Начальник отдела провокации

 «Ты не прав насчёт Афры Аугсбургской» - спокойно и уверенно констатировала Будика, возвращая мне текст моих Хроник Новых мучениц. И ещё более уверенно добавила: «И насчёт её подружек ты тоже неправ…»

«В смысле неправ?» - изумился я. Ибо изумляться было от чего – настоящую (в этом я был совершенно уверен) историю христианской великомученицы Афры Аугсбургской и её трёх верных до смерти подруг мне рассказал граф Вальтер фон Шёнинг. В те времена ещё Луций Корнелий Пулл.

«Ты прав в другом» - неожиданно задумчиво продолжила кельтская королева (которая родилась почти за триста лет до гибели Афры Аугсбургской).

Глубоко и грустно вздохнула – и сбросила Царь-бомбу: «Граф действительно был у Баронессы… тогда ещё только Лилит, начальником отдела провокации. Только в гораздо более страшном, жутком смысле, чем тебе представляется…»

Я с ужасом посмотрел на неё – ибо, кажется, догадывался, что сейчас услышу. И не ошибся. Ибо Будика ещё более грустным тоном объяснила:

«Граф подставлял не только метагомов под разного рода смертные казни в Римской империи…»

Казни, которые не причиняли Лилит и ей подобным ни малейшего вреда, в результате чего соответствующий населённый пункт обращался в христианство чуть быстрее, чем сразу. Ибо с богом, способным на такое, лучше дружить… в смысле, перейти под его покровительство.

«… но и людей – самых обыкновенных людей с точки зрения биологии. Анатомии, физиологии и так далее…»

Ещё более грустно вздохнула – и продолжила: «Причём подставлял под максимально болезненную смертную казнь – сожжение живьём на костре…»

«… чтобы инъекция Благодати Божьей через созданный Христом на Голгофе канал жуткой боли и мучительной смерти была максимальной…» - мрачно закончил за неё я. «Ну и сволочь…»

Будика пожала плечами: «Просто он считал, что такая цель, как спасение человечества от настоящего Ада, и определяет, и оправдывает средства…»

После чего усмехнулась: «Ты же читал мою биографию…»

Написанную официальным биографом Общества Чёрного Солнца Надеждой Крыловой, отношения с которой у меня были… странными.

«… поэтому знаешь, что мои художества более впечатляющие…»

В этом она была права на все сто. По сравнению с её подвигами даже самый жуткий ужастик читается как добрые сказки для детей дошкольного возраста.

Будика вздохнула – и продолжила: «Афра Аугсбургская действительно существовала… кстати, она действительно была мулаткой – отсюда и прозвище… её мама вольноотпущенница, которую ребёнком привезли рабыней из Африки…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Никакой блудницей Афра не была – просто на всю голову отмороженная девица сколотила из таких же банду луддиток типа христианского ИГИЛ… и отправилась громить местные языческие храмы…»

Я кивнул – ибо это было очень похоже на правду. Будика продолжала:

«Их быстро повязали; ущерб был незначителен; родители его тут же возместили; местный правитель был готов ограничиться примерной поркой и отпустить барышень на все четыре стороны… если они все откажутся от христианства…»

После чего усмехнулась: «Кстати, в одном церковные сказочники не ошиблись: всё семейство Афры в христианство обратил действительно беглый епископ Нарцисс, которого по неясной причине укрыла мать Афры…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Афре едва исполнилось восемнадцать; её подружки были ещё моложе… умирать им не хотелось совсем…, и они были уже почти готовы согласиться на предложение префекта…»

«Но тут вмешался Луций Корнелий Пулл…» - мрачно закончил за неё я.

Будика кивнула – и продолжила: «Он убедил всю эту великолепную четвёрку, что им обязательно нужно умереть – причём именно в муках на костре. Что этот жизненно важно для спасения человечества от Ада… и что их после очень недолгих мучений на костре ждёт райское блаженство в Царствии Небесном…»

С моей колокольни, оба утверждения были крайне сомнительными.

