Экзистенциальный вопрос

[blacksunmartyrs]

26 июля 1941 года

Минск, рейхскомиссариат Остланд

 «Ничего хорошего» - едва не ляпнул Колокольцев. Но сдержался. Вместо этого спокойно произнёс: «Я постараюсь ответить на Ваш вопрос – понимая его действительно жизненно важное значение – наилучшим образом... в пределах моей компетенции, разумеется...»

«Спасибо» - неожиданно тихо прошептала Эстер, ещё более неожиданно теснее прижавшись к нему. И – теперь уже вполне предсказуемо – объяснила:

«Я сейчас чувствую себя точно так же, как Сара чувствовала себя три года назад... тогда в Берлине...»

Глубоко вздохнула и продолжила: «Сестра сказала мне, что...» - Эстер запнулась, затем продолжила: «в том Аду, который разверзся в Берлине во время ноябрьского погрома...»

Сиречь Хрустальной ночи.

«... единственное безопасное место для неё было рядом с Вами...»

«Удивительные вещи происходят в странном мире человечьем» - подумал Колокольцев. «Самое безопасное место для еврейки и её дочери полукровки – рядом с подполковником СС».

Впрочем, Роланд фон Таубе был не совсем обычным офицером СС. Точнее, совсем не обычным... и это ещё очень мягко сказано.

«А здесь Ад ещё страшнее, чем там тогда» - еле слышно прошептала Эстер. «Не было такого террора... и массовых убийств тоже не было...»

За два дня ноябрьского погрома (9 и 10 ноября 1938 года) озверевшими толпами антисемитов было убито чуть менее ста евреев. Почти треть жертв пришлась на Нюрнберг – в Берлине практически никто не погиб.

Более 30 тысяч евреев (почти исключительно мужчин) были отправлены в концлагеря... впрочем, почти все были вскоре отпущены на свободу (а некоторым это превентивное заключение, возможно, спасло жизнь – настолько осатаневшими были толпы погромщиков, которым никто не препятствовал).

Колокольцев глубоко и очень грустно вздохнул – и приступил к выполнению своего обещания.

«Прежде всего я просто обязан, как говорится, расставить все точки над Ё ...»

Эстер молча кивнула. Он продолжил:

«Моё начальство – Гейдрих и Гиммлер – прекрасно осведомлено о моём, мягко говоря, крайне негативном отношении к террору и репрессиям по отношению к евреям ... не говоря уже о массовых убийствах...»

Эстер изумлённо посмотрела на него:

«А разве такое возможно?» - растерянно пробормотала она. «... в СС и гестапо...»

«Вообще говоря, нет, конечно» - усмехнулся Колокольцев. «Но я, как говорится, особый случай. Поэтому это мне сходит с рук... как и многое другое...»

Эстер молчала, хотя было совершенно очевидно, что она что-то подозревает. Видимо, не решалась озвучивать. Пока, по крайней мере...

Колокольцев продолжал: «Поэтому меня стараются, как бы это помягче выразиться, держать подальше от всех проектов по решению еврейского вопроса. И в рейхе, и за его пределами...»

Эстер кивнула: «Я понимаю. Но у Вас ведь тоже разведка налажена... неплохо...»

«Неплохо» - кивнул Колокольцев. «Очень даже неплохо...»

С декабря 1939 года, вся информация по «решению еврейского вопроса» стекалась в так называемый Реферат IV B4 Главного управления имперской безопасности. Возглавлял реферат (организационно входивший в состав IV управления РСХА - гестапо) теперь уже оберштурмбанфюрер СС Адольф Эйхман – правая рука Гейдриха по всему «еврейскому вопросу».

Колокольцев завербовал Эйхмана просто, грубо, прямо и безжалостно, объявив оному, что, либо тот будет работать на него, делать что скажут, в клювике приносить что прикажут и молчать в тряпочку... либо в одно совсем не прекрасное утро он просто не проснётся.

Репутация к тому времени в РСХА у Колокольцева была соответствующая, поэтому Эйхман принял правильное решение. Тем более, что за информацию и услуги Колокольцев очень хорошо платил – рейхсмарками, инвалютой и продуктами.

Коими в немалых количествах его снабжала фирма, которой он владел на паях... с Генрихом Гиммлером. Формально, с экономическим управлением СС, конечно, но фактически всё равно с Гиммлером.

