Порка девочек в Спарте

В этом весьма по современным меркам... своеобразном государстве (хотя ИМХО современный Израиль – с соответствующими поправками – отличается от оного не сильно) девочек воспитывали практически так же, как и мальчиков.

В результате спартанки резко отличались от жительниц других древнегреческих государств, ибо были и спортивны, и образованы (и умели защитить себя, если потребуется). Во многом благодаря «болевому воспитанию» - сиречь порке.

Уже двух-трёхлетней девочке родителями (прежде всего отцом, разумеется) постоянно внушалась мысль, что она «должна быть похожи на быструю лань, а не на ленивую свинью». И не только внушалось.

Во дворе, почти у каждого дома, был «позорный столб» - к нему привязывали «в наказанье и назиданье» девочек возраста 9-11 лет и «спускали с них жир» – секли жестоко и в кровь. Секли только розгами – побегами молодых деревьев, обладающих, по мнению спартанцев, «живительной силой плодородия и роста».

В спартанских семьях существовал просто-таки культ порки. Девочек, начиная с раннего возраста, наказывали за самые незначительные проступки, видя в порке не столько нравственную ценность, сколько тренировку в мужестве и умении спокойно переносить боль. Кричать и просить о снисхождении считалось позором.

Любая спартанская девочка знала, что розгой её не только наказывают, но и, что с каждым ударом в ней растёт «материнская сила». Что, чем её пятая точка, спина и ноги (секли и по бёдрам тоже) будут сильнее покрыты рубцами и шрамами, тем больше станут уважать подруги и взрослые. Дети, на которых не было заметно следов от розог, безжалостно высмеивались.

Порка входила в единую систему физического воспитания девочек: тренировки их тел в силе, ловкости, выносливости. Все без исключения спартанские девочки и девушки ежедневно по много часов занимались различными физическими упражнениями, совершенствуясь в беге, метании диска, копья; но, кроме этого, они тренировали себя и в мужественном перенесении боли.

Для этого в общественное и домашнее воспитание были введены специальные тренировочные порки. Они никак не были связаны с наказаниями, и преследовали одну, ярко выраженную цель «закалить», в первую очередь мальчиков, хотя и девочек тоже, от страха перед болью.

Результаты тренировочных порок проверялись на ежегодном «Дне бичеваний» - публичном, перед всеми гражданами Спарты сечении 11-12-летних мальчиков и девочек у алтаря Артемиды Ортии.

Однако, несомненно, что вместе со всеми девочки многократно наблюдали эти ритуалы, воспитывая в себе убеждение, что только тот достоин славы и почёта в будущем, кто сможет сегодня безропотно и «красиво» перенести боль от порки.

 Это «красивое», то есть без криков, дёрганий и извивания отношение к сильнейшей, запредельной боли, так же воспитывалось в девочках. Порка – не была исключением.

Спартанцы чтили телесную красоту во всех её проявлениях - ипорка не была исключением. Она выносилась на общество, являя собою не интимную воспитательную разборку, как в последующие эпохи, а «полнокровный спектакль страдания и доблести».

Начинался он у девочек в гиникее – женской половине дома. Их, совсем ещё маленьких, где-то с 2-х лет кормилицы «приучали к крапиве», то есть стегали за те или иные проступки побегами молодой крапивы.

В 4-5 лет её заменяла «детская розга»: ивовый прут, длиной 25-30см, которым наносилось от 10 до 50 ударов. В 6-8 лет «детскую розгу» сменяла «взрослая» – прут длиной в метр. Из рук кормилицы розга переходила в руки отца. Количество ударов возрастало до сотни - и редкая порка обходилась без крови.

Вообще слова «наказать» и «пустить кровь» были у спартанцев синонимами. Вместе с отцовской розгой в жизни девочки появлялись и тренировочные порки. Они были не столь строгими, как наказательные, но регулярными, и проводились не реже раза в месяц.

Такое большое значение порке спартанцами придавалось и потому, что, по их мнению, так лучше всего воспитывались воля, терпение и сдержанность – качества необходимые каждой женщине.

Я не являюсь сторонником телесных наказаний детей. ИМХО (впрочем, это подтверждают и вполне научные исследования), есть дети, которых и пальцем трогать нельзя – ибо безнадёжно покалечишь психику (таких большинство).

Есть те, кого нужно пороть – но только в исключительных случаях (в том числе, и профилактически). А есть такие персонажи, которых пороть необходимо регулярно – иначе быть беде неизбежно. Причём от пола ребёнка это не зависит.

Так что спартанская идеология поголовной порки детей (особенно женского пола) мне не близка. Хотя определённое рациональное зерно в этом всё же есть...