Будика вздохнула: «Девицы упёрлись, Луций использовал свои полномочия императорского легата… в результате Афру заживо сожгли на речном острове, а её подружек-подельниц на старом кладбище… предварительно жестоко выпоров»

И грустно добавила: «Не знаю, поработал ли Луций с мамой Афры или у неё просто слетела крыша, но она… в общем, её тоже сожгли на том же кладбище…»

«Ты это знаешь… откуда?» - осведомился я. Королева спокойно ответила:

«Я присутствовала при всех казнях»

Я спросил: «И многих Луций так… уговорил?». Будика загадочно улыбнулась:

«Общепринятые оценки числа христианских мучеников и мучениц, скажем так, несколько занижены…»

Екатерина Третья

 «Твоя история святой Екатерины… которая на самом деле и не Екатерина вовсе, неполная» - безапелляционным тоном заявила Будика после того, как закончила чтение первого варианта моих Хроник Новых мучениц.

«Насколько неполная?» - удивился я. Ибо из рассказа графа Вальтера фон Шёнинга (тогда ещё не графа, не немца и вообще Луция Корнелия Пулла) я сделал вывод, что «святых Екатерин» было ровно две (одна из них Лилит).

Кельтская королева улыбнулась: «На одну треть».

«То есть, ты хочешь сказать» - изумился я, «что была ещё Екатерина Третья?»

Женщина, выведенная в церковных сказках под именем Екатерины (Екатерина Первая в «списке Будики»), действительно существовала и она действительно родилась в Александрии в конце III века от Рождества Христова.

Она получила блестящее образование, хотя утверждения церковных сказочников на этот счёт несколько преувеличены (впрочем, полиглотом она таки была). И она действительно была обращена в христианство сирийским монахом.

Она действительно пришла в языческий храм во время праздничного жертвоприношения и действительно призвала местного правителя оставить языческих богов и обратиться в христианство.

Правитель, поражённый не столько её красотой, сколько её смелостью и красноречием, пригласил её после праздника к себе и попытался убедить оставить христианскую веру. Не получилось.

Тогда им были приглашены известные философы, которые были побеждены Екатериной в споре. Их выгнали из города за профнепригодность… что же касается Екатерины… нет, её никто и пальцем не тронул, ибо это значило бы покрыть себя несмываемым позором. Правитель, будучи человеком мудрым и большим ценителем женской красоты и ума, сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться.

Он предоставил в её распоряжение роскошный дом, библиотеку и все возможности для научной работы. Поскольку наука её интересовала гораздо больше, чем религия, она с того времени сосредоточилась на научной работе и прожила долгую, плодотворную и очень счастливую жизнь.

Описанная в церковных сказках… извините, в Житиях святых история с в хлам разрушенным колесом на самом деле произошла с Лилит (Екатериной Второй) …  ну, а бич из воловьих жил – плод воображения сказочников.

Будика кивнула: «Была… только звали её Валерия…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Когда Луцию рассказали историю Екатерины Первой… на самом деле, её звали тоже по-современному - Юлия»

Королева сделала паузу, покачала головой и продолжила:

«… он был просто вне себя от ярости, что с ним случается крайне редко…»

Я кивнул. Будика продолжала: «Он тут же примчался в Александрию и устроил префекту феерическую головомойку - благо полномочия легата позволяли…»

«На предмет?» - осведомился я. Хотя прекрасно знал, каким будет ответ.

Королева пожала роскошными обнажёнными плечами (разговор происходил в её королевской постели – как положено, с балдахином):

«Он заявил префекту, что тот грубо нарушил римский закон, по которому христианку, пусть сколь угодно образованную, надлежало не ублажать всячески, а сжечь на костре. Заживо. Публично…»

«И чем же эта Юлия Батьковна ему так не угодила?» - усмехнулся я. Ибо вот женоненавистником граф (несмотря на все свои подвиги времён охоты на ведьм) не был ни разу – на самом деле, ровно наоборот.