Информацию о деятельности эйнзацгрупп Колокольцеву поставлял... да командир Эйнзацгруппы В, начальник V управления РСХА, бригадефюрер СС Артур Нёбе, кто ж ещё...

Поставлял «просто так», не без основания считая Колокольцева «дополнительным ходом в запасном выходе», который – хитрый лис Нёбе в этом был совершенно уверен – ему в своё время ой как понадобится. И как в воду глядел… однако выяснится это только в марте сорок пятого…

Поэтому о «решении еврейского вопроса» и в рейхе, и на оккупированных территориях Колокольцев был осведомлён точно не хуже Гейдриха. А то и получше, ибо хоть и «мозг Гиммлера назывался Гейдрих» (очень распространённая фраза в СС и вообще в рейхе), но по этой части Колокольцев мог дать своему малому шефу немало очков вперёд.

«Решением еврейского вопроса на оккупированных территориях СССР» - медленно и осторожно начал Колокольцев, «занимаются сразу несколько различных структур...»

Глубоко вздохнул и продолжил:

«В первую очередь это, конечно, так называемые эйнзацгруппы – специальные оперативные группы СС ... точнее, полиции безопасности и СД. Их всего четыре – А, В, С и D. В Белоруссии действует Эйнзацгруппа В, штаб-квартира которой находится как раз в Минске...»

Колокольцев вдруг понял, что происходит, и откуда и куда растут все и всяческие ноги. Эстер Розенфельд через свою двоюродную сестру Сару Бернштейн работает на британскую гражданскую внешнюю разведку – МИ-6 (любопытно, кстати, как они поддерживают связь – надо бы выяснить).

МИ-6 в некотором роде крышует (скорее, впрочем, поддерживает) подпольный «Союз вооружённой борьбы» – вооружённые силы польского эмигрантского правительства в изгнании, которое находится в Лондоне и фактически подчинено правительству Его Величества.

СВБ, разумеется, действовал, в первую очередь, против «немецко-фашистских оккупантов» (хотя, строго говоря, никаких фашистов в рейхе отродясь не водилось – только и исключительно нацисты).

Однако, кроме оккупантов немецких, в Польше были ещё и оккупанты советские, поэтому СВБ... ну и МИ-6, конечно… интересовала информация о положении на сопредельных советских территориях. В том числе, и в Белоруссии.

СВБ относился и к СССР, и к Третьему рейху примерно одинаково. Одинаково плохо и враждебно, то есть. «В отношении к двум врагам, — отмечалось в „Информационном бюллетене“ СВБ от 03 июля 1941 года, — поляки должны сохранять безжалостную враждебность. Не должны оказывать помощь ни одной из сторон, а в дальнейшем обязаны победить обеих врагов».

Поляки были теми ещё антисемитами (не факт, что сильно меньшими, чем нацисты), да и британцы от них отставали не так чтобы очень. Поэтому информация о нацистском терроре по отношению к евреям интересовала и тех, и других только в одном аспекте. Пропагандистском.

Иными словами, массовые убийства евреев нацистами интересовали поляков и британцев только постольку, поскольку они позволяли представить немцев (всех немцев, надо отметить) исчадиями Ада.

А поскольку очень даже позволяли, и те, и другие были готовы платить (и явно платили) за эту информацию и деньгами, и оружием, и прочими ресурсами. Которые вполне можно было использовать для спасения хотя бы нескольких (а возможно, что и очень даже многих) еврейских жизней. В общем, нормальный такой бизнес... как говорится, ничего личного.

«Кроме того» - спокойно продолжал Колокольцев, «террором и репрессиями по отношению к еврейскому населению занимаются полицейские батальоны...»

Сформированные из числа сотрудников Полиции общественного порядка (ОрПо), которой руководил заклятый конкурент Гейдриха обергруппенфюрер СС Курт Далюге.

«... солдаты вермахта и особенно ваффен-СС ...»

В частности, печально знаменитой дивизии СС «Викинг», сформированной в основном из скандинавских добровольцев.

«... а также разнообразные структуры из аборигенов – украинцев, прибалтов и так далее – подчинённые региональным руководителям СС и полиции...»

Сделал небольшую паузу и продолжил: «Насколько мне известно, окончательного решения по еврейскому вопросу руководством рейха пока не принято, хотя я не сомневаюсь, что оно будет принято в самые ближайшие недели – если не дни...»

