие чудовищные преступления Советов в Литве… просто в других случаях им удалось замести следы.
Массовые убийства были совершены и в Эстонии: в ночь с 8 на 9 июля 1941 года в тюрьме города Тарту было расстреляно 192 человека из числа задержанных с начала военных действий. В Лихула — 6, в Хаапсалу — 11, в Вильянди — 11, в Печорах — 6 человек.
Общее число убитых НКВД сложно оценить ещё и потому, что в административном порядке расстреливались не только заключённые тюрем, но и помещённые в изоляторы временного содержания… да за что угодно. Характерный пример – рижский расстрел.
Размашистая резолюция наркома государственной безопасности Латвийской ССР капитана госбезопасности (эквивалент армейского подполковника) Шустина на списке содержащихся в ИВС, датированная 26 июня 1941 года: «Ввиду социальной опасности всех расстрелять».
Так кого же и за что приговорила тогда к смерти «тройка» в составе наркома ГБ, председателя военного трибунала войск НКВД Латвийской ССР военюриста 2-го ранга Солдатикова и помощника военного прокурора по следственным делам Прибалтийского военного округа военюриста 2-го ранга Солнцева?
Последний из приговоренных пронумерован цифрой 78, хотя реально людей в том списке больше: под некоторыми номерами записано сразу по несколько человек. Так, например, под № 36 записано сразу шесть человек.
В чем их преступление? Как гласит запись в графе «Сущность обвинения», указанные лица «во время бомбардировки гор. Риги по договоренности световыми сигналами указывали объекты бомбардировки».
По договоренности, надо полагать, не столько друг с другом, сколько с нами – иначе как еще пилоты люфтваффе поймут, что именно им надо бомбить в такой незнакомой Риге, да?
Правда, как именно обвиняемые подавали те «световые сигналы», что это были за сигналы и как ими можно было указать на конкретные объекты, так и не сказано.
Да и как представить себе это «целеуказание»: они, что, бегали по рижским крышам с карманными фонариками, раскладывали там же костры, пускали зеленую ракету или просто махали зажженными спичками из окон своих квартир? В надежде, что лётчики не только засекут эти шаманские сигналы и пляски, но еще и правильно поймут их?!
Вот только какой мог быть прок в тех сигналах, даже если они и были, коли пилоты люфтваффе видеть их не могли в принципе: наша авиация бомбила Ригу с достаточно больших высот и в дневное время.
К тому же, знаете ли, как-то трудно себе представить, что немецким самолетам радостно сигнализировал человек с таким «говорящим» именем, как Яцен Абрамович Коган.
С другими фигурантами этого обширного списка нелепостей тоже хватает. Под № 35 в списке значится Фогельманис Николай Яковлевич:
«Офицер старой царской армии. 23/VI развел костер в своем дворе и тем способствовал попаданием бомб немецкой авиации, тем способствовал разрушение объектов. 1919 году добровольно вступил в Латвийскую армию и занимал большие руководящие посты. Последний чин – полковник».
В данном случае лучше именовать фигуранта чуть иначе: не Фогельманис, а Фогельман. Судя по архивным документам, в прошлом это боевой офицер Русской армии, даже героический.
В 1915 году поручик 29 й артиллерийской бригады Николай Яковлевич Фогельман награжден Георгиевским оружием (или, как его именовали прежде, Золотым оружием «За храбрость»).
Заслужить такую награду было весьма непросто, в особенности артиллеристу: это уж надо было действительно отличиться, причем в бою ближнем, а то и рукопашном.
Поручик Фогельман отличился – в жестоких боях за Восточную Пруссию, где и был тяжело ранен. Теперь нам предлагают поверить, что этот офицер с огромным боевым опытом во время немецкого налета жег костер во дворе своего дома, чтобы, видимо, немецкие летчики точнее отбомбились по его дому?
При этом, как значится в документе, «обвинение по статье 58–13 УК доказано». Вот только пресловутая статья 58–13 касалась действий лишь «против рабочего класса и революционного движения при царском строе»! Проще говоря, кавалера Георгиевского оружия расстреляли только потому, что он был офицером…
Под № 38 значится Валескалнс Вальдемар Петрович, который, если верить обвинению, тоже вовсю сигналил немецким самолетам: «25/VI из своей квартиры подавал световые сигналы фашистской авиации и способствовал бомбардировке объектов».
Как можно сигналить самолетам из окна своей квартиры, способствуя тем бомбардировке, загадка – свечкой, наверное, махал?
Номер 39, Кейданс Рихард Янович: «По объективным данным 23 июня 1941 г. после 24 часов с возвышенности вел наблюдение за воздухом и как видно по обстоятельствам дела стремился направить фашистскую авиацию на промышленные объекты».
Чем и как «стремился», не сказано, тем паче, ночь с 23 на 24 июня 1941 года люфтваффе Ригу вообще не бомбило, а днем 24 июня совершила налет на мост через Западную Двину и Рижский аэродром. Кого тогда «направлял» Ричард Янович ночью с возвышенности, «по объективным данным», и как?
Обнаружили чекисты и «семейный подряд» в этом «сигнальном деле». В частности, № № 64–65 – Трубексы: Нисонс Моисеевич и Дина Моисеевна (евреи на добровольной службе люфтваффе… какого зелья накачались чекисты???).
Как записано в обвинительном резюме, оба «изменяли родине». Нисонс Моисеевич «в ущерб военной мощи СССР с периода вторжения немецких фашистов по день ареста оказывал немецким самолетам содействие, шпионского характера, передавал световые сигналы разных цветов».
А Дина Моисеевна «по день ее ареста оказывала вражеским самолетам содействие шпионского характера, путем передачи разных световых сигналов». Признаюсь, никакого полета фантазии не хватит, чтобы представить, как евреи (!!!) Трубексы оказывают «содействие шпионского характера» пилотам нацистской авиации!
Были, разумеется, враги и пострашнее «сигнальщиков». Например, Антон Андреевич Меренс, который «22 июня на улицах Риги кричал «Да здравствует Гитлер» и тем призывал антисоветских лиц на оказание помощи Гитлеру…».
Вероника Якубовская: «…22 июня 1941 года вырезала из бумаги буквы, обозначающие приветствие Гитлеру и призыв к нему о помощи, и наклеила их на окна своей квартиры». Как такую не расстрелять? Вот 26 июня 1941 года нарком госбезопасности Латвийской ССР и подписал этот расстрельный список…
К тому времени война полыхала пятый день, оборонявшие Прибалтику советские войска истекали кровью, вермахт рвался к Риге – до ее падения оставалось четыре дня. Местные жители уже стреляли в спину советским солдатам.
Да вот только на врагов реальных у чекистов, как водится, времени не было, зато его с лихвой оказалось на поимку и расстрел тех, кто не слишком крепко держал язык за зубами или «приманивал» люфтваффе, куря в окне своей квартиры.
В реальности рижские расстрелы последней недели июня вряд ли можно рассматривать в отрыве от грандиозной спецоперации, которую органы госбезопасности провели еще 14 июня 1941 года.
Тогда из Латвии было депортировано свыше 15 тысяч человек. Расстреляв арестантов, которых не успевали вывезти, чекисты, сверкая пятками, стремительно бежали из Латвии.
Согласно показаниям свидетелей, среди участников расстрелов (в том числе, сдери убийц), были евреи… однако сколько их было и насколько значительную роль они играли, не представляется возможным.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