Будика спокойно объяснила: «Любое мученичество – это жертвоприношение…»

Я кивнул: «Я в курсе». Кельтская королева продолжала: «Мученица добровольно приносила себя в жертву ради спасения человечества от самого настоящего Ада…»

Я никак на это не отреагировал. Ибо считал, что это было то, что американцы называют overkill (в самом прямом смысле kill). C моей кочки зрения, спецопераций плюс «театра метагомов» хватило бы за глаза.

Будика продолжала: «… а жертва тем ценнее…»

Я хлопнул себя по лбу: «Ну, конечно. Чем больше мученица приносит в жертву, тем мощнее инъекция Благодати Божьей в наш мир. Поэтому мученичество умной, талантливой, образованной женщины-философа несопоставимо ценнее и эффективнее, чем мученичество служанки…»

Королева кивнула – и продолжила: «Юлию решили оставить в покое – префект убедил Луция, что её казнь может привести к сильно негативным политическим последствиям… в Александрии тогда и без того было неспокойно…»

«Однако история повторилась?» - не столько спросил, сколько констатировал я.

«Повторилась» - подтвердила Будика, «… только уже в Риме, прямо на глазах Луция – он реально присутствовал на аналогичном диспуте. Только последствия для Екатерины Третьей… на самом деле, её звали Аполлония – были летальными»

Я кивнул – ибо именно этого и ожидал. Кельтская королева продолжала:

«Сразу после диспута Луция отвёл Аполлонию в тюрьму – к её немалому удивлению – и к ещё большему её удивлению приказал раздеться догола и встать к столбу для порки…»

«Метод пассивных истязаний?» - усмехнулся я. «Делать очень больно пока сама не согласится… да на что угодно, лишь бы прекратилась боль?»

Будика кивнула и продолжила: «Она быстро всё поняла и сразу же после порки, когда её привели в чувство, заявила, что от Христа не отречётся даже на костре…»

«Крепкая дамочка» - подумал я. «Уважаю». Но промолчал. Королева продолжала:

«Её растянули на дыбе, потом подвесили на страппадо, прижигали тело раскалёнными медными пластинками…  но она молчала…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Молчала и на костре – её сожгли живьём… в Риме предварительно никогда не душили… голую, во внутреннем дворе тюрьмы… решили, что публичная казнь политически опасна…»

«Ты тоже присутствовала… при всём этом?» - спросил я. Она покачала головой:

«Аполлония была очень известна и уважаема в городе, поэтому все палачи дружно отказались. Пришлось мне… вспомнить былое…»

И  неожиданно задумчиво констатировала: «У христианок нет монополии на мужество перед лицом жуткой смерти…»

Я удивлённо посмотрел на неё. Она объяснила: «Гипатию Александрийскую фанатики-христиане убили по прямому приказу архиепископа Кирилла…»

И тут Будика сбросила бомбу: «… только политика тут ни при чём совсем…»

Я изумлённо посмотрел на неё. Ибо был уверен, что Гипатия была убита с чудовищной жестокостью потому, что в принципиальном конфликте Кирилла с римским префектом Орестом поддержала последнего (т.е., светскую власть).

Королева покачала головой: «Кирилл был фанатичным борцом с еретиками, евреями и язычниками – со всеми врагами христианства. В этой святой войне ему было жизненно необходимо, чтобы Гипатия публично приняла христианство…»

Это было, к сожалению, очень похоже на правду. Будика мрачно продолжила:

«Между жуткой смертью и обращением в христианство Гипатия выбрала смерть. Её привели в христианский кафедральный собор, раздели догола и жестоко умертвили, заживо сдирая плоть до костей черепками от керамической посуды… и вырезали глаза. Тело разрезали на куски и демонстративно публично сожгли…»

После чего сбросила ещё одну бомбу:

«Таких Гипатий было… много. Очень много…»

Святые Ианнуарии

 Как обычно, церковная сказка о мученичестве святого Януария (Ианнуария) Первого является компиляцией из трёх совершенно реальных историй. Согласно соответствующему Житию, Ианнуария епископа Неапольского замели (видимо, слишком громко проповедовал христианство… или просто как епископа – ибо дело было во времена так называемого Великого гонения).