Это было враньё лютое – ибо Колокольцев лично присутствовал на Второй Ванзейской конференции, на которой это решение и было принято. Но поскольку об этом… сборище не знал никто, кроме участников – и не должен был знать – ему пришлось… вводить в заблуждение свою визави.

«Почему?» - удивлённо спросила Эстер. «Почему в ближайшие дни?»

«Сейчас объясню» - спокойно, хотя и с всё более тяжёлым сердцем ответил Колокольцев. И объяснил:

«Основополагающей задачей всех вышеперечисленных структур... пожалуй, даже смыслом их существования, если убрать за скобки вермахт и ваффен-СС, которые играют далеко не самую важную роль во всей этой операции, является так называемое умиротворение тыла действующей германской армии...»

Сделал многозначительную паузу и продолжил:

«... то есть ликвидацию всех без исключения потенциальных угроз безопасности военнослужащих вермахта, коммуникациям, военным объектам и так далее...»

«И при чём тут евреи?» - недоумённо спросила Эстер.

«А евреи тут при том» - спокойно-наставительно объяснил Колокольцев, «что руководство Третьего рейха вообще – и СС в частности – считает, что оно ведёт экзистенциальную расовую войну с так называемой еврейской расой. Со всем еврейским сообществом, если быть более точным...»

«Но это же чушь собачья» - фыркнула Эстер. «Ибо для начала, никакой еврейской расы в природе не существует. Да и мирового еврейства – в смысле, всемирного еврейского сообщества, тоже...»

Колокольцев кивнул. «Не существует, конечно. Однако фундаментальный закон психологии гласит, что восприятие реальности – пусть и дико искажённое и потому совершенно неверное – есть единственная реальность...»

«Идиоты» - снова фыркнула Эстер. «Клинические идиоты...»

Колокольцев пропустил эту реплику мимо ушей. Хотя прекрасно знал, что идиотами нацисты не были. Преступниками – да, конечно… и ещё какими, но отнюдь не идиотами...

И продолжил: «Из этого фундаментального постулата нацистской идеологии – об идущей экзистенциальной войне (в смысле или мы их, или они нас) между арийцами и евреями автоматически следует, что каждый мужчина-еврей, способный носить оружие...»

«... является угрозой безопасности германского тыла и потому подлежит уничтожению...» - с ужасом прошептала Эстер. «И потенциальные руководители Сопротивления тоже. Интеллигенция, госчиновники, учителя, университетские преподаватели... Именно поэтому они их всех и.…»

Она не договорила.

«К сожалению» - бесстрастно констатировал Колокольцев, «Вы совершенно правы. Хотя, насколько мне известно, официального приказа ни фюрера, ни рейхсфюрера СС – который отвечает за безопасность армейского тыла - об уничтожении всех без исключения мужчин-евреев, способных носить оружие, не существует, на практике он реализуется. И будет реализовываться, пока в живых не останется никого...»

Письменного приказа не существует. Устный приказ фюрера был передан Гейдрихом командирам эйнзацгрупп сразу же после их создания.

«Боже» - простонала Эстер. «Какой кошмар...»

«На самом деле» - бесстрастно продолжал Колокольцев, «всё гораздо хуже...»

Очень глубоко и очень грустно вздохнул – и неожиданно спросил:

«Вы ведь хорошо знакомы с историей еврейского народа?»

Эстер пожала роскошными плечами: «Относительно неплохо»

«Тогда Вы должны быть знакомы – хотя бы поверхностно - с историей так называемых Иудейских войн...»

«Очень приблизительно» - честно призналась Эстер.

«Так называемых иудейских войн было три» - спокойно проинформировал её Колокольцев, попутно про себя отметив, что, как говорится, для полного комплекта всяких чудес ни разу не еврей (и вообще офицер СС) просвещает еврейку в на самом деле весьма важных вопросах истории еврейского народа.

Впрочем, в данном случае это было не так уж чтобы совсем удивительно, ибо Колокольцев родился и вырос в Белостоке, который был самым что ни на есть еврейским городом (в то время евреи составляли четыре пятых населения).