 

Телесные наказания в Третьем рейхе

К 1933 году телесные наказания в тюремно-исправительной системе были отменены во всём цивилизованном мире. Придя к власти в Германии (и превратив Веймарскую республику в Третий рейх) нацисты восстановили много чего даже из весьма далёкого прошлого.

В том числе, и телесные наказания. Которые, надо отметить, применялись лишь в системе концлагерей СС. Кстати, вопреки распространённейшему заблуждению, нацисты вовсе не были изобретателями этой инфернальной системы.

Первые концлагеря (которые именно так и назывались) появились за шесть десятилетий до «первой нацистской концласточки» - печально знаменитого Дахау близ Мюнхена. В начале 1870-х годов.

Сомнительная честь изобретения этого варварского «исправительно-наказательного» заведения принадлежит испанской колониальной администрации на Кубе.

Дальнейшее развитие эта система получила во время англо-бурской войны 1899-1902 года – постарались бравые томми во главе со знаменитым (без иронии) лордом Китенером. Который, в частности, покончил с тогдашним вариантом ИГИЛ в Судане. С помощью пулемётов системы Хайрама Максима.

В то же самое время аналогичную систему применилb американская колониальная (давайте называть вещи своими именами) администрация на Филиппинах; немецкая, в смысле, кайзеровская – в Намибии…

Ну а наиболее буйным цветом концлагеря «расцвели» при Советской власти в России. Откуда, по некоторым данным, СС свою систему и скопировали. Разумеется, усовершенствовав в соответствии со знаменитым Орднунгом.

Который (на то он и Орднунг), категорически не допускал никакого произвола – в том числе, и в области применения телесных наказаний. Кстати, мало кому известно, что за злоупотребление служебным положением коменданта концлагеря могли и к стенке поставить (и ставили).

Телесные наказания в концлагерях регламентировались Дисциплинарным кодексом (Lagerordnung), разработанным и введённым в действие легендарным (вовсе не обязательно в позитивном смысле) Теодором Эйке.

Первым комендантом Дахау, который впоследствии возглавил всю систему концлагерей СС, а с началом войны возглавил знаменитую (тоже не обязательно в позитивном смысле) дивизию СС «Мёртвая голова». Сформированную из охранников концлагерей.

Командовал он на удивление умело (охранники тоже воевали так, что впечатляли и вермахт, и противника). Дослужился до обергруппенфюрера СС и генерала ваффен-СС… правда, погиб глупо. Его самолёт (штабной Физелер Шторьх) был сбит с земли пулемётным огнём 26 февраля 1943 года близ Харькова.

Дисциплинарный кодекс предусматривал всего два вида телесных наказаний дыбу-страппадо (о которой чуть ниже) и порку – 25 ударов. Которая назначалась в начале и конце «основного наказания» (8 или 14 дней карцера на хлебе и воде – и лавке без матраца).

Восемь дней карцера и 25 ударов до и после полагались за неподчинение приказу лагерной администрации (или охраннику), несоблюдение лагерной дисциплины и порядка, а также негативные, критические и даже саркастические замечания в адрес охранника.

Аналогичное наказание получали капо за злоупотребление служебным положением, дискриминацию подчинённых узников (в концлагерях СС царило равноправие), а также предоставление лагерной администрации заведомо ложной информации.

14 дней карцера и 25 ударов до и после полагались за выход с территории лагеря без разрешения, отставание от рабочей группы (колонны) на марше (аналогично), критические замечания в адрес НСДАП, нацистского государства, его лидеров, чиновников и организаций, позитивное мнение о марксистах и либералах (и вообще о политических противниках нацистов), а также за передачу «на волю» любой информации о происходящем в концлагере.

Такое же наказание полагалось за хранение запрещённых предметов – инструментов, ножей, и вообще любых предметов, которые могли считаться холодным оружием (сиречь использоваться как таковое).

Очень важно, что единственным человеком в концлагере, который мог принять решение о телесном наказании, был комендант лагеря. И более никто. Поэтому страшилки о произволе надзирателей (и надзирательниц) в этой области, мягко говоря, сильно преувеличены. Ибо за подобную самодеятельность можно было не только из СС вылететь – но и оказаться по другую сторону стены барака.

Но это лишь до начала Второй мировой войны. А вот когда началась война, то численность лагерной администрации (и охраны) существенно уменьшилась – фронт пожирал людей в просто катастрофических количествах.

А число заключённых, наоборот, выросло в разы. Вот и приходилось комендантам закрывать глаза на самодеятельность подчинённых, ибо начальство требовало (а) порядка в лагере и (б) высокой производительности труда заключённых. А какими методами это достигалось, Инспекторат концлагерей не волновало. С 1941 года точно.