Его якобы приговорили к сожжению в печи… однако огонь якобы не причинил ему никакого вреда. На самом деле, не в Неаполе; не Януария, а Лилит; не в печи, а на обычном костре у столба… а так всё правильно: огонь не причинил метагомше никакого вреда, после чего весь город обратился в христианство.

Вторая история была несколько необычной: после того, как Лилит растянули на горизонтальной дыбе, у присутствовавшего при пытке какого-то большого начальника начисто снесло крышу - и он перепутал дыбу с колесом.

Взял железный лом… и попытался переломать Лилит ноги и руки. Однако в программу пьесы имени последней это не входило категорически – поэтому он сначала сломал себе руку в запястье (ибо с тем же успехом мог попытаться сломать гранитную колонну) … а потом лишился рассудка.

На Лилит это произвело неприятное впечатление, поэтому она разорвала верёвки, оделась и удалилось… однако населённый пункт всё же обратился.

Третья история не то, чтобы типичная… однако периодически случалась. Какой-то умник из власть предержащих в некоей римской провинции… правильно, решил скормить местных христиан хищным зверушкам. Не получилось – ибо он был не в курсе, что такое звери не едят (не тот абрис и совсем не тот запах). Пришлось бедолаг… правильно, обезглавить – как римских граждан.

История мученичества Януария Второго – прекрасный пример того, что получается, если политических (христиане в древнем Риме были государственными преступниками) сажать вместе с уголовниками.

Апостол Ясон… правильно, обратил в христианство… правильно, всех своих сокамерников. Не знаю, обошлось ли тут без Луция (скорее да, чем нет), но всё население камеры категорически оказалось отречься и потому было приговорено к сожжению на костре. Который был заменён котлом… нет, с самой обычной водой (смесь смолы, серы и воска нафиг обанкротила бы местное казначейство).

А вот Яну Первую мы сварили живьём именно в данной смеси. Яну Вторую сожгли в печи крематория Объекта Харон; Яне Третьей переломали конечности на ложе (смертельный удар сломал шейный позвонок) … ну, а Яну Четвёртую милосердно обезглавили (зверушки Ханса Каммлера разорвали бы её на части - легко).

Всё по доброму согласию – две Яны даже пришли сами по объяве в Даркнете. 

Святые Якобины

Святые Якобины (хвала Господу) не имели никакого отношения к французским якобинцам (упыри похлеще большевиков, чему немало способствовала гильотина – мечта вурдалака). А только лишь к святым великомученикам Иаковам, коих, несмотря на распространённое имя, оказалось на удивление немного.

Наиболее известным был, разумеется, святой Апостол Иаков Зеведеев (брат Иоанна Евангелиста, что подтвердил граф, лично знавший обоих). Поговаривали, что Луций Корнелий Пулл (тогда ещё совсем не граф, приложил руку к написанию всех евангелий, ибо был свидетелем тех событий – в отличие от трёх евангелистов) … но это лишь слухи.

Пока Иаков проповедовал язычникам (они оказались на удивление восприимчивы к Слову Божьему), всё шло просто на ура. Видимо, его настигло головокружение от успехов – ибо он зачем-то вернулся в Иерусалим, чтобы проповедовать… правильно, братьям по еврейской крови.

Однако Церковь Молоха не дремала – да и вообще фанатиков-зелотов хватало… в общем, его очень быстро забили камнями. Причём тупо линчевали – без какого-либо официального смертного приговора. Точно так же погиб и его тёзка – сводный брат Иисуса – сын святого Иосифа от его первого брака.

Иакова Пресвитера занесло в Персию, где закон разрешал… да, собственно, любой способ смертной казни. Поэтому его сначала долго морили голодом, затем смазали ноздри изнутри горчицей с уксусом, после чего раздели догола и продержали на морозе… нет, не всю ночь, конечно (это гарантирует смерть от гипотермии). Всего пару часов, после чего обезглавили.