Юный Миша был мальчиком любопытным и общительным, к тому же зело талантливым (особливо в области гуманитарных наук), так что в конечном итоге мало кого удивило, что он овладел и идишем, и даже ивритом (!) получше подавляющего большинства евреев, а уж в вопросах еврейской религии и истории уже тогда так поднаторел, что о нём уважительно отзывались не самые последние раввины и книжники.

Колокольцев бесстрастно продолжал: «... первая, которая длилась пять лет с 66 по 71 годы нашей эры и закончилась – как и предсказывал Иисус Христос – разрушением не только Храма, но и вообще едва ли не всего Иерусалима...»

«Ужас какой» - пробормотала Эстер, явно подзабывшая, чему её учили в еврейской школе. Если она такую вообще когда-либо посещала, конечно.

«Вторая» - спокойно продолжал Колокольцев, «более известная как Война Квиета, длилась с 115 по 117 годы нашей эры... ну а третья – так называемое восстание Бар-Кохбы – самозваного Машиаха, то есть Мессии – продолжалась с 132 по 136 годы нашей эры...»

«И какое отношение эти времена царя Гороха имеют к тому, что происходит сейчас?» - несколько даже раздражённо осведомилась Эстер. Явно мало интересовавшаяся – если вообще интересовавшаяся – историей вроде как своего народа. Впрочем, возможно, уже не совсем своего...

«Самое прямое, к сожалению» - неожиданно грустно усмехнулся Колокольцев. «Ибо в этой войне и еврейские женщины, и даже малолетние дети нередко сражались плечом к плечу с мужчинами... да ещё как сражались»

Эстер беззвучно открыла рот, не в силах озвучить ужасающую догадку... точнее, откровение.

«Да-да» - ещё более грустно усмехнулся Колокольцев. «именно так и есть. Нацисты как минимум подсознательно считают, что и еврейские женщины, и даже еврейские дети представляют вполне реальную угрозу безопасности армейского тыла в экзистенциальной войне – а война с большевистским монстром действительно экзистенциальная, хотя и ни разу не расовая, а идеологическая... даже религиозная в некотором смысле...»

«И поэтому они хотят уничтожить всех евреев» - обречённо прошептала Эстер. «Всех – от мала до велика. Всех нас. Все одиннадцать миллионов – или сколько нас там сейчас в Европе...»

 «Все одиннадцать миллионов» - эхом подтвердил Колокольцев. «К сожалению, перспектива именно вот такая...»

«В голове не укладывается» - с нескрываемым ужасом в голосе вздохнула Эстер. «Неужели они на полном серьёзе намерены расстрелять одиннадцать миллионов человек? Мужчин, женщин, детей, стариков...»

Оберштурмбанфюрер покачал головой: «Не расстрелять, конечно. Стрелки с ума сойдут – сколько бы их ни было, с секретностью проблемы нерешаемые... да и захоронить такое количество трупов нереально...»

Насчёт последнего Колокольцев точно знал, что говорил, ибо в апреле 1933 года (через полтора месяца после того, как нацисты де-факто пришли к власти в Германии) он посетил с весьма недружественным визитом Советскую Украину.

И оказался в самом настоящем Аду. Причём Аду рукотворном, ибо это был не просто голодомор (массовая смерть от голода), а целенаправленный геноцид – систематическое уничтожение миллионов «потенциальных противников Советской власти» путём организации искусственного голода.

Какими бы жуткими не были злодеяния эйнзацгрупп, полицейских батальонов, формирований «аборигенов» и прочих несомненных злодеев в подчинении СС и вермахта, вся эта безусловно преступная публика была просто святыми праведниками по сравнению с Красным Тамерланом Иосифом Сталиным и его подручными-подельниками.

Ибо смерть от пули в сердце или в затылок (а стреляли «все вышеперечисленные» очень даже точно) и смерть от голода – особенно после «вынужденного каннибализма», когда родители решали, кого из детей убить и съесть, чтобы выжили все остальные – это две ОЧЕНЬ большие разницы. Очень.

Именно поэтому Колокольцев до сих пор (несмотря на все «художества» нацистских властей на оккупированных вермахтом территориях) не сомневался, на кого ему работать и какую форму носить.

Ни на секунду. Ибо он прекрасно знал, что – при всех их несомненных недостатках и чудовищных преступлениях – вермахт и ваффен-СС были единственной силой, способной спасти не только Европу, но и вообще всю человеческую цивилизацию от самого настоящего Ада, который им уготовил кошмарный большевистский монстр. Ада, который далеко не исчерпывался одним только неизбежным голодомором...