Тем более, что последний, 19-й пункт Дисциплинарного кодекса оставлял не то, что лазейку – широченные ворота для такой самодеятельности. Ибо прямо позволял применять «дополнительные наказания», в том числе, и телесные. Иными словами, разрешались любые болевые наказательные воздействия на провинившихся узников – кроме калечащих, разумеется.

В том числе, и печально знаменитая дыба-страппадо (кстати, один из трёх видов пытки, принятых в Святой Инквизиции). Приговорённому к этому наказанию связывали руки за спиной и поднимали за привязанную к рукам верёвку пока его (или её) ноги не отрывались от земли.

Иногда к его связанным ногам привязывали дополнительный груз (впрочем, это случалось нечасто). При этом руки у поднятого на дыбу выворачивались назад и часто выходили из суставов, так что осуждённый висел на вывернутых руках. Висел долго – наказание могло длиться не один час.

Для усиления эмоционального воздействия порка всегда была публичной (как правило, после вечерней поверки). Приговорённых пороли не стоя и не на лавке, а на так называемом коне – внешне практически полностью идентичном одноимённому гимнастическому снаряду.

Заключённого привязывали за руки и за ноги таким образом, чтобы его (или её) голова и торс свисали вертикально вниз, оголённые ягодицы (по которым пороли) кверху, а ноги вниз с другой стороны.

Дисциплинарный кодекс устанавливал наказание палками (шпицрутенами или шомполами), однако на практике обычно использовали одолженную на лагерной конюшне плеть. Могли пороть и резиновыми палками – оружием охранников (нередко представлявшими собой стальной прут, залитый в резину).

При каждом ударе приговорённый должен был считать количество ударов, если же он сбивался в счёте из-за боли или считал недостаточно громко, то удар не засчитывался.

Возглавив Инспекторат (Управление концлагерей СС) Теодор Эйке распространил действие Дисциплинарного кодекса на все концлагеря. В том числе, и на женские (первый такой лагерь – Лихтенбург – открылся в 1937 году).

Аналогичные телесные наказания применялись и во многих лагерях советских военнопленных (СССР не подписал Женевскую конвенцию о правах военнопленных, поэтому нацисты её игнорировали). Финны, кстати, тоже.

Телесные наказания широко применялись и на оккупированных территориях, ибо тюремное заключение считалось слишком дорогостоящим мероприятием, а концлагерей на этих территориях было совершенно недостаточно для содержания всех провинившихся перед оккупантами.

Хроники Чёрного Харона. От издателя

В течение почти десяти лет специальное подразделение Группы Омега (не говоря уже о соответствующем отделе ФБР) безуспешно охотилось на серийного убийцу, который получил неформальное прозвище Чёрный Харон.

В конце концов совместными усилиями его вычислили; однако задержать его не удалось – почувствовав, что его положение безвыходное и что шансов избежать ареста у него нет, он покончил с собой, приняв яд мгновенного действия.

Однако оставил после себя два важнейших документа: видеопризнание во всех совершённых убийствах (с точным указанием мест захоронения тел) и изнасилованиях (которое мы назвали Одиссеей Чёрного Харона) и электронный журнал, который мы назвали Хрониками Чёрного Харона.

Видеопризнание оказалось настолько шокирующим и ужасающим, что было принято решение разрешить доступ к нему лишь тем, кому это необходимо в повседневной работе: детективам убойных отделов городской, региональной, федеральной и национальной полиции; криминальным психологам, а также авторам документальных детективов.

А вот электронный журнал Чёрного Харона, по мнению психологов, вполне можно было сделать доступным всем желающим; ибо он представляет собой беллетризованное (иногда сильно беллетризованное - Чёрный Харон оказался на удивление неплохим писателем) описание не только всех совершённых им убийств и изнасилований, но и многих других казней, истязаний, убийств, телесных наказаний и изнасилований с древнейших времён до наших дней.

Поэтому фактически Хроники Чёрного Харона представляют собой художественное произведение, не более ужасающее, чем романы о Джеке Потрошителе или Андрее Чикатило, которые есть в свободном доступе.

Однако важнейшей причиной, по которой мы решили опубликовать эти Хроники, стал уникальный modus operandi этого единственного в своём роде серийного убийцы. Ему каким-то неясным для нас образом удавалось убедить свои жертвы добровольно согласиться на даже жуткую смерть.

Поэтому мы сочли даже необходимым опубликовать его журнал КАК ЕСТЬ – в качестве предупреждения потенциальным жертвам других маньяков (ибо есть обоснованное подозрение, что у него могут найтись подражатели).