Его тёзка погиб в те же краях… то есть, в Персии (и потому был прозван Персиянином). По приговору какого-то местного царька, его четвертовали… однако по-персидски затейливо. Ему отсекли поочередно пальцы на руках и ногах, затем руки и ноги… и, наконец, голову.

Иакову Самосатскому (Самосаты – город в Сирии, на реке Евфрате) сильно повезло. Поскольку он продолжал проповедовать, даже будучи прибитым за руки и за ноги к кресту, рассвирепевший игемон приказал вогнать ему в голову гвоздь.

Роль Якобин по милости Чёрной Мары играли почему-то Ирины. Две из них были забиты камнями - после того, как их привязали за руки к ветке дерева; третью голую заморозили в промышленном холодильнике Объекта Харон (изначальное назначение которого я так и не понял), а потом, еле живой, отрубили голову; третью по-персидски затейливо четвертовали (отличилась, как ни странно, Кира)… ну, а последнюю распяли, прибив к кресту. Шарлотта продержала её распятой сутки и только потом вогнала ей в голову огромный гвоздь.  

Святые Инна, Пинна и Римма

История святых Инны, Пинны и Риммы необычна, во-первых, тем, что их почитают только в православной церкви… и тем, что они были мужского пола (точнее, изначальная церковная сказка была о мужчинах). В дальнейшем их имена из-за окончания «а» ошибочно стали считать женскими (Инна, Пинна и Римма) и давать новорожденным девочкам (Инна и Римма не такая уж редкость среди русскоязычных).

Согласно житию, святые Римма, Инна и Пинна были учениками апостола Андрея Первозванного и вели христианскую пропаганду на своей родине в Скифии (Северном Причерноморье).

Проповедовали настолько громко, что в конечном итоге настолько достали местного правителя, что он приказал их задержать и убедить вести себя потише. Словами убедить не удалось; физические воздействия (порка, дыба, страппадо и так далее) тоже не возымели действия… после чего кому-то пришла в голову «светлая» мысль их утопить как нежеланных котят.

Однако поступили с ними ещё более жестоко: их раздели догола, связали по рукам и ногам, опустили в прорубь и поставили на дно… наверное, всё же озера или пруда так, чтобы вода доходила им до шеи. В результате они умерли от переохлаждения.

Эта история сильно похожа на правду – ибо такая казнь периодически имела место в течение многих столетий – вплоть до ХХ века (в Гражданскую войну в России её применяли и красные, и белые). Нечасто, но применяли.

Реинкарнация данной истории на Объекте Харон никаких сложностей не вызвала – ибо на дворе стоял уже конец ноября, поэтому температура воды во внутреннем техническом бассейне была примерно такой как в том скифском озере или пруду.

Инна, Римма и Полина разделись догола и спустились в бассейн. Их привязали к кольцам на дне (за лодыжки) и в стенках бассейна (за запястья), после чего бассейн заполнили холодной водой так, что она доходила им до шеи (они были примерно одного роста).

И оставили на сутки, после чего из бассейна извлекли уже мёртвые тела – которые были сожжены в крематории Объекта Харон.

Святые Ипполиты

 История мученичества святого Ипполита Остинского интересна тем, что она является примером того, как одна очистительная казнь (огнём) может быть заменена другой очистительной казнью (водой). Что было, разумеется, проявлением милосердия (нечастый гость в римском правосудии).

Эту историю невозможно понять без истории, которая ей предшествовала – истории мученика Кенсорина и примкнувших к нему Савина, девы Хрисии и двадцати воинов.  

Святой Кенсорин был первым сановником в царствование римского императора Клавдия II… и тайным христианином. Как это обычно бывает, тайное стало явным, после чего император распорядился заключить Кенсорина в тюрьму пока не станет понятным, что с ним, собственно, делать.

Это была большая ошибка – ибо у сановника открылся незаурядный талант проповедника… в результате в христианство обратились некий Савин, дева Христина и два десятка тюремных стражников.

Со стражниками было всё понятно сразу, ибо переход в христианство был воинским преступлением. Поэтому с ними поступили по уставу: высекли розгами и обезглавили. По официальной церковной версии, Кенсорина тоже обезглавили… что вряд ли (таких сабжей в Риме по-тихому душили петлёй).