Его источники на территории СССР были достаточно информированными, чтобы уже к концу 1933 года у Колокольцева (сиречь Роланда фон Таубе) была довольно точная (насколько в тех условиях это было вообще возможно) оценка общего числа жертв сталинского геноцида на Украине.

ДВА МИЛЛИОНА ЧЕЛОВЕК. До этого показателя всем вышеперечисленным структурам рейха было (пока что) очень далеко. С захоронением больших проблем не было, ибо это было в основном сельское население (крупные города худо-бедно снабжали), голод был на всей территории Украины... поэтому хоть и с трудом, но уже имевшиеся кладбища «приняли» всё это чудовищное количество трупов.

Нацистская технология уничтожения была принципиально иной. Евреев сначала свозили в гетто, а затем устраивали массовые расстрелы – зачастую сотнями и тысячами. Причем многократно используя одну и те же общие могилы.

При такой технологии организовать истребление и последующее захоронение одиннадцати миллионов было нереально. Ни с точки зрения логистики, ни с точки зрения психики палачей и «обслуги», ни с точки зрения логистики. Требовался совершенно иной – промышленный – подход.

И Колокольцев, похоже, практически точно знал, какой именно.

Эстер с ужасом смотрела на него, даже отдалённо не представляя, какое жуткое и кошмарное откровение ей предстоит услышать.

«Осенью 1938 года» - спокойно и размеренно начал Колокольцев, «я побывал в СССР в, скажем так, служебной командировке. В последние недели Большого террора или Большой чистки... в просторечии ежовщины»

Колокольцев деликатно «забыл» упомянуть одну маленькую, но очень существенную деталь. «Большая чистка» ВКП(б), армии, спецслужб, советского госаппарата и так далее стала результатом тщательно спланированной и блестяще осуществлённой операции Blitzeinschlag. Удар молнии, если по-русски.

Ключевую роль в этой операции играл... как раз Михаил Евдокимович Колокольцев – тогда ещё гауптштурмфюрер СС. Сначала были сфабрикованы – и умело переданы лично Сталину (личным агентом которого к тому времени был Колокольцев) – якобы 100% достоверные документы о так называемом «двойном заговоре» советских и немецких генералов и маршалов.

Согласно этим документам, на начало мая 1937 года был запланирован «двойной переворот» (в СССР и Германии) с одновременным смещением советского лидера и германского фюрера и установлением и там, и там военных диктатур (руководств соответственно вермахта и РККА).

Затем (в начале февраля 1937 года) было организовано (снова не без участия Колокольцева) покушение на Сталина силами полувзвода спецназа, тщательно подготовленного профессионалами абвера. Покушение, правда, провалилось (погибли все нападавшие на сталинскую дачу и взвод охраны).

Это из ряда вон выходящее событие Сталин немедленно приказал строжайше засекретить, справедливо посчитав, что сам факт того, что до дачи Сталина (!!!) можно добраться и её атаковать... в общем, не надо создавать искушения для желающих повторить попытку. Ибо таких в 1937 году в СССР было ещё немало.

Красный Тамерлан мнения о своих иностранных недоброжелателях был невысокого (и напрасно), поэтому решил, что «постарались» свои маршалы, генералы... ну и так далее.

А поскольку в таких случаях точно лучше перебдеть, чем недобдеть (вот только «пятой колонны» в готовившейся Сталиным Большой Войне ему и не хватало) ... в общем, неудивительно, что, выждав полгода (месть – это блюдо, которое лучше подавать холодным), он запустил маховик Большого террора.

Который унёс жизни минимум 700 тысяч человек. Колокольцев – благодаря совместному с Берией разгребанию последствий Большого террора – знал, что в реальности чуть ли не вдвое больше. Для сравнения – общее число жертв режима нацистского в то время и до тысячи не дотягивало.

Колокольцев продолжал: «Палачи НКВД столкнулись с ровно той же самой проблемой, которая сейчас во весь рост встала перед эйнзацгруппами и их, так сказать, коллегами. И состоит в том, что расстрел сотен человек в сутки день за днём дело крайне неудобное – а в конечном итоге нереальное...»

