Преображение. Часть 1.

Людмила Алексеевна Веригина (тематическая фамилия, однако) была далеко не оригинальна в том, что вот уже три года регулярно порола свою старшую дочь – и намеревалась столь же регулярно пороть младшую. Более того, три тысячи лет назад это было стандартной практикой в целом государстве.

В этом весьма по современным меркам... своеобразном государстве (хотя ИМХО современный Израиль – с соответствующими поправками – отличается от оного не сильно) девочек воспитывали практически так же, как и мальчиков.

В результате спартанки резко отличались от жительниц других древнегреческих государств, ибо были и спортивны, и образованы (и умели защитить себя, если потребуется). Во многом благодаря «болевому воспитанию» - сиречь порке.

Уже двух-трёхлетней девочке родителями (прежде всего отцом, разумеется) постоянно внушалась мысль, что она «должна быть похожи на быструю лань, а не на ленивую свинью». И не только внушалось.

Во дворе, почти у каждого дома, был «позорный столб» - к нему привязывали «в наказанье и назиданье» девочек возраста 9-11 лет и «спускали с них жир» – секли жестоко и в кровь. Секли только розгами – побегами молодых деревьев, обладающих, по мнению спартанцев, «живительной силой плодородия и роста».

В спартанских семьях существовал просто-таки культ порки. Девочек, начиная с раннего возраста, наказывали за самые незначительные проступки, видя в порке не столько нравственную ценность, сколько тренировку в мужестве и умении спокойно переносить боль. Кричать и просить о снисхождении считалось позором.

Любая спартанская девочка знала, что розгой её не только наказывают, но и, что с каждым ударом в ней растёт «материнская сила». Что, чем её пятая точка, спина и ноги (секли и по бёдрам тоже) будут сильнее покрыты рубцами и шрамами, тем больше станут уважать подруги и взрослые. Дети, на которых не было заметно следов от розог, безжалостно высмеивались.

Порка входила в единую систему физического воспитания девочек: тренировки их тел в силе, ловкости, выносливости. Все без исключения спартанские девочки и девушки ежедневно по много часов занимались различными физическими упражнениями, совершенствуясь в беге, метании диска, копья; но, кроме этого, они тренировали себя и в мужественном перенесении боли.

Для этого в общественное и домашнее воспитание были введены специальные тренировочные порки. Они никак не были связаны с наказаниями, и преследовали одну, ярко выраженную цель «закалить», в первую очередь мальчиков, хотя и девочек тоже, от страха перед болью.

Результаты тренировочных порок проверялись на ежегодном «Дне бичеваний» - публичном, перед всеми гражданами Спарты сечении 11-12-летних мальчиков и девочек у алтаря Артемиды Ортии.

Однако, несомненно, что вместе со всеми девочки многократно наблюдали эти ритуалы, воспитывая в себе убеждение, что только тот достоин славы и почёта в будущем, кто сможет сегодня безропотно и «красиво» перенести боль от порки.

 Это «красивое», то есть без криков, дёрганий и извивания отношение к сильнейшей, запредельной боли, так же воспитывалось в девочках. Порка – не была исключением.

Спартанцы чтили телесную красоту во всех её проявлениях - порка не была исключением. Она выносилась на общество, являя собою не интимную воспитательную разборку, как в последующие эпохи, а «полнокровный спектакль страдания и доблести».

Начинался он у девочек в гиникее – женской половине дома. Их, совсем ещё маленьких, где-то с 2-х лет кормилицы «приучали к крапиве», то есть стегали за те или иные проступки побегами молодой крапивы.

В 4-5 лет её заменяла «детская розга»: ивовый прут, длиной 25-30см, которым наносилось от 10 до 50 ударов. В 6-8 лет «детскую розгу» сменяла «взрослая» – прут длиной в метр. Из рук кормилицы розга переходила в руки отца. Количество ударов возрастало до сотни - и редкая порка обходилась без крови.

Вообще слова «наказать» и «пустить кровь» были у спартанцев синонимами. Вместе с отцовской розгой в жизни девочки появлялись и тренировочные порки. Они были не столь строгими, как наказательные, но регулярными, и проводились не реже раза в месяц.

Такое большое значение порке спартанцами придавалось и потому, что, по их мнению, так лучше всего воспитывались воля, терпение и сдержанность – качества необходимые каждой женщине.

Гендерное равенство сохранялось и после достижения совершеннолетия – женщины проходили спортивную и военную подготовку наравне с мужчинами. Правитель Спарты , установивший такой порядок, считал подобную практику благом для государства сразу по нескольким причинам.  

Во-первых, благодаря тренировкам женщины, по его мнению, рожали наиболее здоровых воинов. Во-вторых, суровый образ жизни приучал их к дисциплине, принуждал отказаться от привычной им распущенности.

Женщины тренировались нагими наравне с мужчинами, что в обществе, в котором отношение к публичной наготе было нормальным и здравым (это христиане потом всё испортили), воспринималось в как обычное дело.

Моё отношение к этой государственной политике в области воспитания подрастающего поколения было скорее положительным – несмотря на то, что я категорически против любых наказаний, не только телесных (я придерживаюсь педагогики великого святого Дона Боско); а утверждения о том, что Ветхий завет якобы предписывает телесные наказания детей считаю чушью собачьей – я даже написал статью, в которой разбил аргументы фундаменталистов в пух и прах.

В те времена это, скорее всего, было жизненно необходимым, ибо Спарта находилась в окружении настолько многочисленных экзистенциальных врагов (в смысле численности их армий), что страна была просто вынуждена обучить воинскому искусству и представительниц прекрасного пола. Ибо это был вопрос выживания спартанского народа - элементарный инстинкт самосохранения.

Что же касается современности, то здесь всё было гораздо сложнее и интереснее… хотя и экзистенциальные враги, и инстинкт самосохранения очень даже присутствовали - только у них была совершенно иная природа.

Собственно, отсюда и росли ноги и клиники моего имени, и всех проектов, в которых я так или иначе принимал участие: Новые Исповедницы, Харон и даже Квинт, хотя моя роль в последнем была минимальной.