По неясной причине, властям было зачем-то нужно добиться отречения от Савина; поэтому его сначала били молотом, затем подвесили на дыбу и стали жечь огнём. Видимо, у него было слабое здоровье – поэтому он умер под пытками.

Хрисию… нет, не истязали, конечно.  Просто жестоко выдрали флагрумом (впрочем, это действительно зверское истязание), после чего стандартный костёр ей заменили утоплением… и утопили в море.

Если бы Ипполит сидел тихо и не высовывался, то умер бы в своей смертью в своей постели… тем более, что ему оставалось недолго. Но нет, несмотря на свои преклонные годы, он явился в суд, где обозвал судью негодяем и кровопийцей (что, скорее всего, соответствовало действительности). После чего предсказуемо отправился вслед за Хрисией – на корм местным рыбам.

Ипполит Римский был начальником римской тюрьмы при Деции и Валериане. Интересен Ипполит не сам по себе, а тем, что его обратил в христианство заключённый в тюрьму святой Лаврентий (его сожгли на гридироне).

Который тоже интересен не сам по себе, а тем, что, согласно одному из преданий (очень похожему на правду), Святой Грааль (чаша, из которой Иисус Христос и апостолы пили вино на Тайной вечере) был привезён святым Петром в Рим и впоследствии передавался от папы к папе.

В 258 году, когда христиане подвергались гонениям со стороны императора Валериана и римские власти потребовали передать все церковные реликвии государству, папа Сикст II отдал чашу одному из своих дьяконов, святому Лаврентию, после чего чаша исчезла. Видимо, далеко не только чашу.

Был ли Ипполит Римский христианином или нет, неясно; ясно лишь то, что, судя по всему, власти почему-то решили, что он как-то замешан в истории с исчезнувшими сокровищами христианской Церкви (в сказку о солдате Прозелиусе никто, конечно, не поверил).  

Ибо только этим можно объяснить чудовищную жестокость, с которой поступили и с самим Ипполитом, и с его близкими. Если бы он просто перешёл в христианство, его бы просто, по-тихому, удавили в тюрьме – как это было принято делать в Риме с высокопоставленными преступниками.

Поступили напрасно – ибо Ипполит явно ничего не знал… ибо если бы знал, то точно сказал бы. Его самого долго пороли толстыми розгами (что было не столько больно, сколько позорно); его кормилицу Конкордию, забили оловянными прутьями, всем домашним отсекли головы на у него на глазах, а когда ничего от него не добились, привязали к коню, который волок его по камням до смерти.

Последнее было редчайшей редкостью – так казнили исключительно женщин (мужчин четвертовали лошадьми). Впрочем, возможно, что церковный сказочник что-то напутал.

Предоставленную Алевтиной Полину Первую… правильно, высекли плетью по всему телу – голую, у столба – после чего обезглавили (как ни странно, это сделала Лидия Крамер).

Полину Вторую обнажили, подвесили на страппадо, долго жгли угольями, после чего забили насмерть обычным хозяйственным молотком, аккуратно переломав все основные кости (ещё более жестоко, чем при колесовании). Била, как ни странно, Кира – спокойно, уверенно и неторопливо (жгла Шарлотта).

Полину Третью раздели догола, привязали за руки к блоку под потолком, за ноги к кольцам в полу и забили до смерти… правильно, стальными прутьями. Била снова Кира – спокойно, уверенно и неторопливо, постепенно превращая тело девушки в кровавое месиво. Полину Четвёртую основательно выпороли (порола Лидия), связали по рукам и ногам – и утопили во внутреннем техническом бассейне Объекта Харон.

Я думал, что Полину Пятую будут мыкать (так официально называется казнь волочением), привязав к автомобилю… но нет, Шарлотта где-то раздобыла весьма резвого коня.

Когда Полина умерла, Шарлотта пожала плечами: «Я выросла на ферме». Повернулась – и отправилась за очередной тертуллианкой.