Глубоко и грустно вздохнул и продолжил:

«Красным киллерам приходилось даже сложнее, чем их коллегам в СС и вермахте. У нас принято использовать карабин Маузер к98, а НКВД-шники стреляют из нагана – поэтому устают и быстрее, и сильнее... ну и психика разрушается быстро очень, что приводит к проблемам с алкоголем, а то и к суициду...»

Эстер аж передёрнуло от такого откровения. Оберштурмбанфюрер невозмутимо продолжал: «Чтобы решить эту проблему, некий Исай Давидович Берг...»

«И тут отличились мои соплеменники» - мрачно подумала Эстер. Но промолчала.

«... тогда ещё младший лейтенант госбезопасности - эквивалент армейского обер-лейтенанта - сконструировал газваген. В просторечии машину-душегубку...»

Эстер непонимающе уставилась на него.

«Что сконструировал?»

«Газваген» - спокойно повторил Колокольцев. «Он же газенваген. Передвижную газовую камеру, стационарные варианты которой к тому времени использовались как орудие смертной казни в США уже почти полтора десятилетия...»

«Ужас какой» - с нескрываемым отвращением фыркнула Эстер. «Мерзость просто...». Колокольцев согласно кивнул – и продолжил:

«Берг взял банальную полуторку – грузовик ГАЗ-АА в варианте хлебного фургона (был выбран именно этот вариант, ибо кузов был уже обит оцинкованным железом и потому был практически герметичным), просверлил отверстие в кузове... которое соединил резиновым шлангом с выхлопной трубой грузовика...»

Эстер в беззвучном ужасе закрыла губы ладонью. Колокольцев резюмировал:

«... и таки образом получилась простая, дешёвая и весьма эффективная газовая камера. К тому же передвижная – да ещё с весьма приемлемой скоростью...»

«Меня сейчас стошнит» - честно предупредила Эстер. Колокольцев невозмутимо продолжал, не сомневаясь, что перед ним женщина достаточно психологически крепкая, чтобы стоически перенести ещё и не такое откровение.

И потому продолжил: «В душегубку бесцеремонно, грубо и жестоко запихивали до 25 приговорённых к смертной казни – чем больше, тем лучше, ибо смерть наступает быстрее. Иногда жертвы предварительно раздевали, безжалостно перемешивая мужчин и женщин...»

«Ну и подонки...» - с нескрываемой злостью выдохнула Эстер. «И как только земля такую мразь носит...»

Оберштурмбанфюрер спокойно продолжал:

«После этого относительно герметичные двери закрывались, затем водитель-палач включал двигатель на нейтральной передаче примерно на 10 минут. После того как движение в фургоне прекращалось, трупы отвозились к месту кремации/погребения и выгружались... впрочем, зачастую фургон трогался с места сразу же после того, как закрывались двери…»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Расстояние между тюрьмой и местом захоронения – в Москве это был, как правило, Бутовский полигон, было таким, что к моменту прибытия к месту назначения все жертвы были уже мертвы...»

Глубоко вздохнул, и, как говорится, «сбросил бомбу». Хорошую такую бомбочку – на полтонны гексогена:

«Мне удалось однажды наблюдать, так сказать, весь процесс. Изначально я и мои товарищи хотели освободить приговорённых по дороге к месту расстрела. Газваген оказался для нас в высшей степени неприятным сюрпризом... так, что единственное, что я смог сделать, это повиснуть на хвосте у этого дьявольского орудия, всё задокументировать... сфоткать даже. И потом представить подробный доклад своему начальству…»

Это тоже было лютое враньё… но Колокольцев, разумеется, не мог рассказать, что на самом деле он узнал об этом изобретении из дела Исая Берга, к тому времени более трёх месяцев обитавшего в одиночке внутренней тюрьмы НКВД на Лубянке.

И что – без каких-либо мер физического воздействия – сам Берг подтвердил Колокольцеву данные им ранее людям Берии показания (Берга расстреляли только четыре месяца спустя).

«Гейдриху?» - осторожно поинтересовалась Эстер. Которая, кажется, начала кое-что понимать.

Колокольцев кивнул: «Ему самому. После чего «наверху» решили не предавать гласности эту информацию...»

«Почему?» - удивилась Эстер. «Вроде тогда нацисты были с Советами очень даже на ножах...»

Оберштурмбанфюрер пожал плечами: «Во-первых, чтобы не засветить меня и мою агентуру в Москве. Во-вторых, уже тогда отношение к СССР в рейхе было неоднозначным. Уже циркулировали идеи, которые в конечном итоге приведут к пакту Молотова-Риббентропа»

В заключении которого Колокольцев сыграл не последнюю роль.

«… разделу Европы между красными и коричневыми... и де-факто совместной войне с Британией и Францией...»

Глубоко и грустно вздохнул и неожиданно спросил: «Что Вы знаете о так называемой Акции Т4? Тиргартенштрассе, 4, если быть более точным?»

Эстер недоумённо пожала роскошными плечами: «Ничего. Никогда не слышала»

«А о программе насильственной стерилизации – а затем эвтаназии – в Третьем рейхе?». Эстер задумалась – и через несколько секунд изрекла: «Что-то такое слышала. По польскому радио передавали, по-моему...»

«Акция Т4 и есть рейхспрограмма насильственной эвтаназии» - наставительно объяснил Колокольцев. «Если быть более точным, то эвтаназии лиц с психическими расстройствами, умственно отсталых и тяжелобольных (в первую очередь, с заболеваниями, передающимися по наследству...»

«Евгеника?» - осторожно осведомилась Эстер.

Оберштурмбанфюрер кивнул: «Она самая, чтоб ей пусто было. Впоследствии в круг лиц, приговорённых к уничтожению, были включены нетрудоспособные лица (инвалиды, а также болеющие свыше пяти лет). Сначала уничтожались только дети до трёх лет, затем — все возрастные группы...»

«Мрак кромешный» - с нескрываемой злостью прокомментировала Эстер. «И эти туда же...». Колокольцев кивнул – и продолжил: «Сначала в качестве метода убийства – давайте называть вещи своими именами – использовались смертельные инъекции. Но когда эвтаназия была поставлена на поток...»

Эстер вдруг в мгновение ока поняла, куда всё движется. И от ужаса аж ахнула:

«Но потом вспомнили о Вашем докладе Гейдриху... и стали использовать газвагены...». Колокольцев покачал головой: «Не совсем»

И объяснил: «Мой доклад попал на стол начальнику уголовной полиции рейха Артуру Нёбе – я так и не понял, почему, но ему поручили весьма деликатное дело по выбору оптимального способа умерщвления несчастных...»

И это было враньём – Небе понятия не имел об изобретении Исая Берга. Он сам пришёл к такой же идее… после того, как чуть не был убит совместными усилиями зелёного змия и выхлопных газов автомобильного двигателя.

«Кстати» - грустно усмехнулся Колокольцев, «Небе сейчас находится всего в паре кварталов от нас. Он командует Эйнзацгруппой В, которая, в частности...»

«… занимается массовыми убийствами евреев» - оцепенев от ужаса, почти шёпотом закончила за него Эстер. И с ужасом поняла, что, во-первых, получила ответ на свой экзистенциальный вопрос и, во-вторых, что пользы от этого ответа еврейскому населения Белоруссии вообще и Минска в частности не было ровным счётом никакой.

Ибо ей просто никто не поверит. Никто. Вообще. Ибо поголовное уничтожение всех без исключения евреев Европы в газовых камерах... в это было просто невозможно поверить. Этого просто не могло быть... потому что этого не могло быть никогда.

Оберштурмбанфюрер невозмутимо продолжал:

«Прочитав мой доклад, Артур Нёбе вспомнил, как сам едва не погиб, по пьяни забыв выключить мотор своего авто в гараже. На его счастье, домочадцы вовремя заметили, вытащили и откачали...»

Это была неправда – доклад был представлен Гейдриху и Гиммлеру в декабре 1939 года, а Небе едва не погиб в мае 1941-го.

«И он решил...» - Эстер запнулась, не решаясь озвучить жуткую, кошмарную истину. Колокольцев покачал головой:

«Не совсем. Немного подумав, Небе решил использовать в основном не мобильные (хотя и это случалось), а стационарные газовые камеры. И использовать не выхлопные газы автомобильного двигателя, а баллоны с чистым моноксидом углерода. Так технологичнее...»

И это была неправда. Ибо Акция Т4 была запущена по полной программе осенью 1939 года – за месяц до того, как Колокольцев представил свой доклад. Который не имел никакого отношения к стационарным газовым камерам – только к мобильным… и то не факт (ибо идея была очевидной, на самом деле).

Эстер снова аж передёрнуло от ужаса. Колокольцев невозмутимо продолжал:

«В конечном итоге были созданы аж семь центров массовых убийств. Пять в Германии – Бранденбург, Графенек, Зонненштайн, Бернбург и Хадамар - и два в Австрии – Хартхайм и Халль...»

Сделал грустную паузу и продолжил:

«В этих центрах оборудовали газовые камеры, имевшие внешний вид душевых; они были обложены кафелем, и под потолком в них имелись приспособления, похожие на душ, но, в действительности, представлявшие собой бутафорию. Вдоль стен были размещены трубы, напоминавшие трубы отопления, однако сквозь маленькие отверстия из этих труб выходил смертоносный газ...»

«И Вы думаете...» - Эстер снова запнулась, ибо озвучить такое было свыше её далеко не бесконечных сил.

«Не думаю» - неожиданно жёстко отрезал Колокольцев. «Я уверен. Знаю, практически...». И, как говорится, вынес свой вердикт:

«Я не сомневаюсь, что до конца этого августа – а возможно и ранее – будет принято окончательное решение по так называемому еврейскому вопросу. Согласно этому решению, должны будут быть уничтожены все без исключения евреи на подконтрольных рейху территориях. Все одиннадцать миллионов...»

Глубоко и очень грустно вздохнул – и продолжил:

«Для этой цели на территории... Польши, скорее всего, ибо и далеко достаточно от Западной Европы, и относительно безопасно – в отличие от территорий бывшего СССР, и логистика удобная, опять же – будут созданы несколько особых лагерей смерти. Фабрик уничтожения...»

Сделал мысленную заметку прояснить этот вопрос с Одило Глобочником – начальником СС и полиции польского округа Люблин (и своим партнёром-подельником по в высшей степени нелегальным торгово-финансовым операциям) – и продолжил:

«Каждый лагерь будет оснащён несколькими стационарными газовыми камерами большой площади, в которых будут использоваться... либо выхлопные газы –баллоны с моноксидом углерода, как в Акции Т4, а какой-нибудь цианистый водород – как в американских газовых камерах... благо есть подходящий промышленный продукт – инсектицид Циклон-Б…»

Эксперименты с которым уже готовились – в концлагере Аушвиц.

Ещё одна в высшей степени грустная и зловещая пауза.

«Эта инфраструктура позволит убивать – давайте называть вещи своими именами – до двух тысяч человек в час. В каждом лагере. Сжигая тела в крематориях промышленной мощности, разумеется...»

Эстер изумлённо уставилась на него: «В час?»

Он кивнул: «В час»

«Две тысячи?» - с ужасом переспросила она.

«Две тысячи» - эхом подтвердил Колокольцев.

У Эстер аж руки опустились. «И что нам делать?» - растерянно спросила она.

Колокольцев пожал плечами и спокойно ответил: «То, что я и мои соратники делаем с лета 1933 года. Спасать евреев…»

Она изумлённо посмотрела на него. Он спокойно объяснил: «Моя торгово-финансовая фирма много чем занимается… и этим тоже. С лета 1933 года мы вывезли с подконтрольных рейху территорий двадцать пять тысяч евреев…»

«Сколько???» - изумлению Эстер не было предела. «Двадцать пять тысяч» - спокойно повторил Колокольцев. И немедленно отдал боевой приказ:

«Мне нужны координаты ваших партнёров… тех, которые не-евреи и которым потому этот ужас не угрожает. С ними свяжутся мои люди… и совместными усилиями будут переправлять кого смогут…  в основном в Палестину…»

Эстер кивнула: «Да, конечно». И продиктовала фамилии и адреса двух женщин и одного мужчины. Колокольцев запомнил – у него была идеальная слуховая память… а она задала предсказуемый вопрос: «А я? Мне что делать?»

Колокольцев спокойно объяснил: «Согласно мандату фюрера, Вы поступаете в моё распоряжение. После того, как я выполню порученное мне задание, Вы отправитесь со мной в Берлин. Там Вам выдадут новые документы – и через Францию и Ирландию доставят в Лондон…»

Сделал паузу – и сбросил бомбу: «Где Вы передадите Саре важнейшую информацию от меня…»